Дмитрий Чепиков – Тайны старого дома (страница 6)

Когда Валерин «Патриот» дважды просигналил мне с парковки перед моей многоэтажкой, я уже проворачивал ключ, запирая свою квартиру. Жил я один и ставить в известность об отбытии никого не пришлось. Следовало действовать, пока наши коллеги не добрались до бункера и не умотали со всем ценным. Такой подвох от людей, которых я знаю лет десять, был весьма болезненным, но что поделаешь. Факт – есть факт. Разыщем, проведём воспитательную беседу, возможно с физическими замечаниями, если будут артачиться, а потом вместе пошаримся по бункеру и выпьем за успех мероприятия. Убеждать я умел. Если бы не моё занятие, то в политику бы пошел.

Я надеялся, что укрепление не затопило, несмотря на болотистую местность. Но и на этот случай у нас имелось два комплекта водолазного оборудования. У Валеры полмашины всяким полезным добром для работы завалено. Путь к болотам занял у нас часа три. Ещё полчаса болтались по ухабам грунтовки, покинув междугороднее шоссе. Преимущество у нас было одно – к бункеру им сразу не попасть. Вокруг него могли остаться заминированные участки, на более-менее сухих пригорках, по которым могли двинуть Иван и Серёга. Хотя Иван – бывший военный сапёр. Но все равно медленное, осторожное продвижение затормозит их. Вторым препятствием, дающим мне надежду опередить наших предателей-друзей, было то, что в подземную уцелевшую часть, так просто не попасть. В этом никаких сомнений не было. Иначе бы бункер давно отработали без нас. И об этом бы тоже имелась информация. А я – лучший спец по её добыче. Раз такой инфы не нашел, значит до объекта никто не добрался.

Ванькину «Буханку» мы обнаружили загнанной в лесок и заботливо укрытой зелёными ветками. Толку-то прятать машину, если едва видная колея к болотам от приличной грунтовки одна-единственная. Место безлюдное, ближайший поселок отсюда километрах в тридцати. Когда подсыхает (к середине лета) тут иногда охотники катаются. Но сейчас, в сентябре, после недавних недельных дождей, здесь им делать нечего. К полудню небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами с небольшими разрывами, хотя на сегодня синоптики обещали максимум мелкий дождик. А вот на выходные, когда мы должны сюда приехать через пару дней, метеослужбы прогнозировали солнечную погоду.

Нашу «Уазик» мы оставили рядом с машиной Ивана, которой Валера спустил колёса, шипя себе под нос проклятия. Дальше на автомобиле было не проехать. Заболоченная местность сжимала узкие возвышения с кустарниками, зигзагами уходящими вглубь топей. Я сверился с картой на смартфоне и проложил уточненный маршрут. До цели было не более километра, ерунда для обычного пути, но не для местных низинных болот, где прощупываешь шестом каждый шаг. Поначалу мы, надев болотники и взвалив на себя увесистые рюкзаки, двигались по приметным следам, оставленным нашими нерадивыми друзьями. Для заядлого охотника Валеры идти по меткам в виде примятой травы, надломленных веток редких кустов и вдавленных в грязь отпечатков обуви – плёвое дело. Иван и Серёга, проходившие тут до нас, также были увешаны рюкзаками и инструментом, и не стремились скрыть свое прохождение. Ситуация осложнилась когда мы вышли на участок в несколько сотен квадратных метров, покрытый озерцами зелёной воды, с ковром ряски сверху. Грязная вода с водорослями доходила до середины голени, а редкие холмики, поросшие чахлыми деревцами, располагались совсем не по пути. Здесь след потерялся, но зато вдали уже виднелся крупный плоский холм, немного возвышающийся над уровнем болота. Я всмотрелся в бинокль, изучая его. На поверхности холма, протяженностью метров около пятидесяти в самом широком месте, рваными зелёно-чёрными грудами лежали обломки бетонных перекрытий. Кривые, тёмные деревца, там и сям разбросанные по холму с остатками укреплений, прятали своей желтеющей листвой обломки от посторонних глаз.

Изучая возвышенность, я не обнаружил главного – наличия наших знакомых. Вообще никакого движения на холме. Значит, они сумели проникнуть внутрь.

– Валерыч, они там. И я не ошибся, – мотнул я вперед головой, не зная то ли радоваться, что бункер есть, и есть полости, в которые можно попасть, то ли огорчаться, что братья нас опередили. В любом случае: их машина позади, холм с бункером впереди и мимо нас им незаметно не пройти.

– Ух и втащу я Ивану, сто процентов нас кинуть – его идея, – зло скалился друг, хлюпающий болотной жижей позади меня. – На кой ляд, фрицы в этой дыре бункер отгрохали?

