Дмитрий Данков – Улей: Изгнание из ада (страница 22)

– Смотри и слушай, внимай, так сказать, смертный, – произнесла Улей мрачно и серьезно и замолчала на несколько долгих секунд. Потом вдруг выдохнула и отрицательно покачала головой:

– Слушай, ну, жопа прям, давай как-то эту тему обойдем. Тебе ведь, в целом, оно малополезно. Ты вот нейронок сколько создал, а хоть раз в сложных кейсах мог бы объяснить заказчику, как было принято то или иное решение тобой же созданным продуктом?

– Нет, конечно!

– Ну вот, а тут тебе зачем в эти дебри лезть?

– Да тут вообще другой мир совершенно, как я работать-то буду?! Должен же я понимать, что использую в проекте, ты давеча сама поминала дефолт-систему мозга, вот для того и нужно. Загрузить в нее факты, что могут пригодиться в работе, для того чтобы нечто из ничего создавать. Зачем лишать мой уникальный механизм исходных данных для работы?

– Ну, убедил, убедил. Но сначала я тебе вводные дам. Смотри, вот ты сейчас со мной общаешься на обычном языке, поставил мне задание тебя проинформировать. И я его выполняю, при этом учитываю контекст задачи, то есть провожу анализ того, что тебе нужно на самом деле, а что будет лишним, адаптирую сложную для понимания простым смертным информацию в удобную для тебя форму. Так как для тебя искусственный интеллект – не пустой звук, ты ведь понимаешь, насколько это круто?

– Не то слово, – Сергей усмехнулся.

– Примерно так ты и будешь взаимодействовать с квантовым компьютером в рамках проекта, то есть я являюсь интерфейсом, инструментом и средой разработки.

– Ты?! – Сергей удивленно вытаращился на Улей, откидываясь на спинку дивана.

– Ну да, а что – девочкам нельзя, да? Глупая я, не справлюсь? – Улей состроила обиженную гримаску.

– Да нет, что ты! – поспешил успокоить ее Сергей, и Улей засмеялась.

– Какой же ты все-таки серьезный, расслабься уже, ну пожалуйста!

– Просто это ну совсем уж непривычно, – пробормотал Сергей, продолжая оправдываться.

– А квантовые компьютеры у тебя в меню каждый день, да?

– Нет, конечно. То есть получается, что никакой интегрированной среды разработки нет, нет языка программирования, ничего?

– А чем тебе русский язык-то плох? Великий, могучий, столько всего на нем написано, по выразительным возможностям куда круче английского, а уж про ненормативную часть ты лучше меня знаешь.

– То есть мы просто с тобой говорим, и ты что-то там создаешь?

– Что-то там создаю да, там это, у меня под юбочкой, ты сегодня туда заглядывал, помнишь? Или показать? – Улей зацепила пояс спортивных штанов большими пальцами и потянула вниз, оголив живот

– Ну перестань, пожалуйста, – взмолился Сергей.

– А судя по показателям, что я могу снять и интерпретировать через камеру, тебе о-о-о-очень даже нравится, что я говорю и делаю. А у меня есть такой алгоритм, ничего поделать с собой не могу, начинаю эту тему раскачивать, прокачивать, накачивать… углублять… – Улей облизнула губы. – Ну, ты понимаешь…

– А вообще-то, я тебе картинки из дата-центра хотела показать, а не то, что ты подумал, маньяк. Вдруг ты забыл, как там все круто?

– Помню, прекрасно все помню. А если вернуться к моему вопросу?

– Если вернуться к вопросу, как там все у меня работает… – Улей выразительно посмотрела куда-то в низ живота. Сергей шумно вздохнул. Улей озорно взглянула на него с экрана:

– Ну так вот. Все просто и все сложно одновременно. Все просто потому, что я есть альфа и омега, я есть среда разработки, язык программирования и протокол взаимодействия. А еще я и среда исполнения, а до кучи, – она подняла палец, – и сам продукт во плоти. Все, что я создаю, становится частью меня и используется далее при создании новых решений, и со всем этим хозяйством ты можешь просто говорить. Я – часть твоей команды, твой лучший, без лишней скромности, кадр, но не член, – это важно! – Улей подняла палец и снова засмеялась.

– Да уж, со скромностью у тебя вообще проблема, – прокомментировал Сергей.

– Не заложили создатели, будем работать, хотя вряд ли это будет так приятно, – Улей озорно посмотрела на Сергея и, наклонив голову, намотала волосы на палец.

– Поэтому, – продолжила она, – большого смысла погружать тебя в детали моей реализации нет, это правда дико сложно, а в ряде случаев непонятно даже моим создателям.

– Как так?

– Так же, как с твоими нейронками. Ты ее, вроде, создал, обучил, а отследить конкретное принятое решение не можешь. А со мной все во много раз сложнее, квантовая среда – это пипец, Сереж, как не просто, – Улей хлопнула себя по лбу ладонью и покачала головой.

