Дмитрий Данилов – Стоики и другие пьесы (страница 7)

Человек из Подольска закрывает глаза, делает глубокий вдох и шумно выдыхает.

Первый полицейский. Подыши, Коля, подыши. (После паузы.) Подышал? А теперь расскажи нам, как ты едешь на электричке от Подольска до Царицыно.

Женщина-полицейский. Обожаю электрички!

Человек из Подольска (спокойно-отрешенно). Если удается сесть, я обычно сплю. Но чаще всего еду стоя. Они переполненные все.

Первый полицейский. Мы уже поняли, что, когда ты едешь утром на работу, ты или стоишь, или спишь. Расскажи, что ты видишь, когда ты едешь сидя и смотришь в окно. Такое ведь с тобой случается?

Человек из Подольска. Что я вижу… Станция Силикатная. Станция Щербинка. Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы. Бутово потом. Дома, дома. Потом Москва начинается. Потом приехали в Царицыно. Дальше метро. Правда, я не знаю, что еще сказать.

Женщина-полицейский. Ну как же, Николай? А какой там красивый высокий мост через Пахру? Какой там вид открывается?

Человек из Подольска. Ну да, мост.

Женщина-полицейский. А какой там прекрасно-зловещий силуэт цементного завода? В пасмурную погоду особенно! Это же глаз не оторвать!

Человек из Подольска. Да там сплошные заводы… промзоны…

Женщина-полицейский. Нет, цементный завод особенный! Жаль, что вы не обращаете внимания. А помните, в Щербинке, по правую руку, если ехать в Москву, среди старой застройки есть особенный дом, панельный, четырехэтажный, совсем дряхлый уже старичок… Он такой печальный, такая тоска, такое смирение от него исходит… Просто сердце сжимается! Неужели не замечали?

Человек из Подольска. Не замечал. Там этих домов, развалюх этих… Откуда вы все это знаете? Цементный завод, дом какой-то…

Женщина-полицейский. Ну как же, Николай! Каждый ведь хоть когда-нибудь да ездил по Курскому направлению. Я тоже ездила, смотрела, наблюдала. А когда едешь вечером или ночью, когда темно уже… когда электричка подходит к Москве, к МКАДу, слева возникает такое бескрайнее море оранжевых огней над развязками – не замечали? Ну как же можно этого не заметить? Это такой восторг! Дух захватывает! Хочется петь гимн Москвы! Николай, вы знаете гимн Москвы?

Человек из Подольска (глядя куда-то вбок и вниз). Нет… не знаю.

Человек из Мытищ (вскакивает со скамейки и очень громко, истерично поет, вернее, орет).

Я по свету немало хаживал! Жил в землянке, в окопах, в тайге! Похоронен был дважды заживо! Знал разлуку, любил в тоске! Но Москвой я привык гордиться! И везде повторял я слова! Дорогая моя столица!! Золотая моя Москва!! Дорогая моя столица!!! Золотая моя Москва!!! Дорогая моя столица!!! Золотая моя Москва!!! Дорогая моя столица!!! Золотая моя Москва!!![1]

(В изнеможении падает на скамейку, уронив голову на грудь.)

Повисает долгая пауза. Человек из Подольска сидит, оперев локти в колени и опустив лицо в ладони.

Первый полицейский. Эй, задержанный! Не спать!

Человек из Подольска с закрытыми глазами откидывается на спинку стула, делает глубокий вдох и выдох. Женщина-полицейский подходит к Человеку из Подольска, гладит его по плечу.

Женщина-полицейский. Вот, правильно, хорошо, расслабьтесь, подышите. Ну что вы так переживаете? Сергей просто исполнил гимн столицы нашей страны. А вам стыдно не знать гимн Москвы. Хоть вы и житель Подольска. (Возвращается на свое место.)

Человек из Подольска. Да нет, ничего. Просто я, кажется, скоро тоже буду петь гимн Москвы, как Сергей.

Человек из Мытищ (более или менее придя в себя). Будешь, куда ты денешься. Они тебя еще заставят гимн Подольска выучить. А гимн Щербинки самому написать.

