Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 26)

– Юр, ты вот реально иногда такой придурок, – ошарашенно глядя на него, сказала Маша.

К ним вернулась Марина:

– С Наташей все хорошо, вроде успокоилась, Юля с ней сидит. У вас как дела?

– Да вот спорим, что с ней делать, – сказал Сергей, кивнув на утопленницу, которую уже почти прибило к берегу

– А вот представь, ты бы тут лежала, – Сергей подошел к Маше и посмотрел ей прямо в глаза, – она ­чья-то жена, мать или дочь, ее ждут, ищут и переживают. Мы же люди, в конце концов, не звери какие, пусть ее похоронят, как человека.

Сергей тоже был на пределе, голос его задрожал на последней фразе.

Марина, услышав дрожь в голосе Сергея, подошла к нему, обняла нежно за шею и поцеловала в лоб и в щеку.

– Сереж, успокойся, пожалуйста, ты прав, конечно, нельзя ее так оставлять, – она отстранилась от него, сняла обувь и брюки, – я с вами.

Впятером они зашли в воду. В этот момент тело утопленницы как будто свела судорога. Она дернулась, и от ее тела по воде пошли круги.

– Она жива! – воскликнула Марина и ткнула ей пальцем в плечо. – Эй, вы как? Вы живы?

Женщина не отвечала. В ее длинных волосах, плавающих на воде, было полно мусора, на затылке сидел черный жук, который медленно сполз в воду. Марину замутило, она сделала глубокий вдох и отвернулась от тела, закрыв лицо руками.

– Она мертва, – констатировал Андрей, внимательно осмотрев ее шею. – Я утопленников видел несколько раз, эта выглядит так, как будто совсем недавно утонула, никаких еще следов распада на коже. По идее, ее прямо сейчас должны тут искать. – Он осторожно наклонился к девушке и втянул ноздрями воздух, – и никакого запаха, – Андрей выпрямился и вытер нос.

– Ладно, давайте ее вытащим, – он ухватился за воротник куртки утопленницы и поволок тело к берегу, друзья помогали ему.

– Судорога, наверное, из-за волн нам показалась, – сказал Витя.

– Да, вполне может быть. Но смотри, какая кожа белая, жуть берет, – произнес Юрка. – Куда ее понесем?

– К лагерю, положим недалеко, накроем одеялом, – предложил Андрей.

– А почему к лагерю? Может, положим здесь, в траве? – спросила Марина.

– Мы не знаем, что тут за зверье водится, к лагерю близко не подойдут, а тут и обглодать могут.

Четверо парней взяли утопленницу за руки и за ноги и потянули из воды.

– Фигасе, тяжесть какая, так с виду не скажешь, – прокряхтел Витя.

– Мертвецы ­почему-то всегда тяжелые, – сказал Юрка.

– Много ты мертвецов в жизни таскал? – поинтересовался у него Сергей.

– Да я в первый раз, но много об этом слышал, вот и собственный опыт приобрел, – ответил Юрка, – поход у нас познавательный вышел, много полезного опыта приобретаю, расту просто на глазах.

Они вынесли девушку на берег, надели обувь, брюки закинули себе на шеи и снова подняли труп с земли.

– Я в этом походе тоже прям повзрослел. Для полноты жизненного опыта надо еще убить ­кого-нибудь, и тему «как я провел лето» можно считать закрытой, – сквозь зубы прошипел Андрей.

Они с трудом дотащили тело до лагеря и положили его лицом вниз метрах в десяти от палаток.

– Давайте перевернем, что она так ­лежать-то будет, неправильно это, – пробормотал Андрей.

Юрка встал и, осторожно взяв утопленницу за руку, начал ее переворачивать, парни ему помогли. Девушка перевернулась на спину, глядя остекленевшими глазами в небо. Марина ахнула и прикрыла род ладонью, уставившись на мертвую девушку.

– Как живая, – прошептала она.

– Рука у нее холодная, – бормотал Юрка, растерянно глядя на утопленницу и держа ее за руку, – кожа на пальцах у нее размокла. Мертвая, не дышит, а глаза открыты, смотрит ­куда-то.

– Юр, ты что? – Андрей потряс Юрку за плечо, тот обернулся к нему.

– Она как живая, а на самом деле – мертвая, – пробормотал Юрка и снова повернулся к мертвой девушке.

– Давай я ей глаза закрою, чтобы тебя не смущала, – сказал Андрей, – хотя удивительно – сколько в воде пробыла, а глаза чистые, правда, как живые, – он протянул руку и попытался пальцами закрыть утопленнице глаза, но они открылись. Он попробовал снова, с тем же результатом. Впечатление это производило жуткое.

– Андрюх, прекрати, пожалуйста, – попросил его Юрка, – я ща обосрусь от страха, пожалуйста, а?

– Это только в кино так все просто, – сказал Сергей, – так только сразу после смерти можно, а тут времени прошло много, уже не закроются, если не зашить.

