Дмитрий Черняк – Наука складности (страница 2)
Согласно Закону единства и борьбы противоположностей
Движение и развитие в природе, обществе и мышлении обусловлено раздвоением единого на взаимопроникающие противоположности и разрешением возникающих противоречий между ними через борьбу
Вначале это сформулировал Гегель, утверждая, что первична Божественная идея и сознание человека.
Затем это подчеркнули и повторили К. Маркс с Ф. Энгельсом, утверждая, что Гегель ошибался и первична материя.
На этом фоне между собой сцепились материалисты и идеалисты.
И, наконец, наука Советского Союза приняла на вооружение материалистический метод.
Показательно, что эти, бесконечно уважаемые нами, учёные мужи не применили диалектический подход к предмету собственной деятельности и не увидели в идеализме и материализме те самые «единство и борьбу». Это – хорошая иллюстрация поэтапного развития научной мысли, показывающая, что всякому пониманию приходит своё время. Мы же, пользуясь некоторыми мировоззренческими преимуществами, которые будут представлены далее, отметим, что оба эти начала, материя и сознание, со всей очевидностью фундаментального философского закона, возникают одновременно и неразрывно между собой связаны. Таким образом, не может материя возникнуть в отрыве от сознания, а сознание – в отрыве от материи. И суть этой взаимосвязи является одной из тех загадок, которые уже долгое время могли бы быть загаданы фундаментальной науке.
Современные возможности трактовки Закона единства и борьбы противоположностей позволяют нам видеть, что он состоит из двух частей.
Благодаря первой смысловой части мы понимаем, что все начала мира рождаются парами, которые находятся в борьбе. И, таким образом, мы узнаём про диалектически непримиримых врагов, про необходимость и оправдание нашей борьбы.
Но есть у этого закона и вторая часть – про неразрывное единство этих начал, существование между ними связи и баланса. Это более высокий уровень рассмотрения того же вопроса.
По этой причине Закон единства и борьбы противоположностей одни относят к дуальной системе, другие к троичной, но правильнее было бы его представить как 2+1. Про 2 понимают все. Про +1 формально все знают, но далеко не все понимают, что практическое использование данного принципа позволяет посредничать между борющимися сторонами и снимать с этой борьбы сливки.
Вопрос «Кто снимал сливки с противопоставления материалистов и идеалистов?» послужит нам хорошим упражнением в понимании второй части закона, позволит понять отличие видения борьбы от видения единства.
В борьбе материалистов и идеалистов сливки сняли правящие верхушки – и советская и западная. Обе они были заинтересованы в отрыве идеологии от церкви и переключении на свою доктрину: на Западе – на материалистическую доктрину выгоды и стяжания благ, в СССР – на материалистическую доктрину коммунистических завоеваний. По сути, и Запад и СССР, каждый на своей территории, разрушали идеализм, получая подпитку от высвобождающихся ресурсов. Но это были сливки с борьбы.
Сливки с единства сняли те теневые структуры, которые в настоящий момент стоят за крупнейшими мировыми фондами и владеют ключевыми пакетами всех, без исключения, ведущих мировых брендов. Их рабочими руками были, в частности, широко известные Ротшильды и Рокфеллеры. Видя общий баланс ресурсов, они понимали, в каком направлении будет перетекать основная их масса и где нужно встать, чтобы оказаться тем самым незаменимым согласующим звеном, которое одних «спасёт от разрушения», а другим «сократит расходы на борьбу».
Наш анализ следов развития этих теневых структур в длительном периоде показывает, что они хорошо понимали, что делают. И здесь, конечно, возникает вопрос: как так вышло, что основоположники диалектической мысли не видели того, что другие в это же самое время активно использовали? Это возможно, если вторые получили своё знание не находясь на острие передовой науки, а в виде дошедшей от прежних культур готовой технологии, которая стала пригодной к использованию по сроку зрелости цивилизации.
Этот механизм длительного сохранения и своевременной распаковки знаний, а также его явные объективные следы, весьма далёкие от конспирологии, мы проиллюстрируем в одном из следующих томов. Теперь же нам необходимо вернуться к другим особенностям Диалектики, поскольку мы с ними ещё не закончили.
