Дмитрий Данилов – Боль и верность. О любви к одному «Динамо» и о любви ко всему футболу в рассказах современных писателей и болельщиков (страница 13)

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ (подвигая свою рюмку к Мише): На футболе пересекались.

ИРИНА ИВАНОВНА: Знаю я, как вы пересекались! Шрам вон видите? Над левой бровью. Вот они… вот.

МИША: Мам, это третий бокал уже.

НИНА: И что? Хочет человек выпить!

ИРИНА ИВАНОВНА: Я тебе говорила! Надо было дочку рожать.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Как будто это от меня зависело!

ИРИНА ИВАНОВНА: Почему от тебя вообще никогда ничего не зависит?! Ни футбол твой этот, ни всё остальное!

МИША: Мам, ну всё, хватит!

НИНА: Ну так? Кто-то расскажет нам всю историю?

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Да там особо нечего рассказывать. Спросите вон у динамика, почему у них ничего святого нету.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: У нас нету?! Ир, ну ты слышала, а?!

Ирина Андреевна молча смотрит на мужа с бокалом вина и скептическим лицом.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: А баннер с Яшиным напомнить?

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Лучше напомни карточки…

НИНА: Напомните! Нет, подожди, Миш, ну серьёзно. Я ничего в ваших футбольных делах не понимаю. Расскажите. Дайте мне возможность проанализировать это ваше… Чем бы оно ни было.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (драматичным отработанным тоном): Да что там рассказывать. Я детали уже плохо помню. 16 ноября 2008 года…

МИША: Ну да, детали прям стёрлись, я смотрю…

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Фанаты «Зенита» пронесли на стадион и развернули баннер, на котором было написано «Сдох ваш Яшин – сдохнет “Динамо”».

Некоторое время все молчат.

НИНА: То есть… Это из-за плаката вы… как собаки друг на друга рычите?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (взрывается): А это нормально, по-вашему?!

Ирина Андреевна: Паша, ну всё, хватит, смотрят же все, ну что ты завёлся, неудобно уже перед людьми…

НИНА Мише (шёпотом): Кто такой вообще этот Яшин?

МИША (шёпотом): Господи?! Ты серьёзно?! Легендарный вратарь же!

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Ну вот что ты на это скажешь, а?!

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Да ничего. Давай…

МИША: Подождите! А в самом деле! Извините, что перебиваю, но вы ж всё равно без толку ругаться будете. Давайте попробуем обе стороны послушать? Вот представитель «Зенита». Ну, раз уж говорим, да? Мы вот с Ниной просто хотим разобраться. Мы просто слушаем и не осуждаем, всё такое…

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (подвигая рюмку Мише): А надо бы осуждать такое. Надо.

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Согласен! Нет, в самом деле. Я тоже думаю, что такое надо осуждать. Хотите мою версию? Пожалуйста. Сделали это какие-то дураки малолетние. Никто из наших ультрас такое бы не одобрил. Между прочим, потом были официальные извинения. Хреновый плакат? Да. Но всех тут под одну гребёнку – нельзя. Меня, кстати, вообще на том матче не было. А теперь про осуждение. Может, про карточки расскажешь, а?

НИНА Мише (шёпотом): Ультрас?

МИША Нине (шёпотом): Хрен знает.

НИНА: А что за карточки? О чём речь?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Карточки были – после плаката с Яшиным! Это какие-то малолетки дурные делали!

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: А когда я то же самое говорю, это другое, да?!

НИНА: Да что там было-то?!

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Глупость там была. Я лично не знаю ни одного человека, который такое не осуждал бы. Никто из хулиганья такой ерундой не занимался бы.

Павел Андреевич быстро опрокидывает рюмку. Не морщится, не закусывает и не занюхивает.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: В двенадцатом году, заметьте, всё это было. После темы с Яшиным, в Химках играли. Наши и бомжи…

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: От мусора слышу!

ИРИНА ИВАНОВНА: Бросьте это! Вы сначала расскажите нормально, а потом подерётесь!

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (примирительно поднимает руки): Играли «Динамо» и «Зенит». Ну и перед матчем какие-то дурачки решили подколоть питерских. Не знаю я, в чём тут юмор, и не разделяю его. Говорю же, малолетки дурные. Нашли бы – по башке надавали бы. А мы искали тогда, между прочим…

МИША: Да что сделали-то? Бать, ну чё ты давишь рубль по копейке?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Распечатали карточки. Ну… На хлеб. Как во время блокады. Раскидали по дороге на стадион. Часть вроде бы с моста прям на фанатьё питерское побросали.

Некоторое время все молчат, пытаясь переварить сказанное.

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ (жестом подзывая Официанта): Как там было? Слушаем и не осуждаем, а? Будьте добры, ещё триста.

ОФИЦИАНТ: Вино повторим?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Две бутылки же заказывали?

ИРИНА ИВАНОВНА: Я была взволнована. Ещё бутылочку будьте добры.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да куда тебе… (натыкается на взгляд жены) Ещё бутылочку, да… Будьте добры.

ОФИЦИАНТ: Принято.

НИНА: Ну… А в чём подкол карточек? Это вообще как относится к футболу?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Я понятия не имею! Говорю же! Это глупость! Ну всем здравомыслящим людям понятно же, что это просто бред!

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: А вот с Яшиным это другое, да? Не глупость, не малолетки, это спланированная акция, за которую ответственность несут все?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (задумчиво разглядывая рюмку): Может, и нет.

НИНА: Ну может на этом и договоритесь? Всё порешали?

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ (смеясь): Это-то не проблема. Это у нас только разминка.

МИША: Я так понимаю, ещё что-то было?

Кирилл Петрович и Павел Андреевич смотрят друг на друга и одновременно грустно улыбаются.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ Кирилл Петрович и (хором): Юбилейный.

НИНА (устало вздыхает): Опять какой-то баннер или ещё какая глупость?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Ну… Баннер тоже был…

КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Тоже скажешь – малолетки? А? Глупость?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Я не знаю! Меня не было на том матче. Был бы, наверное, не дал бы развернуть. Это даже не глупость. Не знаю.

Кирилл Андреевич: А подстава на «Речном вокзале»?

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Там был, знаю я все эти претензии, но справедливости ради – сыпались ваши как бабы.