– Еще один диванный эксперт по мертвецам, – пробормотал Андрей и встал.

Сергей подсунул руку девушке под спину.

– Помогите мне, пожалуйста, ее посадить.

– Зачем?

– Просто помогите.

Он приподнял девушку, ее голова безвольно качнулась и упала на грудь.

– Теперь аккуратно наклоняем вперед, – сказал Сергей.

Витя с Юркой ухватили девушку за плечи, а когда они согнули утопленницу, изо рта у нее хлынула вода.

– Теперь чуть набок и наклоняем вниз, – командовал Сергей.

Девушку еще раз согнули, из нее вышли остатки воды.

После того, как из утопленницы вытекла вода, Сергей осторожно положил ее на спину, и вдруг раздался вздох – утробный, шипящий, тело утопленницы содрогнулось.

– Твою мать, – Юрка отпрыгнул от нее и упал на задницу, от удара о землю он громко пукнул, – черт! Что это было? Она живая, да?

– Если она и была жива, ты ее только что убил, чувак, и, думаю, сейчас к ней прибавится еще пара трупов, – демонстративно зажимая нос, прогундосил Сергей.

Все заржали, на смех из палатки вылезла Наташа, она, пошатываясь и протирая глаза, подошла к друзьям.

– Что у вас за веселье? – поинтересовалась девушка.

– Натах, это сложно объяснить, – ответил Юрка, поднимаясь на ноги, – ты лучше посиди у костра, мы сейчас подойдем. Тут не веселье, а, скорее, истерика у нас.

– А он потух, совсем потух, костер твой, – Наташу сильно шатало, – а это что за баба, а? Вы откуда ее взяли? – она стояла над утопленницей, громко сопя и пошатываясь. – Это… это оно, да? – она сделала неопределенный жест в сторону озера. – Она там была, плавала там, лицом вниз плавала, она, да? – на последних словах голос Наташи почти сорвался. – Ой, я пойду лучше, пойду от вас, там посижу, – она вяло махнула рукой и побрела прочь.

– Бедная девчонка, это ж надо так влипнуть, – запричитал Витя, глядя на Наташу, – пойду, принесу одеяло, накроем ее, – он кивнул на утопленницу, – у меня есть запасное как раз.

– У нее маманя похлеще будет, если мы дочурку вернем со снесенной крышей – хлебнем горя, – Марина грустно смотрела вслед подруге. – С ней мы, конечно, перестарались, не надо было брать. Ну, ладно, что теперь поделать.

Андрей внимательно осматривал лежащую на земле девушку, сидя на корточках. Уже не брезгуя, взял ее обеими руками за голову. Из левого уха вытащил личинку стрекозы, осмотрел бешено шевелящее лапками существо и, размахнувшись, бросил в сторону озера.

– Ни хрена не понимаю. Запаха нет, температура тела выше, чем должна быть, в воде она не меньше суток провела, все волосы забиты живностью, личинка в ухо влезла и укрепилась. Да не, дня два-три, не меньше. Никаких следов распада, – он расстегнул верхние пуговицы на рубашке утопленницы, и раздвинул рубашку, – смотрите! – провел рукой по открытому участку груди, – обычная кожа. Ну, и глаза, опять же, совсем не пострадали, удивительно.

– Андрюш, ты не расходись, пожалуйста, рукам волю не давай, – съязвила Марина, показывая на распахнутую рубашку.

– Пожалуй, зондирование проводить не будем, не переживай, – огрызнулся он в ответ.

– Вот идиот! – воскликнула Марина.

– Зачетные сиськи, – раздалось у них за спиной: это подошел Витя с одеялом в руках.

– Группа даунов, ей-богу, – покачав головой, Марина ушла от парней. Маша отправилась вслед за ней. Сергей укоризненно посмотрел на друга.

– А я бы вдул, – спокойно сказал Витя, еще раз поглядев на распахнутую рубашку утопленницы, ее белую грудь, и с деланным сожалением накрыл ее одеялом, – пойдем, бухнем, что ли? – предложил он друзьям.

– Я схожу за дровами, – сказал Юрка и ушел в лес. Остальные двинулись к лагерю.

Минут через десять Юрка вернулся с охапкой хвороста. Витя сложил костер и поджег. Пламя занялось быстро, сучья затрещали в огне. Участники похода собрались у огня. Витя готовил «стол».

– Какая же красота, – вздохнула Юля, сидя на бревне у костра и глядя на закатное небо, – вот каждый раз, когда тут случается ­какая-то срань, я думаю, что точно надо валить – и сразу случается нечто совершенно противоположное. С одной стороны, в десяти шагах отсюда лежит мертвяк, с другой – я смотрю на чудесный закат, дышу этим воздухом, слышу плеск волн, чувствую тепло от огня. Просто ­какой-то эмоциональный раздрай. Качели ­какие-то, ей-богу.