Его лицо было раскрасневшимся, он буквально обливался потом. И вовсе не от усилий. Валера просто боялся болот. Деда у него болото забрало, прямо на его глазах, когда он был ещё мальчишкой. А тут как назло – половина самых ценных находок за последнее время – именно в подобных местах. Тут или побеждай страх или уходи из профессии. Вот он и побеждал. В царившей вокруг тишине, в которой не было слышно даже пения птиц, было отчетливо слышно, как он сердито бурчит себе под нос. Валеркин излюбленный метод – разозлиться, чтобы не бояться.

До нужного холма мы чавкали еще минут десять, пока, наконец, взмыленные, уставшие и грязные не выбрались на твердую почву. Сбросили на сухую траву натёршие плечи рюкзаки. Я закурил и взглянул на телефон. Час потратили, чтобы добраться сюда от машины. Выбираться обратно нужно по светлому, а значит у нас шесть-семь часов на работу.

– Что-то тут чересчур тихо, – бормотал Валера, озираясь. – Даже ветер пропал.

– Ну и ладно. Кури и давай искать следы. Парни за нас работу сделали, раз вход отыскали и спустились внутрь, – ответил я, затягиваясь. На самом деле абсолютная тишина нервировала и меня. Мне показалось, что именно здесь всё пространство вдруг стало желтоватого оттенка. Что за шутки со зрением?

Следы сапог Серёги и Ивана отыскались почти рядом с тем местом, где на холм выбрались мы. Там же, в конусовидной яме, заросшей травой, по-видимому воронке от авиабомбы, нашлись и рюкзаки коллег. Следы вели от воронки к центру разбитых укреплений и заворачивали за бетонную груду расколотых глыб. Очевидно там и вход.

– Пошли. Возьми синюю сумку и запасные батарейки у них из…, – я не договорил. Всю округу наполнил низкий утробный вой, не схожий ни с чем, что мне доводилось слышать. Ему вторил человеческий пронзительный крик. Серёгин крик! И в нём столько было страха и боли, что я мгновенно обмяк, а по спине покатился холодок.

– Какого хрена тут творится, Димон? – заорал Валера. Он был белый, как стена, и схватился за кобуру с «ПМ».

– А мне почем знать? Может это звук болотный какой-то, а Серый напоролся в бункере на острый обломок или его братец шуганул. Он же любит приколы, – я нёс полную околесицу, но на моего собеседника это подействовало. Он вытащил из рюкзака полевую аптечку и пристегнул её к карабинам жилета, всем видом выражая готовность идти к той груде старых обломков.

Ни воя, ни криков больше не раздавалось и мы, потоптавшись на месте ещё минуту, побрели к входу. Нашему взору открылся черный квадратный зев метровой ширины, приглашающий нас под землю, а рядом с ним валялась вывернутая, грязная небольшая плита, очевидно до этого закрывавшая вход. С внешней стороны она вся была облеплена почвой и травой. Удивительно как наши товарищи сумели так быстро разыскать место, где можно было спуститься.

Впрочем, удивление прошло, когда мы с Валерой спустились внутрь и двинулись по узкому коридору, через потолок которого в нескольких местах прорезались лучики света, разбавляя темноту и превращая её в сумерки. Внутри пахло гнилью, сыростью, чем-то жженным и незнакомым. Под ногами попался бычок «Парламента». Ванька тут точно проходил, он такие сигареты курит. В одном из отводков мы увидели вентиляционный канал, уходящий вниз в черноту, в другом воздушном колодце фонарики выхватили из мрака толстую связку кабелей тоже уходящую на нижние уровни. То, что нижний уровень был не один, я уже знал из документов, но отличия от чертежа все-таки были.

Например, замерший и намертво схваченный ржавчиной дизель и соответствующее ему помещение находились не в том помещении, что на схеме. Также мы обнаружили проломленные переборки между арсеналом и комнатой отдыха, а на стенах с осыпавшейся штукатуркой красовались черные, склизкие разводы непонятного происхождения. Должно быть, какой-то вид плесени или грибка, растущего на многолетнем бетоне. На полу валялись цинки, частично забитые патронами, частично пустые, ржавые немецкие каски, противогазы без стёкол. В деревянных ящиках, обитых ржавыми металлическими полосами, нашли первую добычу: гранаты с длинной деревянной ручкой, пару пистолетов «Люгер» с сохранившимися остатками смазки.

– Где же Ванька с Серёгой? – каждую минуту спрашивал меня Валера, как будто у меня был на это ответ. – Тихо как на кладбище.

– Наверное спустились ниже, – пожал я плечами, потроша найденный офицерский планшет и постоянно оглядываясь. В каждом темном проходе мне виднелись чьи-то смутные очертания. Передвигаясь по очередному коридору к люку, ведущему на нижний уровень, чуть инфаркт не словил от выпорхнувших мне прямо в лицо летучих мышей. У люка остановился, подождал напарника, чтобы тот светил пока я спускаюсь, цепляясь за железные перекладины. Спустившись, проконтролировал, чтобы мой более габаритный товарищ тоже безопасно достиг пола. Мы пошли по длиннющему коридору, а я пытался мысленно представить себе масштаб подземного сооружения, никак не вязавшийся между моими знаниями и тем, что я видел.