Дмитрий Чугунов – Певец (страница 17)
Мерикль с насмешливой улыбкой наблюдал за ним.
– Ты собираешься повозку вместо плана рисовать? – спросил он.
– Смейся, смейся, – сказал ему Анн. – Только подумай, что ты потом на плане писать будешь. Одна ерунда выйдет. Расстояние от двери до изгороди – «сто сорок шагов»? А каких шагов – больших или маленьких?
Мерикль перестал смеяться и задумался.
– А ведь ты прав! Что же делать?
– Я тут вспомнил одну штуку…
Мерикль не стал ломать голову, а просто списал цифры у Анна, подглядывая в его схему, пока Анн старательно чертил план. Кроме него, до перевода шагов в стадии не додумался, кажется, никто.
А напоследок всем раздали самое сложное задание.
Требовалось быстро ответить на вопросы мастера-экзаменатора и записать ответ на листе. Некоторые из испытуемых довольно уверенно писали что-то в своих листах, хотя большинство сидело с растерянным видом. Мастер-экзаменатор спрашивал такие вещи, о которых Анн и не слыхивал. «Кто имеет преимущественное право на участок в случае спора – потомственный горожанин или дворянин, служащий королю»? «Если границы участка изменились (уменьшились) в результате стихийного бедствия, может ли хозяин претендовать на его увеличение за счёт государственной казны?» Вот такие вещи спрашивали у пришедших.
Потом у всех собрали листы и выставили на улицу.
– Ждите! – сказал привратник. – Результаты объявят и вывесят на дверях к вечеру.
Мерикля и других мальчиков встречали отцы, взрослые отправились в ближайший трактир, один Анн не знал, куда себя деть. Антика и Конис выступали на площади, но ему не хотелось видеть их до того, как объявят результаты экзамена. Подумав, Анн спустился к реке, чтобы посмотреть на портовую жизнь: на то, как таскают корзины с рыбой, какие товары привозят с низовьев, как грузят на суда кожи местной выделки. Когда солнце миновало зенит, он вернулся к Гильдии.
Привратник вышел из-за дверей и обвёл суровым взором собравшихся. Пожевал губами и резким голосом стал выкрикивать имена тех, кто был принят. Анн надеялся, что попадёт в число счастливчиков. Однако имя выкликалось за именем, а его – не было. Вот, не сдержавшись, какой-то Плассен завопил от радости. Запрыгал торжествующе некий Вертюр, на вид – недотёпа недотёпой. Изумлённо охнул обрадованный Мерикль…
Привратник прицепил лист с именами к двери и сказал:
– Успешно прошедшие испытания, добро пожаловать в Гильдию! Мастера-землемеры завтра утром будут знакомиться с вами.
И скрылся за этой самой дверью.
Глава пятнадцатая. Путь в Школу господина Фланка
В Берёзовом Доле наступила жаркая пора: делали заготовки на зиму. Не зря этот месяц называли ещё зарничником – зори сделались яркими и холодными, так что по всему телу пробегали мелкие мурашки, когда рано утром Анн выскакивал из тёплой постели во двор.
Старики говорили, что это даже хорошо: зима будет хорошей, ровной, без ошеломляющей стужи. «Серпы греют, а вода холодит», – важно изрекали они с высоты жизненного опыта.
С огородов убрали чеснок и лук. В сарае подсушивались под крышей сплетённые из них косички.
Вернувшись в Берёзовый Дол, Анн сразу же включился в работу. Обрезал вместе с матушкой засохшие побеги на малине. Собрал первые спелые плоды с яблонь и груш. Убрал падалицу.
Ещё пересаживали цветы. Некоторые страсть как не любили находиться на одном месте два года подряд. Прямо как люди.
Много возились на грядках. Рыхлили их, посыпали удобрениями, торфом, потом перекапывали, ровняли, поливали…
…Конис и Антика недоумевали, узнав о его провале.
– Мы, конечно, сами не грамотеи, но почему они тебя не взяли?! – возмущался Конис. – Ты же имя своё им написал?
– Написал.
– И понятно же написал? Нам-то вон какие длинные тексты записывал, любой их прочесть сможет!
– И площадь участка посчитал?
