Дмитрий Черкасов – В поисках Счастья (страница 2)

– Будет какое-то важное совещание. Нам надо там быть, а поставить тут больше некого. К тому же эти… – второй махнул рукавом в нашу сторону – … довольно смирные, ничего не учудят. Лень за ними присмотрит. Не сбегут они никуда.

– И всё-таки ставить Лень на наш пост – плохое решение. Она сама еле двигается.

– Не твоё дело, – злобно рявкнул второй и, обернувшись к нам, крикнул, – хватит жрать! Работать!

Мы снова принялись стучать тяжёлыми кирка́ми по камню. Делали это уже автоматически, словно роботы. Лишь бы эти тёмные твари не орали и не били своими крючьями. Однако я успел заметить, что Надя киркой работала немного иначе, чем все остальные. Она откалывала небольшие фрагменты скалы и выковыривала из них какие-то маленькие прозрачные кусочки. Но из-за надсмотрщиков я не мог отвлечься и спросить, что она делает.

– По камерам! – раздался крик, когда я думал, что ещё один удар кирки, и я рухну тут же без сил. Все бросили инструмент и побрели обратно в камеры уже знакомым ежедневным путём.

Шкандыбая вместе со всеми, я был снова удивлён тем, как много тут было разных ходов и туннельных ответвлений. Некоторые имели рельсовые пути для вагонеток. В одних было устроено освещение, в других темно. Из нескольких туннелей веяло свежим ветерком, а из одного ужасно воняло.

Придя в свою камеру, мы повалились на пол и долго лежали, переваривая впечатления прожитого дня… или ночи. Тишину нарушил грохот тарелок из-под двери. Мы все жадно поглотили свою еду и снова улеглись. Молчание нарушила Надя.

– Что ж это за место такое? – спросила она, в бо́льшей степени обращая вопрос к тому, кто здесь жил ещё до нашего появления.

– Я же вам говорил, это ад, – раздался хриплый голос из угла камеры.

– Как мы тут оказались?

– Утром эта… со списком… как её… Рутина сказала, что вас заманили в ловушку Тайна и её помощница Тщеславие… вот и провалились вы сюда за сладенькой тайной, – со злорадством ответил мешок из угла камеры.

– Меня кстати Надя зовут, а Вас как? – спросила дочка.

– Николай Петрович.

– Меня зовут Дима, – добавил я.

– Очень приятно. Странно, что вас ко мне подселили. Тут всех держат по одному, чтобы бунт не устроили. Видать переполнился ад уже. Даже селить людей некуда. Начали уплотнять, – вздохнул Николай Петрович.

– Сколько Вы уже здесь находитесь? – спросил я.

– Не знаю… Первый год отмечал каждый день, потом перестал. Отсюда всё равно выхода нет. Какой смысл следить за временем.

– А Вы пытались отсюда сбежать? – поинтересовалась Надя.

– Я не пробовал. Другие пытались. Всех возвращали обратно. Говорю же вам, нету отсюда выхода. Можно даже сил не тратить.

– Но ведь как-то Вы сюда попали? Значит можно и обратно сбежать! – привела довод Надя.

– Из всех, с кем я мог поговорить, никто не выбирался на поверхность. А как сбежать, если не знаешь куда бежать? Видели сколько тут ходов да переходов? Заблудиться можно. Пропадёшь в этом лабиринте!

– Из некоторых туннелей шёл свежий воздух. Значит, через них можно выйти на поверхность. Свежий воздух может только снаружи идти, правда ведь, пап?

– Пожалуй, да. Ты права.

– Вы, как хотите, а я спать. Не побежу я уже никуда. Хватит. Набегался за свою жизнь, – проговорил сварливо старик и повернулся к нам спиной.

Глава 3. Лень

Грохот тарелок выдернул нас из сна. Снова тёмные твари вытащили невольников из камер. Рутина прикрепила нам номера чем-то похожим на степлер. И снова, пересчитав, всех погнали в каменоломни. На этот раз двое надсмотрщиков стояли как на иголках, бросая взгляды то на нас, то вдаль по коридору.

– Если Лень опять опоздает, я на неё пожалуюсь! – сказал один. – Я же говорил, нельзя с ней связываться!

– Бесполезно на неё жаловаться. Как обычно, всем будет неохота её наказывать. – ответил второй и махнул вдаль рукавом. – Вон она плетётся еле-еле. Явилась – не запылилась.

– О! Мальчики – Страх и Ужас! Давненько не виделись! Как всегда, работаете в паре? – раздался голос Лени.

– Мы-то работаем. А вот ты не торопишься. Из-за тебя нас накажут, если опоздаем на совещание, – ответил Страх.

– У тебя новый питомец, я посмотрю? – спросил Ужас. – Как зовут?

– Безразличие.

– А где же твоё Равнодушие? Ты его так любила.

– Пропал куда-то.

Тут Лень подошла, заслонив собой половину прохода в нашу выработку. Мы все обернулись посмотреть на неё.

Она была почти вдвое выше Страха и Ужаса. В таком же, как они, тёмно-сером балахоне, изъеденном молью. Головой чуть-чуть не доставая потолка, фигурой она была похожа на огромного медведя, вставшего на задние лапы. Под капюшоном светились жёлтые глаза. На плече у неё сидел маленький серый зверёк, похожий на обезьянку.

