Дмитрий Даминиан Де Сакчехен – Я возрождаю империю Книга 1 Пустоши (страница 2)

Заодно в оружейной взял плазменный пистолет. Массивный, квадратный. Дуло ребристое, словно стекленое. Как молот на вид.

Я потянул за вентиль, приготовившись к напору... и ничего не произошло. Вернее, произошло, но не то. Вода не хлынула. Она потекла. Тихо, почти деликатно, заполнив небольшой дренажный резервуар у порога и поднявшись всего на пару сантиметров. И всё. Шлюз держал. Давление снаружи было, но не критическое. Видимо, база была затоплена не полностью, а лишь частично.

Облегчённо выдохнув, я открыл створку полностью.

Снаружи был другой мир. Длинный, бесконечно тянущийся главный коридор базы, который теперь выглядел как затопленная артерия какого-то древнего левиафана. Вода стояла почти по щиколотку, неподвижная и чёрная, как чернила. Стены, некогда гладкий металл, были обросли чем-то мерзким: слизью, похожей на внутренности, бурым мхом, болотными лианами и странной, фосфоресцирующей травой, которая слабо светилась в темноте.

— Мля... — выдавил я, ошеломлённый масштабами запустения.

И тут же мой мозг, а точнее — вшитые в него боевые импланты, адаптировались. Тьма в коридоре рассеялась. Вид стал чётким, контрастным, почти как при ясном дне, только окрашенным в зелёные и серые оттенки ночного видения. Я видел каждую трещину на потолке, каждую колышущуюся в стоячей воде травинку. Это не было утешением. Это лишь делало картину ещё более жуткой и детализированной.

Я вернулся назад, в сухую часть базы. Стоял, не двигаясь, пытаясь осознать масштаб катастрофы, в которую попал. Снова выглянул в щель. И ещё раз. Пять раз, наверное. Пока наконец не вдохнул этот влажный, затхлый воздух полной грудью. Смириться было нельзя. Принять — придётся.

Дверь я закрыл на все запоры, какие нашёл. И отправился в арсенал. Вернее, в то, что от него осталось — склад консервации. Снаряжался методично, без суеты, как учили.

Обувь: Высокие ботинки с подошвой и голенищем из чёрного карбонита.

Низ: Плотные штаны с нашитыми наколенниками и пластинами на бёдрах из того же материала.

Торс: Бронированный жилет из карбонитовых сегментов со встроенной разгрузочной системой.

Защита рук: Налокотники и усиленные перчатки.

Голова: Цельнолитой шлем. Тот же чёрный карбонит, безликий, с тёмным визором.

Карбонит. Углеводородный композит. Лёгкий как алюминий, прочный как титан, на ощупь — шершавый, тёплый пластик. Технология не нова, но проверена веками. И вся моя броня пахла старым, консервированным пластиком и оружейной смазкой.

Плазменный пистолет я с неохотой оставил — в сырости и неизвестности он мог стать капризной игрушкой. Взял взамен кинетический. Старый, добрый, уродливый, похожий на оружие ещё из 21 века. Простой, как молоток, и столь же надёжный. К нему — пара гранат, прочный боевой нож. И самое главное — тяжёлый аргумент.

В арсенале, в стойках консервации, пылилось с десяток «стволов». Выбор был невелик, но ответственным. Я прошёлся взглядом по ним, взвешивая в уме возможности против неизвестных угроз. И выбрал.

Кинетическая винтовка. Длинный, тяжёлый ствол; квадратный, угловатый корпус с массивным прикладом, куда вставляется элемент питания на основе зерита. Хотя это не чистый зерит, а сплав с другими тяжёлыми элементами. Вроде урана. Или тория.

Рюкзак с дополнительными магазинами, пара базовых приборов, упаковка сублимированной еды, которая, к моему удивлению, всё ещё не истекла сроком годности. И дальше по мелочи.

Выйдя наружу и захлопнув за собой шлюз, я замер на пороге. Вода дошла почти до щиколоток, холодная и недвижимая.

Шлем с едва слышным щелчком завершил полную синхронизацию с остальными частями броню. Мир стал чётким, структурированным, но от этого не менее враждебным. Вокруг по-прежнему стояла мутная вода, а впереди темнело непонятное что-то.

Я двинулся туда, где туннель чуть расширялся, образуя что-то вроде подземной заводи. Пройдя пару метров по скользкому дну, я замер и плавно поднял ствол. Визор, реагируя на мой взгляд, тут же подсветил цель, наложив на неё трепещущий красный контур.

Впереди, в конце коридора, возвышался обширный холм из какой-то органической массы. Сканы выдавали коктейль: переплетённые корни странной подземной травы, слои слизи, комья земли — всё сбитое в единую, пульсирующую бесформенную груду.

А ещё щёлкал и пищал геигер. Радиационный фон зашкаливал, поверх него наслаивался резкий химический сигнал.

— Да мать вашу… Что здесь произошло? — вырвалось у меня шёпотом.

И в этот момент холм шевельнулся. Не весь — из него, с противным хлюпающим звуком, вывернулась тварь. Огромная, размером с большую собаку, похожая на чудовищного краба или скорпиона, слепленного из хитина и обожжённой плоти. Её клешни, больше моих ног, с лязгом сомкнулись в воздухе.