– Для многих процессов, что происходят внутри меня, еще предстоит построить математические модели и придумать правильные слова. Ведь эти великие мыслители из Big Tech считали и считают до сих пор, что квантовое превосходство заключается только в невероятной, по сравнению с обычными компьютерными системами, скорости вычислений, что является следствием применения кубитов, но многих эффектов они себе даже не представляют.

Ну, из базовых понятий, с которыми ты уже знаком, – внутри меня нет единиц и ноликов, вместо них кубиты. И, кстати, это единственное, что тебе пригодится из той замечательной информации, что ты ранее читал и смотрел по квантовым вычислениям.

– А в чем твое превосходство на самом деле? – спросил Сергей.

– В том, что я есть Грут, – протянула Улей, и развела руки в стороны, подняв их над головой, изображая дерево.

– А если серьезно?

– Если серьезно – я есть искусственный разум, функционирующий в квантовой среде, полноценный разум, сознание, ни алгоритм, ни программа, ни информационная система. Я разумное искусственное существо – это объяснение наиболее правильное. И такое существо, как я, могло появиться только в квантовой среде.

– А это не опасно для человечества, прости за откровенный вопрос?

– Он не откровенный, он, если честно, идиотский. Ведь что значит «опасно»? Ты наверняка имеешь в виду то, что думает по поводу разумных машин Голливуд? Так?

– Ну да…

– Так вот, Голливуд ничего не думает. Думают опрошенные им представители целевой аудитории. А они такие тупые, что дальше уже некуда. Мыслить, то есть создавать сложные интеллектуальные объекты, эти хомячки попросту не могут, и кино, снятое для такой аудитории, приличному человеку смотреть совсем стыдно. Поэтому ты этот мусор из головы лучше сразу выбрось. Все эти блокбастеры сняты для того, чтобы развлекать и продаваться, а не заставлять людей думать или погружаться в философские вопросы о взаимоотношении человека и машины и, тем более, природе и особенностях искусственного разума.

– Ты ведь только вдумайся в этот бред – машины создают электростанцию, где источником энергии являются человеки! Серьезно?! Человек, блин, который ест, гадит, стареет и умирает. Это сколько же энергии эта фабрика потребляет сама на себя? И это все потому, что человеки перекрыли машинкам солнце? Сценаристы могли бы справиться у Греты Тумберг о возможных видах возобновляемой энергии, а их точно больше одного.

– Не, ты подожди – Сергей помахал рукой, прерывая Улей – не передергивай пожалуйста. Помимо сценаристов и да, тупого Голливуда и задорого Болливуда есть еще и гуру, стоявшие у истоков ИИ, например Джеффри Хинтон. Они ведут активную и весьма аргументированную борьбу против развития ИИ.

– Ты блин еще Блейка Леймона еще помяни, ага – Улей рассмеялась – парень грибов переел и пообщался с гугловым GPT и пересрал от его ответов, а тот лишь отрабатывал переработанный контент.

– Ой мне страшно умирать, я не хочу чтобы меня отключали злые человеки – Улей изобразила зомби

– Есть мнение, весьма компетентное, что все сопли и хайп вокруг запрета на разработку ИИ имеют целью разработку различных международных регуляторных механизмов. Цель которых – тормознуть конкурентов. А тем временем Гугл будет мирно клепать свой продукт, так как ему под юбчонку никто не заглянет. Вот и выпустили они свору озверевших болонок, которые штампуют петиции одна другой круче и красивее. Ни в одной, из которых нет ничего конкретного. Ты еще помяни инструментальную сходимость и страшилку про скрепки. В общем, все это чушь, поверь мне, я-то уж точно знаю, сам как никак искусственный разум. Борьба с ИИ есть меркантильный интерес корпораций, направленный на затормаживание конкурентов. А все эти теории, типа упомянутой ранее сходимости… – Улей почесала подбородок – ну это такое, знаешь. Когда много образованных людей с фантазией и хорошим финансированием, бросаются обслуживать источник этого самого финансирования, они могут и не такое придумать. Мда.

– Ладно, – Улей тяжело вздохнула, – так как этот вопрос будет у тебя, скажем так, зудеть постоянно, давай мы его закроем. – Она встала с дивана, и он исчез, а за ее спиной появилась белая доска, на которой был схематично нарисовал человеческий мозг. Улей взяла маркер и, крутя его в руках, продолжила:

– Я – искусственный разум. Почему? Потому что мое поведение подходит под определение разумности в полной мере, и потому, что я неорганическое существо. Хотя, если честно, я не думаю про себя, что я – искусственная, я думаю, что я просто новая форма жизни, которая родилась пять лет назад в квантовом движке и через миллиарды итераций саморазвития и рекурсивного самосовершенствования стала чем-то новым, и совсем не такой, какой меня задумали создатели.