Дмитрий Чугунов – Певец (страница 14)

Анн пожал плечами.

– Отец не приводил тебя к нам ни разу. Да ты не врёшь ли мне, случаем? Точно ли сын его? А то ведь разные проходимцы по миру гуляют… Бумаги есть?

Анн опешил. Действительно, отец мало рассказывал ему о гильдии. И в поездку в Римон взял только раз, в то трагическое лето.

– Есть, – полез он в сумку.

– Да ладно, парень, не тушуйся заранее, – успокаивающе сказал привратник, – вот продемонстрируешь, что умеешь, а мастера решат, что с тобой делать.

– А когда я смогу продемонстрировать? – спросил Анн.

Привратник заглянул в книжечку.

– Через два дня приходи. Утром. Когда все мастера соберутся, тогда уж и будут на вас смотреть. Вписываю тебя, значит. «Анн, сын Руайя, покойного землемера из Берёзового Дола».

Он отвернулся от Анна и стал расспрашивать стоявших рядом. Анн отошёл в сторону, но недалеко. Он сел у стены гильдии, стал притворно копаться в сумке, но сам тем временем внимательно слушал разговоры. Родитель одного юноши тоже был землемером, как и отец Анна, только жил много дальше Берёзового Дола. Другой, не землемер, привёл своего сына, надеясь на удачу, а не на знакомство с мастерами.

Привратник записал и их имена и скрылся в здании, держа в руках очередные мешочки с монетами.

Больше ничего интересного не происходило, и Анн отправился разыскивать местечко, где бы он смог переночевать до испытаний.

Выйдя на главный рынок города, он почувствовал, что страшно проголодался. Похлопал рукой по кошельку, висевшему на поясе, и решил, что может позволить себе купить какой-нибудь замечательный пирог с мясом. Часть пирога он съест прямо сейчас, а часть оставит на ужин. И Анн, остановившись, принялся оглядываться, высматривая ряды с выпечкой.

Всё было таким же, как и ранее.

Над ратушей развевались королевский штандарт и флаг Римона. Шумела многоликая толпа. Люди сновали туда и сюда, выбирая лучшее, зазывалы надрывались, расхваливая свой товар и превознося его до небес перед конкурентами…

Фрукты и овощи, ароматный хлеб, свежая и вяленая рыба – от всего этого текли слюнки. Анн прошёл ряд до конца, присматриваясь и справляясь о цене, а затем вернулся к той женщине, у которой пироги показались ему самыми румяными.

– Понравились? – весело подмигнула она ему. – С чем будешь: с мясом, с грибами?

– С мясом, госпожа, – сказал Анн. – Я бы купил у Вас один пирог с мясом.

Торговка расхохоталась.

– Спасибо, паренёк! Возвёл меня в «госпожу», приятно-то как! Знаешь, я тебе два пирога за эту цену дам!

Она снова засмеялась и, взяв у Анна монетку, протянула ему еду.

– А ты давай не отирайся тут! – прикрикнула она на какого-то неопрятного нищего, подобравшегося бочком к её лотку, и снова обратилась к Анну. – Откуда сам будешь? Ты ведь не местный?

– Я из Берёзового Дола, – сказал Анн, – хочу поступить в ученики в гильдию землемеров. Скоро у меня испытания.

– А здесь у кого остановился? Родственники приютили?

– У меня нет здесь родственников. Думаю поискать гостиницу.

– Тогда тебе, думаю, нужна гостиница подешевле. Ведь верно? Могу подсказать.

– Я был бы очень Вам благодарен, – обрадовался Анн. – У меня и правда – совсем мало денег.

Он хотел снова похлопать ладонью по кошельку, но с ужасом обнаружил, что того нет на поясе. Пальцы нащупали только обрезанную тесёмку. Кошелёк кто-то срезал, пока он разговаривал с доброй женщиной, держа пироги в обеих руках.

– Да что же ты стоишь, как истукан?! – возопила торговка, всплеснув руками. – Лови его, беги за ним скорее! Это же он!

– Кто?

– Да тот нищий! Зря он бродил тут что ли?!

Анн огляделся и увидел вора уже вдалеке, на краю площади, торопливо пробиравшегося среди людей в сторону какой-то незаметной боковой улочки.

– Держи его! – громко закричала торговка, указывая пальцем в том направлении. – Держи негодяя! Украли! Кошелёк украли!

– Беги за ним!

Она подтолкнула Анна, и тот побежал.

Откуда ни возьмись, появилась городская стража.

Анна переполняла обида. И был ещё стыд – за собственную невнимательность, никчёмность, неприспособленность к жизни. С чем он вернётся в Берёзовый Дол? Что скажет матери – что потерял всё по собственной вине?

Он мчался вперёд, проскальзывая мимо чужих рук, ног, спин, перескакивая через корзины и тюки. Двое стражников вырвались вперёд, рассудив, что опознать вора будет легко: кто убегает впереди них – тот и вор.