– А ну работать! – рявкнул на нас Ужас, и мы снова застучали кирками по камню.

– Кто сегодня ведёт совещание? – спросил Страх у Лени.

– Гнев, кажется.

– Слушай. Надо идти. Я на Гнев нарваться не хочу.

Лень, растягивая слова, произнесла: «Ой! Можете не спешить мальчики. Вы уже опоздали. Там, кажется, всё без вас началось».

Страх и Ужас умчались огромными прыжками, а Лень села на выступающий камень у входа в выработку и, кажется, задремала.

Удары кирки по камням становились всё реже и вскоре совсем прекратились. Все смотрели на Лень уставшими сонными глазами. Сколько мы так простояли, не знаю, но в какой-то момент Лень взяла свой посох с крюком и метнула несколько разрядов в работяг.

– Работайте. Хватит бездельничать, – произнесла она и снова уронила голову на грудь.

– Сама отдыхает, а нам работать. Я немного посижу, – сказал Николай Петрович и сел на пол пещеры, облокотив подбородок на рукоять кирки. Остальные сделали то же.

– Я заберу у неё посох, и попробуем сбежать, – прошептал я.

– Папа, не надо! – крикнула шёпотом Надя. – Она только делает вид, что спит.

– Дай хоть попытаюсь.

Я крадучись подошёл к Лени и понял, что забыл, зачем это сделал. И вспоминать, зачем я к ней подошёл, мне было неохота. Между нами, прислонившись к стене, стоял посох со светящимся крюком на конце. Он был кривой, и, ухватившись за него, было очень удобно присесть рядом с надсмотрщицей, что я и сделал. Лень была тёплая, а её одежда, хоть и поеденная молью, оказалась приятной и мягкой на ощупь. Я прислонился к ней щекой и уставился в стену напротив. Мне было так хорошо!

В этот момент я почувствовал, что кто-то пытается оторвать мне руку. Не хотелось даже поворачивать голову, посмотреть, кто совершает эти варварские действия. Когда за руку дернули так, что хрустнул сустав, я посмотрел. Рядом стояла Надя и знаками показывала, что надо вставать, и сидеть дальше просто опасно. Во мне боролись разум и желание посидеть ещё. С Надиной помощью я поднялся и сделал несколько шагов в сторону от Лени. Работяги спали, подложив под голову камни.

– Папа, ты сидишь уже целую вечность, а остальные вообще уснули! Пора вставать, скоро наши мучители вернутся! – шепотом прокричала Надя. – Эта новая надсмотрщица очень плохо на всех влияет! Давай остальных будить, а то придут эти… Ужас со Страхом и будут бить молниями. Я не хочу получить разряд.

– Сейчас разбудим, – я пытался стряхнуть с себя остатки оцепенения, которое на меня напало, одновременно помогая дочке поднимать работяг. – Надо что-то придумать, чтобы отобрать посох в следующий раз. Странно, что на тебя Лень не действует.

Мы растормошили бригаду и стали понемногу продолжать откалывать камни от скалы. Благодаря этому вернувшиеся Страх и Ужас не стали причинять нам боль и, растолкав палками Лень, отправили её по своим делам.

– Смотри, выкормыша своего не забудь, – показал Страх на упавшего с плеча у Лени зверька.

– Вставай ты, как там тебя? – чтобы не наклоняться, Лень пнула маленькое существо ногой. Зверёк злобно зыркнул на хозяйку, сладко потянулся, забрался на широкое плечо Лени и снова, удобно устроившись там, уснул.

– Послезавтра опять твоя смена. Не опаздывай, – сквозь зубы процедил Ужас.

– Давайте, мальчики. Не скучайте тут без меня, – ответила огромная Лень и, медленно покачиваясь, пошла вдаль. Страх с Ужасом отшатнулись, когда она прошла мимо них, словно боялись к ней прикоснуться.

– Вот зараза. Я, глядя на неё, забываю напрочь, что нам поручили, – сказал Страх.

– Вот поэтому ей всё сходит с рук. Она заманила сюда больше народу, чем сама Тайна, – ответил Ужас, подняв многозначительно вверх кривой длинный палец. – Всё, пора гнать этих слабаков в камеры.

Мы опять зашаркали назад по длинным пещерным коридорам. Весь этот адский кошмар как-то затянулся. Отсюда надо выбираться. В таких условиях нельзя жить. Жить в аду невозможно. От этих размышлений стало смешно.

– Папа, ты что, улыбаешься? – спросила Надя, когда мы пришли в камеру. – У тебя всё в порядке?

– Да, нормально, – устало ответил я. – Надо придумать, как побороть Лень.

– Ты не сможешь её побороть. Ты уже пытался. Её можно только перехитрить, – сказала дочь.

– У тебя есть идея?

– Пока нет. Для начала надо определить, куда идти, когда мы сбежим от неё. Ты слышал, что они сказали? У неё послезавтра снова смена, за нами присматривать. Она опять будет спать, и мы сможем удрать отсюда. Я больше не могу тут находиться.