Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 110)

Старик спокойно его выслушал, не меняя выражения лица.

– Вам необходимо? – ехидно спросил он. – Не сомневаюсь, что необходимо. Довезти меня до этих напыщенных и раззолоченных уродов, чтобы я их развлек своим рассказом. Нет, у меня другие планы.

– И какие же? – поинтересовался Карлос.

– Умереть. Путь мой заканчивается здесь, вместе с братьями.

– У нас нет планов вас убивать, наоборот, мы всячески будем препятствовать вашим попыткам убить себя.

– Ваши планы меня мало интересуют. Все, что я хотел вам сказать, я сказал. Добавить мне нечего. Остановить нас вы никогда не сможете, потому что не понимаете даже, с чем пытаетесь бороться. В уничтожении монастыря не было никакого смысла, но вам надо было поглумиться и посмотреть, что будет. Ну, что же, – старик вздохнул, – вы свое мерзкое дело сделали, и на том прощайте.

Карлос дал знак охране, и старика схватили за руки, чтобы воспрепятствовать любым его попыткам себя убить, но он был уже мертв, его голова безжизненно свесилась на грудь, руки ослабли и, когда стражники отпустили их, он мешком свалился на землю. Карлос и Франциск растерянно смотрели на мертвое тело.

– Скиньте его в колодец, чтобы не восстал из мертвых, – приказал Карлос охране и пошел к воротам монастыря. Все ценности были уже погружены, подводы начали выводить из монастыря. Карлос и Франциск, молча, думая каждый о своем, пошли за обозом. Позади шли рыцари.

– Мы сожжем монастырь? – спросил Франциск.

– Это займет уйму времени, разжечь этот древний дуб, почти окаменевший за столетия, практически невозможно. Поверьте моему опыту, брат мой. Оно не стоит того. Гнездо уничтожено. Если через ­какое-то время это место займут другие люди – так тому и быть.

Финал

Военные начали собираться еще до рассвета, и к десяти утра лагерь был подготовлен к эвакуации. На полигоне ждали вертолеты, шла погрузка персонала и оборудования.

– Вставай, лежебока, – громко и весело сказал полковник, пнув ногой решетку камеры, где спал Профессор.

Профессор открыл глаза, сел на кровати, потянулся и посмотрел на полковника, их глаза встретились. Пятигорский задержал взгляд на долгую минуту, потом улыбнулся.

– Зацепило, да?

– Да, ночью как накрыло, не спал потом толком.

– А они говорили, что солдафонов не проймет так быстро.

– Близость к науке меняет ментальность, так что, походу, скоро рядом будем сидеть.

– Не, не будем, не переживай.

– Что, есть вести от новых друзей?

– Ничего конкретного, просто определенная уверенность в том, что все будет правильно.

– А хорошо?

– Что?

– Уверенности в том, что все будет хорошо, у тебя, случайно, нет?

– Правильно – и значит хорошо.

– Ну да, ну да…

Полковник махнул рукой охране, раздался легкий щелчок, дверь камеры открылась. Пятигорский встал с кровати и вышел, довольный полковник постучал его по плечу и, не обращая внимания на удивленные взгляды охраны, повлек за собой в столовую. Они быстро перекусили и погрузились в большой транспортный вертолет, который доставил их на военный аэродром, где ожидал самолет до Москвы.

«Жаль, что я не могу впасть в стазис, так чудесно было бы стать бревном до Москвы, отдохнуть. Ей-богу, прилетим, выпью водички, стану козленочком», – думал Профессор, сидя в неудобном кресле военно-­транспортного самолета.

Он улыбался, рядом с ним сидел такой же довольный полковник, оба были так похожи на принявших запрещенные препараты наркоманов, что охрана и ученые из группы Профессора невольно оглядывались на них.

Ближе к концу полета четверо охранников сели рядом с полковником и Профессором – двое с одной стороны, двое с другой, трое сидели в ряду напротив. Профессор и полковник оглядели каждый свою группу соседей, вздохнули, закрыли глаза и сделали вид, что засыпают. Вдруг Профессор начал тихо смеяться, полковник открыл глаза, удивленно посмотрел на него – и присоединился. Их смех становился все громче, оба аж согнулись пополам.

К ним подошел обеспокоенный майор, дюжий детина с широким открытым лицом простого деревенского парня.

