Дмитрий Чугунов – Красный город. Певец-2 (страница 11)
– Если что, ко мне возвращайся! Я-то поболее умею, чем девки!
Манор кивнул. Зато, свернув за угол, выругался.
– Ишь, короста красномордая, – смачно сплюнул он в придорожную канаву, –
Несколько медных монет, доставшихся уличным мальчишкам, быстро помогли Манору разыскать дом, где жила Нина.
В отличие от незадачливых поклонников доверенный слуга Кенелма не стал досаждать девушке. Он лишь разок прогулялся по Бархатному Бугру, схватывая зорким глазом важные подробности здешней жизни: устройство запоров на садовых калитках, деревья, дававшие возможность при случае перемахнуть с улицы в сад, наличие любопытных соседей, проводивших вечера на лавочках возле своих домов…
Затем он нашёл себе удобный наблюдательный пункт, с которого было хорошо видно, кто входит в дом гора Пико или выходит из него, вооружился терпеньем и стал ждать.
«После вчерашнего потрясения интересующая нас особа вряд ли проникнется желанием сходить на рынок. Может, через пару дней, но не сегодня. А вот её спаситель непременно появится!» – сказал самому себе Манор.
Почему он был в этом уверен?
Манор рассудил здраво: разве мог бы «спаситель» остаться равнодушным к спасённой? Она была молода, скромна, испугана – испуганные девушки чудо как привлекательны! – только полный глупец не почувствовал бы себя героем. А героям очень легко влюбиться в тех, кого они спасли…
Юноша в зелёном камзоле медленно шёл по улице, держа в руках небольшой свёрток. В его походке ощущалась робость: так идут люди, которые не вполне уверены в том, что их затея хороша. Юноша два раза останавливался посмотреть на резные ставни домов, мимо которых проходил, зачем-то приоткрывал свой свёрток и вновь приводил его в порядок. Когда ему показалось, что впереди стукнула чья-то калитка, он смущённо остановился и принялся поправлять что-то в одежде.
Когда юноша, наконец, благополучно добрался до дверей дома гора Пико, Манор, замерший в тени огромной акации, напряг слух. Он жаждал узнать, как встретят этого странного гостя. Недовольным вопросом или радостными восклицаниями? Однако вместо скрипа калитки толстяк услышал удаляющиеся шаги. Манор высунулся из-за дерева и увидел спину юноши.
Глава десятая. Влюблённый бортник
Манор хорошо изучил человеческий характер.
Это действительно был Нико.
Передав вчера Нину с рук на руки тётушке Тильде, он вернулся к себе, донельзя возбуждённый случившимся. Встреча, о которой он давно грезил, случилась – и совершенно ошеломительным образом!
Юноша давно рисовал в своём сознании картины, как однажды завяжет знакомство с прекрасной девушкой, и как их симпатия окажется взаимной, и как они станут вместе прогуливаться… ну, например, по красивым зелёным лугам у реки, и как девушка будет держать его под руку во время таких прогулок.
Он довольно слабо представлял, где должно было случиться
Нико взял из рук судьи красивое монисто и подарил понравившейся девушке, сидевшей на зрительских местах в первом ряду. Та отчего-то смутилась и бросила взгляд за спину Нико.
Нико не стал оборачиваться, чтобы рассмотреть своего счастливого соперника.
– Я тебе его просто так дарю, – сказал он, – и милому своему об этом скажи! А то же ведь запретит носить…
Сказал и пошёл.
Вот такими оказывались они – те, что ему нравились. Уже давным-давно знакомыми с парнями, за которых собирались через год-другой замуж.
А те, которым нравился сам Нико, производили на него впечатление, далёкое от любви. Разбитные крепкие девахи – с откровенным взглядом, в котором читалось много чего, помимо скромности, в красивых нарядах, от которых веяло неуловимой обыденностью, с кучей родственников, которые при первой же встрече с Нико обсматривали его не хуже заправского колдуна, выбиравшего жертву. Все они вызывали лишь опасение.
Даже прогулявшись с одной из таких поклонниц пару раз вдоль реки, Нико обыкновенно ссылался на необходимость съездить за мёдом на дальние пасеки, после чего откланивался навсегда. Он не хотел попасть под каблук.
Примерно так всё было и в тот вечер.
Нико умиротворённо слушал весёлую болтовню темноволосой и круглолицей дочки мельника, гостившей в Красном городе у своей тётки. Девушка гладила его по руке и вдохновенно фантазировала на тему их совместного будущего. Против совместного будущего Нико не имел ничего против, однако его настораживала роль, которую ему отвели.
– Отец отдаст нам небольшой домик рядом с мельницей. Всё равно он пустой стоит.
– А где же вы живёте сейчас? – удивился Нико.
