Дмитрий Червиченко – Круг Ариона (страница 2)
Услышав фразу о «знаменитом во всём греческом мире соотечественнике», я удивлённо поднял глаза на старика… Заметив мою реакцию, он с восклицанием хлопнул себя ладонью по лбу и тихо рассмеялся.
– Прошу прощения, я же вам не представился! Моё имя – Арион… Слышали о таком?
Тут уж пришло время неподдельно удивиться мне!
– Как? Уж не вы ли тот самый никем не превзойдённый музыкант, рассказы о волшебной кифаре и неподражаемом голосе которого, стали уже легендарными?
– Да, молодой человек, это я … Приятно слышать, что хоть кто-то из вашего поколения интересуется делами прошлого! Вдвойне приятно знать о том, что меня не забыли в краях, далёких от Коринфа! Ведь я уже лет десять не подхожу к своей кифаре! Возраст, знаете ли… Что подумают люди об Арионе, если он будет пытаться извлекать звуки из прекрасного инструмента своими старческими негнущимися пальцами и блеять козлом? Вот и на вашем лице появился ужас – усмехнулся он.
Дождавшись, пока моё удивление вновь сменится нетерпеливым ожиданием, Арион продолжил свой рассказ…
После недолгих поисков такой корабль был найден. Его капитан – Пизайос15, по всем признакам смелый и благородный моряк, узнав, что отплывёт в Коринф с самим Арионом, был несказанно обрадован такой новостью. Правда, музыканту показалось, что где-то он уже видел это лицо. Но никак не мог вспомнить, где. Когда кифаред спросил, не могли ли они раньше встречаться, Пизайос сначала смутился, а потом энергично замотал головой: «Я моряк! Лицо как у меня, имеют многие. Господин обознался». Арион согласился, что, скорее всего, он прав.
Перед отправлением они обсудили время выхода в плавание и определили, когда музыкант должен будет привезти к кораблю свой многочисленный багаж.
– Господин ещё никому не рассказывал о себе? – спросил капитан.
– Нет! Я только вчера утром приехал в Тарант! – удивлённо ответил Арион.
– Тогда я прошу вас никому не говорить, кто вы и откуда! Лучше пусть вы, господин, останетесь ненадолго безвестным, чем навлечёте грабителей на вас и на наш корабль! Кругом шныряют бандиты, которые в сговоре с проходимцами, пиратствующими вблизи греческих берегов!
– Мне казалось, капитан, что пиратов давно извели не только тут, но у Пелопоннеса16?
– Что вы, уважаемый Арион! До вас доходят не все слухи! Мы, простые моряки, с большой опаской выходим в море. Особенно тогда, когда товар ценный!
Через три дня, как и было оговорено, кифаред с большой секретностью прибыл в порт. Принадлежащие ему сундуки были обшиты старой грубой тканью, чтобы не привлекать ненужного внимания.
Стояло солнечное утро. Тёплый ветер слегка шевелил поверхность моря. Бледно-голубое небо на горизонте идеально точной линией соединялось с голубовато-синим морем. То тут, то там на его поверхности вспыхивали звёздочки солнечных бликов. Огромные сосны, росшие рядом с гаванью, шумели своими кронами, роняя на землю жёлтые иглы. Воздух был насыщен запахом моря, хвои и дымом прибрежных таверн. Лучшего утра для главного в его жизни путешествия нельзя себе было и представить! Члены команды старого пентеконтора17, под присмотром старшего – Бакчоса18, быстро перенесли сундуки на корабль. Арион, дождавшись, когда туда же будут втащены тюки с «регулярным» грузом, быстро взбежал по сходням, чудом не наступив на лужу оливкового масла, оставшуюся после того, как один из матросов, замечтавшись, выронил из рук амфору.
Корабль на вёслах отошёл от причала, плавно проскочил выход из гавани и закачался на морских волнах. Одни из членов команды бросились ставить парус, другие, при помощи тех же вёсел, разворачивали корабль по курсу. Капитан по только одному ему известным приметам поставил корабль на курс. Качка намного усилилась, и они, набрав скорость, стали удаляться от берега.
Странное дело, для человека, который большую часть своей жизни провёл в плавании, перебираясь с одного острова на другой, ощущения, испытываемые Арионом, были удивительны!
Подошёл капитан.
– Господин, по моим подсчётам, если Зевсу19 и Посейдону будет угодно, и погода будет нам благоприятствовать, прибудем в Коринф через пять недель.
– Спасибо, Пизайос! Я буду иметь это в виду.
– Вы не хотите что-нибудь съесть? Или отдохнуть? Судя по вашему виду (капитан едва заметно усмехнулся), вы давно не спали…
Музыкант не стал объяснять, что это сильные эмоции, а не морская болезнь уже немного вымотали его!
– Спасибо за заботу, капитан… Я пока не хочу спать. Если вы не против, я пока постою и посмотрю на море.
– Ну что ж … Господину виднее. Если перемените своё мнение, я устрою вас на корме.