По своей сути, Закон единства и борьбы противоположностей является научной формулировкой того нового уровня сложности мышления, который принесли нашей цивилизации авраамические религии (т.е. иудаизм, христианство и ислам). Он прошит в их религиозных текстах таким образом, что читающий, подспудно, на примерах, обучается видению самой возможности посредничать, хотя и занимает по отношению к ней разную позицию, в зависимости от выбранного учения. Эта возможность, по своей сложности, стоит на одну ступень выше, чем искусство обмена, которое составляло чисто дуальную основу языческих культов древности.
Современную тягу и интерес к язычеству, наблюдаемые у многих людей, разуверившихся в благости нашего цивилизационного пути можно объяснить именно этой чистотой более простых человеческих отношений и возвращение в них мыслится нам подобным возвращению в безмятежное детство.
Однако, обратной дороги нет. Превосходство в сложности сознания обусловило победу христиан над язычниками и конкистадоров над индейцами. Люди нового уровня сознания оказывались способны на стратегические комбинации, которые для их оппонентов были просто немыслимы.
К сожалению, первое, что делает человек, получая преимущество – это начинает войну. Но данное обстоятельство не означает, что сам инструмент не годен для познания и развития. Поэтому, также, как нельзя «родиться обратно» и после рождения нам неизбежно приходится начать дышать лёгкими, искать свой путь и взаимопонимание с другими людьми, нам необходимо принять этот инструмент, осознать его, и, наконец, поставить на службу всему человечеству, попутно лишив монополии на него отдельных «избранных» бенефициаров. Компенсировать ошибки прошлого можно только движением в будущее, формированием основ культуры, которая бы наиболее полно использовала созидательные стороны полученных нами способностей.
Мера всех вещей
Есть у Закона единства и борьбы противоположностей ещё и третье важное следствие: эта борьба декларирует непрерывное движение, изменение субстанции, объединяющей два начала и ничто не может от этого движения отказаться. Прекращение движения свидетельствовало бы об исчезновении этих двух борющихся начал, а значит – об исчезновении и самого рассматриваемого нами предмета, который первоначально вызвал их появление.
Эта борьба, это движение могут иметь совершенно различную природу, но, пользуясь понятийным языком кибернетики, который появился только в середине 20 века, мы можем сказать, что
всякая система, выражающая действие какого-либо начала подвергается постоянному воздействию некоторых
В зависимости от рассматриваемых начал, эти события могут возникать внутри системы из-за усталости, или приходить снаружи, быть связаны с её внешним действием, или потерями. Также эти события могут быть большими или маленькими, но мы всегда сможем их различить как единицы происшествий. Квант излучения покинул тело – оно немножко остыло. Сгорел сарай – у кого-то проблемы. День зарплаты – кто-то погасит кредит.
На первый взгляд, нам может показаться, что события соизмеряются между собой по величине, но у них есть ещё более существенная характеристика – важность.
У кого-то сгорел сарай, а кто-то потерял пятьдесят рублей. Казалось бы, сарай дороже, но, возможно, он и был не очень-то нужен, а человеку без пятидесяти рублей не уехать на метро домой. Разные события вызывают разное к ним отношение, порой, не вполне адекватное по оценке стороннего наблюдателя.
Что же определяет важность события?
Прежде всего, актуальность, способность изменить систему. Событие становится важным и значимым только когда способно вызвать в системе ответную реакцию. Если реакция не требуется, то для системы этого события как бы и не существует. Но если от системы требуется реакция, значит какая-то часть системы должна быть задействована, чтобы полностью нейтрализовать влияние данного события: отразить, поглотить, рассеять, уклониться.
А что будет, если система не смогла обработать событие, пусть даже очень маленькое? Ответ может показаться нам парадоксальным: даже от микроскопического события, которое не смогло быть обработано, система начинает разрушаться.
На самом деле, это очень логично: всякое событие несёт потенциал изменения и, даже если система не смогла этот потенциал реализовать, ему просто некуда больше деться. Значит системе придётся отдать свою часть в пользу этого события и чем теснее эта часть связана с другими частями системы, тем катастрофичнее будут последствия.
Так от микроскопической трещины может разломаться большая чугунная деталь. Событие, не обработанное, казалось бы, всего лишь, на уровне одного узла атомной решётки, вызывает, по цепочке, разрушение огромного количества связей, общая нагрузка которых могла составлять тысячи килограмм.