– Да, вышло почти пять с половиной тысяч квадратных стадиев.
– И ты сам сказал, что, кроме тебя, никто не додумался до этого!
– Теперь уже сомневаюсь, – вздохнул Анн. – Вдруг это другие написали правильно, а я нет? Мерикль принят, а он у меня всё время совета спрашивал.
– А третье испытание вообще глупое! – воскликнула Антика. – Ну разве может не мастер и ещё даже не ученик знать такие подробности в законах и обычаях?! Я уверена, что они это сделали специально!
– Чтобы отсеять неугодных? – спросил Конис.
– Конечно!
Антика попросила повторить разговор с привратником. Анн стал вспоминать подробности.
– Вот! Вот! – закричала девушка, перебивая его. – Вот причина, почему ты не принят!
– Ты не сделал взноса в Гильдию, – сказал Конис, уловивший нехитрую связь между событиями. – А отец твоего Мерикля сделал. И даже если бы ты ответил на все вопросы, тебя не взяли бы. Никакой мастер не будет учить тебя просто так, за свой счёт.
– А что же правила Гильдии? – спросил Анн. – В них ведь сказано, что от взноса освобождаются…
– Да они для простаков, вроде тебя, написаны. Отец-землемер, знакомый с обычаями, всё равно сделает за сына взнос. Иначе и ему придётся учить кого-нибудь бесплатно.
В этом и была жизненная правда, понял Анн.
Он провёл в Римоне ещё два дня. Не то, чтобы ему не хотелось домой, но он совершенно не знал, как обо всём рассказать матери. Затем всё же решился. Конис купил ему место в почтовой карете, а Антика сунула несколько монеток в карман. На почтовой станции они обнялись, расцеловались и немножко прослезились.
– Кто знает, может быть, ещё встретимся, – сказала Антика, а Конис кивнул ободряюще.
– Будем проезжать через твою деревню, найдём тебя обязательно!
– Я так счастлив, что познакомился с вами! – искренне сказал Анн. – До свиданья, друзья!
– До свиданья!
Мать, против его ожиданий, не очень огорчилась. И больше не заговаривала о Римоне и о Гильдии.
Зато заговаривали другие.
– Неудачник! – частенько кричали ему вслед злые мальчишки. – Не смог пройти испытания! Неудачник!
Даже Нель стала относиться к нему немного иначе. Она, конечно, посочувствовала ему. «Кто же мог предугадать, что они такими нечестными окажутся!» Но и только. Анн даже подумал, что ей было бы приятнее дружить с будущим землемером, чем с неудач…
А ещё она по-прежнему бегала на свиданья, и мысли её частенько оказывались занятыми другими. Анн понимал её, хотя бывало грустно в такие моменты.
В самом начале осени произошло событие, переменившее многое.
Антика подарила ему простенькую свирель и показала, как с ней обращаться. Анн на удивление быстро освоил её.
– Твой инструмент! – засмеявшись, сказала Антика.
Как только выдавалась свободная минутка, Анн тянулся за свирелью. Иногда Нель просила его изобразить «что-нибудь такое». К ним заглядывали и подружки Нель – послушать.
Он брал свирель и в свои походы к Бобровым Ручьям. Прислушивался к гулу деревьев, шелесту листьев, шороху травы, а потом осторожно вплетал в симфонию мира свой голос.
Вот там всё и случилось.
В тот раз Анн не стал забираться далеко. Его с самого утра переполняла внутренняя музыка. Он расположился под деревом недалеко от дороги и стал подбирать мелодию, которую вечером хотел подарить Нель.
И вдруг на полянке, где он сидел, появилась группа ухмылявшихся парней. Возглавлял её Смели.
Взгляд недруга упал на свирель.
– Так, и что же это такое? – спросил он, указывая на инструмент.
– Свирель, – коротко ответил Анн, выбиравший между бегством и надеждой на мирное общение.
Пока он думал, ему зашли за спину, и бежать уже не было никакой возможности.
– И зачем она тебе? Общаться со злыми духами?
– А правда, Смели, – толкнули главаря в бок, – вдруг он на нас порчу наведёт сейчас?
– Да перестань, – расхохотался здоровяк, – злые духи по ночам сильны! А сейчас день, и мы никого не боимся!