Шёл двадцать пятый день пути. Недолго уже оставалось до Коринфа. Погода благоприятствовала путешествию. Только что-то странное творилось с капитаном. С каждым днём он становился всё более любопытным. Интересовали его не кифары и не искусство Ариона, а то, сколько же платили в Сиракузах20 и в Италии за выступление богатые поклонники. Поначалу музыканта это забавляло, но под конец, не выдержав, он отчитал не в меру любопытного, как ему казалось, Пизайоса.
Если бы он знал тогда, к чему всё это приведёт!
Команда, слышавшая отповедь кифареда, угрюмо молчала. Капитан, на секунду опешив, быстро пришёл в себя и поняв, что молчание уронит его авторитет среди моряков, а может и по заранее обдуманному плану, громко прошипел в ответ:
– Господин, очевидно, плохо понимает, с кем он имеет дело! Безнаказанно оскорблять, да ещё при команде… Вам это дорого обойдётся! Очень дорого!
Он повернулся в сторону своих моряков…
– Пока мы, простые смертные, в поте лица добываем свой хлеб, такие, как вы нас тихо ненавидят и считают ниже достоинства разделить с моряками трапезу.
Конечно, это была ложь! Все дни, что пробыли мы в море, капитан усердно потчевал Ариона отдельно от команды, не иначе как для того, чтобы выведать секрет, сколько он везёт денег и ждёт ли его кто-то в Коринфе.
– А ведь кроме нас практически никто не знает, что вы не в Италии или на Сицилии21, а плывёте на моём корабле! – продолжал он.
Только тут музыкант с ужасом понял весь смысл его поступков! Капитан специально заставил кифареда тайно отплыть из Таранта, чтобы ни одна живая душа не знала, что тот направляется в Коринф.
– А знаете ли вы, – обращаясь к команде, кричал Пизайос, – что стоящий перед вами человек – не музыкант, а вор и преступник! Он уехал искать лучшей доли? Нет! Он украл из дворца великого Кипсела (да не изгладится его имя в памяти людей во веки веков!) – драгоценную кифару, созданную легендарным мастером Палаемоном22, и бежал!
Он ткнул пальцем в сумку на груди Ариона, где лежала кифара, тайно отданная ему Периандром, сыном Кипсела23 – тирана и властителя Коринфа. Она действительно была покрыта тончайшей резьбой и украшена несколькими крупными драгоценными камнями.
Но откуда капитан небольшого корабля знал о событиях, которые произошли больше десяти лет назад, а в ту пору, когда происходили, были неизвестны никому за пределами дворца Коринфа?
Музыкант вглядывался в лицо капитана… Мучительно пытался вспомнить, где мог видеть это небольшое хищное лицо с бегающими глазами и острым носом. Ведь не зря же ему показалось, что он знал его раньше.
Команда побросала вёсла и стала окружать кифареда со всех сторон, выкрикивая ругательства, по всей видимости, желая наказать святотатца.
Глядя в эти налитые кровью глаза, Арион понял, что любая попытка оправдаться и доказать ложь их капитана будет обречена на провал.
Сердце бешено стучало в груди. Спина и ладони покрылись противным холодным потом.
– Я знаю, что нужно делать – уже абсолютно уверенным голосом произнёс Пизайос.
– Богам будет угодно, чтобы мы сами покарали этого человека. Возьмём его богатства и разделим между собой. Пусть они пойдут на благое дело и сделают простых людей счастливыми.
Команде явно понравилась эта идея, и она дружно приветствовала её восторженными криками.
– Теперь остаётся решить, что делать с этим клятвопреступником! Если довезти его до берега, то он извратит наше решение. А кому поверят? Нам, беднякам, или этому богатею? Поэтому пусть он просто исчезнет!
Моряки согласно закивали головами.
Тут музыкант понял, что участь его решена и ничто уже не сможет тронуть сердца этих людей.
Что же… Если они убьют его на палубе… Нет, пусть самый призрачный шанс на спасение, но, чтобы он исходил из моря! Ведь великому Посейдону нравилась его игра и пение! За всю свою длинную «морскую» жизнь только трижды попал он в сильный шторм, а однажды был выброшен из корабля и стал единственным спасённым, в то время как вся команда утонула!
– Несмотря на то что всё, что исторгли твои уста, Пизайос, только ложь и ничего более, я готов испытать свою судьбу и отдаться на волю богов! – как ему показалось, твёрдым голосом произнёс Арион.
– Молю об одном: не убивайте меня на вашем корабле, не гневите Посейдона! Дайте мне самому расстаться с жизнью в волнах морских!
По глазам капитана он видел, что тому не очень понравилась эта идея. Нож в спину гораздо надёжнее. Но команда, состоявшая, в общем-то, из людей богобоязненных, ухватилась за мысль о том, чтобы не быть непосредственно повинной в смерти музыканта. И пойти против их воли Пизайос не решался.
Кифаред продолжил наступление.
– Прошу вас ещё об одном. Позвольте напоследок сыграть и спеть! Ведь, как я вижу, люди вы добрые и хочется мне, чтобы вы запомнили, что везли не просто толстосума, а земляка, который не сделал вам ничего плохого. После игры я сам брошусь в море!