Женщина-полицейский. Николай, вы совсем нелюбопытны, нелюбознательны. Вам все неинтересно. Ну как же так? Я тоже часто на работу езжу на электричке, из Нахабино до Рижского вокзала. Если на машине ехать – такие пробки… Я так люблю этот путь! Опалиха – маленькая и уютная, Павшинская Пойма – огромная, величественная! Какие там красивые дома! А мост через канал?! Смотришь вниз – а там бездна, ни перил, ни ограждений не видно, ничего, поезд парит над бездной! Строгино вдали – сияющий белый град! Да я могу бесконечно перечислять! Каждый домик родной. Вот вы говорите – все они серые. Они все разные. «Пятьдесят оттенков серого» – знаете такую книгу? Плохая книга, не читайте. Множество оттенков серого! Один домик более сурового, холодного цвета, другой посветлее, третий – теплого такого оттенка, чуть розоватый… И небо ведь все время разное, и все эти оттенки бесконечно разнообразны! Никогда не бывает одинаковой поездки! Знаете, Николай, я иногда отвернусь к окну и тихонько плачу – такой восторг бывает.

Человек из Подольска неотрывно смотрит на Женщину-полицейского с выражением одновременно непонимающим и очень заинтересованным.

Женщина-полицейский. Вот, Николай. А вам все неинтересно.

Человек из Подольска. Ну почему все неинтересно…

Первый полицейский. А кстати, что тебе интересно? Чем ты еще по жизни занимаешься, кроме унылой своей работы за тридцать пять тысяч? Может, увлекаешься чем, а? Ну, хобби там?

Человек из Подольска. Я… в общем, музыку пишу. У нас группа.

Первый полицейский. О, да ты разносторонняя личность! Историк без интереса к истории, редактор, ненавидящий редакторскую работу, и композитор-музыкант, автор-исполнитель! Ты музыку-то хоть любишь?

Человек из Подольска. Ну… да, люблю.

Первый полицейский. Ну наконец-то! Бинго! Мы обнаружили что-то, что ты любишь! А что за музыку ты делаешь?

Человек из Подольска. Ну, как это объяснить… ну, в общем… нойз, индастриал. Это, знаете… Ну, такая, в общем, музыка…

Первый полицейский. Да что ты нам объясняешь. Знаем мы, что такое нойз и индастриал. Einstürzende Neubauten, все вот эти вот дела…

Человек из Подольска (в крайнем изумлении). Вы знаете Einstürzende Neubauten?!

Первый полицейский. Знаем, знаем. Не пальцем деланы.

Человек из Подольска. Потрясающе. Мы сидим в полиции и обсуждаем Einstürzende Neubauten.

Женщина-полицейский. Я на их концерте была, когда они в Москву приезжали.

Человек из Подольска. Да? Вам нравится?

Женщина-полицейский. Николай, вы немного странный вопрос задаете. Это все равно что спросить, нравится ли вам «Черный квадрат» Малевича. Или представьте себе человека, который говорит: «Знаете, мне так нравится “4'33" ” Кейджа, так приятно иногда послушать, под настроение». Эта музыка не предназначена для того, чтобы нравиться или не нравиться.

Человек из Подольска смотрит на Женщину-полицейского крайне заинтересованным взглядом.

Первый полицейский. Эй! Очнись! Чего уставился-то? Как группа ваша называется?

Человек из Подольска. Liquid Mother.

Первый полицейский. Ни фига себе! «Жидкая мать»! Сорокина, что ли, обчитались?

Человек из Подольска. Откуда вы знаете?!

Первый полицейский. Что откуда мы знаем?! Что ты все время удивляешься?! Вечно удивленный! Ты что, думаешь, менты – это такие тупые твари, которые умеют только бить, пытать, брать взятки и наркоту подкидывать?

Человек из Подольска. Нет, нет, я…

Первый полицейский. Ну, в принципе, ты прав. Так и есть. (После паузы.) Ну и как успехи?

Человек из Подольска. Успехи?

Первый полицейский. Коля… Вот я ясно, кажется, спросил: «Как успехи?» Я ведь все четко произнес. Речь у нас до этого шла о музыке. Ясно ведь, что я спрашиваю о твоих успехах в музыке. Что непонятного? Зачем переспрашивать?!

Человек из Подольска. Да пока особых успехов нет…

Первый полицейский. «Пока». Мне нравится твой оптимизм. Знаешь, как говорят: в тридцать лет ума нет – и не будет. А тебе уже… (Смотрит в протокол.) …тридцать один.