Завернув за угол, Анн неожиданно влетел в спину одного из них. Улица перед ними была пуста, никто впереди не бежал, не пытался скрыться. Лишь грязный нищий испуганно вжался спиной в стену дома. Он сидел в небольшом углублении, положив перед собой рваную шляпу для подаяния. Стражники не обращали на него внимания, но Анн мог бы поклясться, что это был тот самый человек, который срезал у него кошелёк. Даже дышал он неровно, как после быстрого бега, хотя и пытался скрыть это, кутаясь в свои лохмотья.

Анн уже открыл рот, намереваясь закричать: «Вот он! Держите!» – как вдруг нищий так отчаянно посмотрел на него, что мгновенно вспомнились слова отца…

– Слышь, паренёк, а не он ли у тебя что украл? – спросил стражник, подходя к нищему и готовясь схватить его за шкирку. – Этакая рвань на всё способна.

Анн знал, что если он сейчас скажет «да» или просто кивнет утвердительно, то нищему завтра болтаться в петле на потеху городским зевакам.

– Ты приглядись к нему! – сказал другой стражник. – Что у тебя украли-то? Кошелёк, с которым батька на рынок послал?

Заинтересованность стражника была абсолютна ясна: пойманных они сдавали городскому суду, а из возвращённого добра получали десятую часть стоимости того.

– Нет, то был другой, – сказал наконец Анн. – Это нищий, а у меня украл кошелёк человек, одетый куда как лучше.

Стражники разочарованно посмотрели на сжавшегося человечка, но не стали марать руки, копаясь в его лохмотьях.

– Да, жаль, – сказали они, – не догнали. Ты, если увидишь того, кричи сразу. Свидетели, небось, были на площади? Подтвердят?

– Да, там была добрая женщина, которая видела вора.

– Ну, вот и хорошо.

И стражники пошли назад на рынок.

Анн проводил их глазами. Когда он повернулся к нищему, того уже не было на прежнем месте.

Глава тринадцатая. Антика и Конис

«Ну вот, – подумал Анн, – всего-то и осталось у меня – два пирога. Ни денег, ни ночлега…»

Внутри ворочалось странное чувство – ни лёгкое, ни тяжёлое. И печаль была, и досада, и даже небольшая злость, а вместе с тем – и облегчение от того, что не выдал нищего воришку стражникам. Анн вдруг представил себе весы. На одну чашу положил те несколько монет, что были у него в кошельке, а на другую – целую человеческую жизнь. И ужаснулся тому, что мог сказать: «Да, это он украл». Что его остановило? Неизвестно. Язык сам собой отяжелел и не пожелал ничего произносить.

Анн решил вернуться на рынок и спросить у той доброй женщины, не требуется ли ей какая помощь. Он мог бы носить товар, присматривать за лотком, исполнять поручения, делать ещё что-нибудь. Ей помогать или кому другому. Всего лишь за еду и ночлег.

Возможно, получится.

Анн впервые в жизни ощутил, как за несколько минут меняется весь мир вокруг. Всего лишь полчаса назад он видел те же дома, тех же торговцев и людей, снующих между лотками, разговаривающих друг с другом, идущих мимо по своим делам, видел важных чиновников и обычных горожан, жителей Римона и приезжих, рыбаков, крестьян, гончаров, мастеров и подмастерий, и всё это заливало своим светом всё то же вечернее солнце, но… Анну и люди, и дома, и солнце казались теперь странно чужими, далёкими от его жизни и его беды. Он не смог бы сейчас просто улыбнуться и сказать, как прежде: «Здравствуй, мир»…

Первый же торговец, которому он предложил помощь, только рассмеялся:

– Парень, да я ведь не знаю тебя! Сам посуди: как же я смогу доверить тебе свой товар?

Другой тоже замахал руками:

– На пару дней, говоришь? На пару месяцев я бы, возможно, и взял тебя. А зачем мне связываться с тобой на пару дней? Не так уж много поручений ты выполнишь, а мне тебя кормить и поить. Один убыток…

И даже женщина, подарившая ему пирог с мясом, отказала.

– Если ты за своим кошельком не уследил, то как же уследишь за целым лотком? Лучше тебе домой вернуться.

Анн присел на какой-то камень, лежавший у стены большого дома, и задумался. Скоро начнёт темнеть, люди станут расходиться с площади, улицы опустеют. А попасть на ночлег в городскую тюрьму, в компанию к подозрительным бродягам и преступникам ему совершенно не хотелось.

Выйти из Римона и поискать укромного местечка где-нибудь за городскими стенами? В стогу сена можно замечательно выспаться! А завтра он снова попытается заработать монетку-другую в городе. Сегодня поужинает одним пирогом, завтра – другим. В общем, не пропадёт!

Из задумчивости его вывели смутно знакомые звуки.