– Простите пожалуйста, то есть… разрешите обратиться, товарищ полковник, – залепетал он, стоя перед ними, – профессор, успокойтесь, пожалуйста, вы пугаете всех. Мы не знаем, что делать.

– Тамбовский волк тебе товарищ, – глядя на него снизу вверх мокрыми от слез глазами, ответил полковник, и они с Профессором снова громко расхохотались.

– Вы… вы даже не представляете себе, как умиляет эта клоунада, – сотрясаясь от смеха, произнес Профессор, – господи, ну до чего серьезные люди, сейчас лопнут от собственной значимости.

К ним подошел начальник охраны. Он был более чем серьезен.

– Товарищ полковник, в текущих обстоятельствах я вынужден лишить вас сознания, сейчас подойдут врачи, сделают укол вам и профессору, прошу вас не сопротивляться, чтобы нам не пришлось применять силу.

– Силу?

– Да, нам придется применить силу. Ваше поведение пугает присутствующих на борту и дискредитирует руководство, что в сложившихся условиях неприемлемо, и может иметь последствия.

– А кто их так ­сложил-то?

– Не понял?!

– Условия твои, кто их так сложил, что здоровый смех уже стал неприемлемым поведением, которое ­что-то там дискредитирует?

– Полковник, я, возможно, очень пожалею потом о своем решении, но вы явно не в себе, и это необходимо прекратить.

– Вы испугались смеха? Простого здорового смеха? – не унимался полковник, глядя на приближающихся врачей.

– Я не хочу с вами дискутировать, полковник. Вы и профессор позволите нам сделать уколы?

– Решать за коллегу не берусь, но в мои планы не входит позволять вам втыкать в меня иголки и делать ­какие-либо уколы, – ответил полковник.

– В таком случае я буду вынужден…

– Уймитесь уже, стадо баранов, ей-богу, противно на вас смотреть на всех.

Внезапно врач и охранники замерли, потом медленно осели на пол, спокойно улеглись на него, свернулись в позе эмбриона и уснули.

– Круто, – только и сказал Профессор, оглядевшись по сторонам: все военные и сопровождающие их ученые лежали, аккуратно свернувшись калачиками, на полу самолета.

– Как же хорошо! – воскликнул полковник и потянулся. Встал с кресла, прошелся по салону, аккуратно переступая через лежащих людей.

– Вот черт! – вдруг встрепенулся Профессор.

– Что?!

– Летчики!

Они задумались на несколько секунд, как будто прислушиваясь к ­чему-то, оба задержали дыхание, потом шумно выдохнули и синхронно произнесли:

– Не спят.

Через полчаса самолет приземлился во «Внуково‑2», открылся посадочный люк, Профессор с полковником вышли из самолета, щурясь на солнце, вдохнули свежий летний воздух, огляделись по сторонам и сели в машину, ожидавшую на полосе. Встречающие их солдаты спали тут же, уютно свернувшись клубочками. Единственными не спящими были водитель военного джипа «Тигр», что стоял на полосе с включенным двигателем, и сидящий рядом с ним на пассажирском сидении солдат – оба находились в некоем подобии транса, напоминая лунатиков.

Профессор посмотрел на полковника, тот недоуменно пожал плечами, затем, подойдя к джипу, открыл дверь и залез в него, Профессор последовал за ним.

Когда машина тронулась, полковник поинтересовался у водителя:

– Сынок, ты там как, ­дорогу-то хоть видишь?

– Не беспокойтесь, пожалуйста, все будет в порядке, – проговорил солдат совершенно отрешенным голосом.

– Ну, ­дай-то бог, авось пронесет, – ответил полковник и с чувством перекрестился. Он покосился на Профессора, и они оба засмеялись.

Отдышавшись, полковник сказал:

– Черт, до чего же хорошо, очень приятное и чистое состояние, ­почему-то постоянно хочется смеяться, радоваться, бегать и прыгать. Как ребенок, ей-богу. Никакого дурмана, просто такое легкое и чистое состояние.

– Да, – Профессор хлопнул полковника по плечу, – чувство замечательное, а еще хорошо, что все наконец закончилось. Этому миру больше не нужны спасители в военной форме, секретные лаборатории, зоопарки с чертями и важные люди в костюмах.

– Аминь, – сказал полковник.