Она не стала раздумывать. С рёвом, взметая фонтан бурой воды, тварь рванула на меня, нацеливаясь в грудь. Я не успел испугаться. Только среагировал. Уже знакомое движение, и выстрел. Не очередь — одиночный, прицельный. Снаряд из винтовки прошил массивную головогрудь с таким звуком, будто разбил керамический горшок, наполненный водой. Тварь дёрнулась, её броня треснула, и чудовище тяжело булькнуло обратно в воду, теперь уже навсегда неподвижное.

Тишина вернулась, нарушаемая лишь тихим писком счётчика Гейгера и медленным оседанием ила вокруг свежего трупа.

Я даже не удивился. Повидал уже тварей и монстров среди звёзд, и чаще всего самыми страшными из них оказывались люди. Так что гигантский радиоактивный краб был просто ещё одним пунктом в длинном списке гадостей вселенной.

Налево путь шёл дальше. И там, в боковых ответвлениях, были такие же забитые хламом и вековой грязью помещения. Выглядели они так, будто здесь лет тридцать не то что не убирались — здесь просто забыли. В итоге я вышел к чему-то вроде выхода.Коридор вёл в двух направлениях. Выходя из того убежища, что я принял за стартовую точку, нужно было выбирать: налево или направо. Направо оказался тупик — тоннель, заваленный обвалом.

Помещение было просторным и немного уходило вниз, образуя натуральный затопленный грот. Вода стояла почти по потолок, чёрная и неподвижная. И там жили.

Как только я показался в проёме, с тихим плеском и шелестом панцирей из темноты ринулась дюжина тех самых крабов. Ну, как ринулась... они двигались быстро, но по подводному неуклюже.

Стрелял я ещё быстрее. Короткие, хлёсткие очереди. Трах-та-та. Трах. Пару тварей разнесло в клочья, окрасив воду маслянистой жижей. Остальные замерли в нерешительности.

И тогда вылезла она. Матка. Или просто здоровенный гигантский папаша. Размером со меня в полной броне. Огромная, покрытая водорослями и ракушками туша медленно выползла на мелководье, угрожающе щёлкая клешнями размером с мою голову.

Один выстрел. Я не стал церемониться. Выстрел в упор. Тварь издала тонкий, мерзкий визг и рухнула в воду, подняв фонтан брызг. Обдало меня с головы до ног. Вода была тёплой, липкой и противно жижистой. Я начал мерзко отряхиваться, сдирая с брони какие-то комья тины, водорослей и бог знает, чего ещё.

— Фу, блин, — пробормотал я, чувствуя, как эта дрянь затекает под воротник. — Совсем оскотинились.

Оставшиеся твари, вместо того чтобы драпать, кинулись на меня. Почему — хрен его знает. Может, отупели от ярости, может, по приказу. На их месте я бы уже давно смылся в самые тёмные щели. Ну да хрен с ними.

Пара хлёстких выстрелов — и в коридоре прибавилось тишины, тел и маслянистых брызг на стенах.

Обвел взглядом. И обалдел. Дальше не пройти. Впереди был спуск, ход, уходивший куда-то вниз, но он был затоплен по самую шею. Вода стояла чёрная, неподвижная, и хрен его знает, куда она вела и что в ней плавало. А те двери, что едва виднелись в темноте на другом конце, оказались наглухо забиты. Не просто закрыты — залеплены, затянуты чем-то. Тиной? Или чем-то похуже — спрессованным дерьмом, слизью и прочими прелестями из мерзостного логова.

Тупик. В прямом смысле слова. Вся эта кровавая возня, а упёрся в мокрую стену и засранную дверь. Эпично.

Вздохнув, я отступил на шаг, ощущая, как усталость наваливается тяжёлой плитой. Нужно было думать. Или возвращаться. Оба варианта были херовами.

Я пожал плечами. Отошёл назад и потрошил одну из тварин. Нож резко и быстро вскрыл её, и тут же стало ясно: фонил только панцирь. А вот всё, что под ним — плоть, органы, ткани — были в норме. Оторвав кусок, я начал медленно и мерзко жевать, анализируя своим организмом, что я ем.

Ну, рак. Мутировавший, с лёгкой химической отдушкой. Очень лёгкой. Даже для ребёнка было бы безопасно. Скорее, от того, что он питается чем-то подобным.

— Так, идём обратно, — сказал я в гробовую тишину словно с кем то общаясь.

Обратный проход был завален, но не намертво. Верхнюю левую часть удалось расчистить, сдвинув пару здоровенных камней. За ними открылся узкий туннель. Такой же мёртвый, пыльный и выпотрошенный.

Я шёл по нему, и с каждой минутой надежда уступала место привычной горечи. В конце очередного коридора была дверь. Старая, ржавая. Я распахнул её — и упёрся взглядом в новый завал. Сплошную стену из щебня и глины и песка. Я взвыл. Не крикнул — именно взвыл от бессильной досады. Всё, блин, обломилось. Да, мля. Кругом один сплошной пиздец и завалы.

Целый час. Целый час я долбил ход. Смог проделать небольшой, пыльный лаз. Словно крот, или скорее собака, зарывшаяся, я рыл. Выбрасывал песок из-под себя, копался в нём, задыхался в облаках пыли. И наконец, в очередной горсти мусора, увидел свет. Сначала — яркую, режущую вспышку, от которой даже визор на миг засветился. Системы экстренно отфильтровали избыток, и я разглядел его — еле видный, бледный, пыльный луч. Он пробивался сквозь щель где-то там, впереди. Свет. Не искусственный зелёный свет. Возможно, дневной.