– У нас другой дом есть, – сказала девушка. – А этот он построил для меня, когда я ещё маленькой была.
– Для тебя? – вытаращил глаза Нико.
– Ну да, для меня и моего будущего мужа. Отец меня очень любит. Он всё сделает, что я захочу.
Нико кашлянул смущённо, но дочь мельника ничего не заметила и продолжала:
– Согласись, это же очень удобно! Родители не заскучают без меня: дома-то рядом. И мне не придётся идти в чужую семью. Вдруг муж окажется дураком, который станет пить и драться. Нет, тут надо приглядеться сначала.
– И ко мне ты приглядывалась?
– Конечно. Ты хороший. Иначе бы я тут с тобой не сидела. Ты работящий, серьёзный, спокойный. Я с тобой ничего не боюсь.
– Я иногда долго не бываю дома, – сказал Нико. – Не заскучаешь? Я же бортник. Мне надо мёд привозить.
– А зачем тебе за мёдом ездить, когда ты можешь у отца на мельнице работать? – удивилась девушка. – Ему толковые ребята нужны: зерно принять, муку продать, расчёт сделать. А ты ведь совсем свой будешь, жульничать не станешь.
Нико помолчал некоторое время.
– Я привык к лесу, пчёлам. Вряд ли у меня получится на одном месте усидеть.
– Это ты ерунду говоришь! – надулась дочь мельника. – Я в тебя влюбилась, всё продумала уже, а ты глупости мне рассказываешь!
– Почему глупости?
– Да потому! Что должен делать муж? Обеспечивать дом и свою жену. А что я буду делать, когда медведь в лесу тебя задерёт? Лапу сосать, если папенька не поможет?
Нико развеселился, представив девушку с лапой во рту. И длинную зиму.
Проводив грозную барышню, он с облегчением распрощался с той, которая не стала
– Ты придёшь завтра? – спросила дочь мельника. – Тётушка хочет испечь пирог с гусятиной.
– Я завтра на пасеку уезжаю, – сказал беззаботно Нико. – Когда вернусь, тогда…
А сам мысленно прибавил: «Никогда» – и направился в кабачок на улице Шорников, где пиво имело просто отменный вкус.
Там его и застали беспорядки, вспыхнувшие в городе.
В окна кабачка полетели камни. Вышибала вдруг ввалился внутрь, прижимая руку к окровавленной щеке. Хозяин забегал взад-вперёд по зале, не зная, что делать: то ли баррикадировать дверь, то ли защищать окна…
«Эге, что-то необычное происходит», – сказал сам себе Нико и осторожно выглянул на улицу. Происходившее там его впечатлило настолько, что он подобрал увесистую палку, валявшуюся неподалёку, и отправился на Каменистую улицу, где снимал небольшой домик. Там же у Нико был и склад с подвальчиком, в котором он хранил бочонки с мёдом. И ему очень не хотелось, чтобы до них добрались чужие.
Пробегая рынок, Нико очутился в центре эпического сражения, в котором все сражались со всеми. Отмахиваясь от дураков палкой, корча пугающие рожи, он всеми силами стремился выбраться из свалки. Кое-как ему это удалось. Он перевёл было дух, но тут же заметил, как какой-то громила заносит здоровенный кулак над головой девушки, вжавшейся в стену дома.
Этого Нико не мог стерпеть.
Он подскочил к хулигану и со всей души огрел того по затылку. Потом схватил испуганную девушку за руку и потащил прочь.
Через некоторое время девушка пришла в себя и робко пробормотала:
– Пожалуйста, мне надо на Бархатный Бугор.
Когда они пришли, она сказала:
– Благодарю Вас, господин!
– Я не кавалер, – засмеялся юноша.
– Всё равно. Благодарю Вас.
Все слова, которые обычно произносятся в этом случае, вылетели из головы у молодого бортника. Впервые посмотрев в глаза спасённой, он испытал что-то непонятное. Будто его ужалил огромный шершень, но укус этот был не болезненным, а сладким. Или нет, не так: будто он в мгновенье ока взобрался на верхушку высокого-высокого дерева в лесу и увидел целую равнину из волнующихся зелёных крон. И, словно птица, полетел над ними, хотя очень боялся упасть. Нет, вновь не так. Просто внезапно наступило утро – солнечное, прозрачное, в котором всё вокруг было лёгким и душистым, как цветы, и даже он сам был таким цветком…
– Ну, я пойду, – сказала девушка, – мои, наверное, волнуются.
И исчезла за дверью.
Нико смутно помнил, как потом добрался до своего домика. Он бы вообще не пошёл к себе, а остался охранять дом Нины, но на её улице никто не бесчинствовал, не кидал камни в окна, не бегал с угрожающими криками. А просто так торчать у чужой калитки Нико счёл глупым.