Дмитрий Чайка – Сети Госпожи ужаса (страница 17)

Глава 10

Год 2 от основания храма. Месяц четвертый, Пенорожденной Владычице посвященный, повелительнице змей, победы приносящей. Кипр.

Энгоми — город многонациональный. Здесь точно такое же смешение народов, как и в Угарите. Там велись дела на пяти разных языках, а здесь их было еще больше. Киприоты, которые не имеют никакого отношения к грекам, критяне, ахейцы, пеласги, хананеи, амореи, лувийцы, карийцы и даже немного хеттов, застрявших здесь с того времени, когда цари Алассии еще платили дань далекой Хаттусе. Люди понемногу выползали из каких-то щелей, возвращались из неприступных горных деревушек и даже из других земель. В Энгоми прямо на глазах появился рынок и открылись лавки. Где-то все это добро раньше пряталось. Закопали, скорее всего.

Множество домов еще пустует. Кое-кто из купцов отсиживается в Тире, Сидоне и Пер-Рамзесе, но слухи о том, что сын Поседао взял Энгоми под свою руку, полетели по морю быстрее птицы и всколыхнули торговый народ. Тут ведь до Египта всего-ничего, а Рапану оповестил весь огромный купеческий квартал в Пер-Рамзесе о том, что произошло. Репутация адекватного человека работает на меня, и теперь и дня не проходит, чтобы в порту не причалил корабль с каким-нибудь купеческим семейством из местных, которое робко смотрело на берег, готовое сбежать при первых же признаках опасности.

Люди понемногу возвращались, и я уже послал на Сифнос за писцами и дворцовыми слугами. Нужно приводить в порядок мое новое жилище, а еще нужно куда-то деть целую кучу непонятных баб, которые все до одной считали себя моими новыми женами, на основании чего требовали жрать три раза в день. На их стороне были обычаи, на моей — здравый смысл, и пока что я, хоть убей, не знал, что мне делать с наследием двух царей. Обзаводиться гаремом я не собирался совершенно точно. Несмотря на ряд приятных моментов, в наличии этого заведения есть немало минусов. Гарем — вечный источник смуты, а найти себе бабу на ночь я могу и так. Это сейчас — наименьшая из моих проблем.

Наконец-то я поживу по-человечески. Мой новый дворец по размеру похож на рублевский коттедж, тысячи под три квадратов. Тут, конечно, победнее, и нет столько золота и лепнины, но зато вход охраняют статуи с бычьими головами, а фасад отделан алебастровыми плитами, украшенными резными фигурами. Энгоми — город на пересечении нескольких культур. На стенах дворца изображены и египетские сфинксы, и критские осьминоги, и хеттские львы. Полы выстелены каменными плитами, а вода подается из колодца, пробитого в скале на сотню локтей вглубь

Мегарон моего нового дворца оказался даже больше и роскошнее, чем в Трое. Здешний тронный зал площадью под двести пятьдесят квадратов. Потолок его держат колонны, высеченные из камня и украшенные резьбой. Их довольно много, и они напоминают мне лес. Поверху колонн лежат почерневшие балки из кедра и местного кипариса. Они не повелись ничуть, а ведь дворцу этому лет триста точно. Стены его покрыты штукатуркой, расписанной кораблями, дельфинами, львами и сфинксами.

Как водится в это время, мой дворец — это еще и склад готовой продукции, и архив, и храм. Святилище Бога-кузнеца и Владычицы находятся неподалеку от мегарона. И мне по должности положено проводить там службы.

Трон — деревянный, выложенный медными пластинами, покрытыми тончайшей чеканкой. Выглядит все это довольно нарядно и мило. Предыдущий царь не позволил оторвать их. Спасибо ему за это. Правда, ни жаровен, ни ламп, ни стеклянных сосудов я здесь не увидел. Растащили, наверное. Зато в кладовых нашелся череп слона. На кой-черт он тут валяется, я так и не понял. Наверное, подарили когда-то, а выбросить было жалко.

Акамант, старший из уцелевших вельмож покойного царя, стоял передо мной, склонив голову и сложив руки на животе. Когда-то он был жизнерадостным толстяком, пышущим энергией, но невзгоды последних месяцев высушили его, поселив в глазах вместо задора глухую тоску. Он потерял немало родни и друзей во время осады и штурма. Да и сам уцелел случайно, упав в ноги вожаку самой большой банды, осаждавшей Энгоми. Тем не менее, несмотря на перенесенные невзгоды, он досконально знал все городское хозяйство, знал каждый рудник, его выработку и расходы на добычу. Да и вообще, мужиком оказался неглупым и полезным. Алассия до разгрома «живущими на кораблях» была царством не просто зажиточным, а процветающим. В моих кладовых и сейчас лежит несколько тонн меди в слитках. Их просто не смогли утащить.

— Господин желает услышать отчет? — произнес Акамант.

— Господин желает вернуть жизнь этой земле, — произнес я. — И только потом отчет. Что нужно, чтобы снова начать обрабатывать землю и открыть шахты?

— Зерно, — скупо улыбнулся тот. — Если будет зерно, люди придут.

— Хорошо, — кивнул я. — Я жду караван из Египта. Часть выделю вам, остальное пойдет на войско. Мне нужно кормить своих людей.

— Хорошо, — склонился Акамант. — Если господин обеспечит покой этой земле, то крестьяне соберут пшеницу и ячмень, который посеяли осенью. Если же господин даст зерна на семя, то мы распашем пустующие земли. Много их сейчас.

— Дам ячменя и пшеницы, — ответил я. — Вы ведь раньше сами снабжали себя зерном?

— Да, господин, — кивнул писец. — У нас хорошо родит земля. Мы даже вывозили зерно в Угарит и Тир. А когда при царе Мернептахе в Египте случился великий голод, то мы помогли его величеству. Ячмень и полба в наших долинах вызревают хорошо.

— С рыбой что?

— Тунца бьем, — кивнул писец. — Его много тут. А на остром мысе, который напротив ханаанского берега, его еще больше. Весной и осенью море там просто кишит рыбой, господин.

— Угу, — понимающе кивнул я. — Научим вас рыбу ловить.

— Да? — глупо посмотрел на меня писец. — Мы вроде бы ее тут испокон веков ловим. Но как прикажет господин.

— Есть ли здесь глубокая котловина, которую можно наполнить водой из перекрытой реки? — спросил я его.

— Есть неподалеку, — ответил тот подумав. — Десять стадий от города. А зачем нужно перекрывать реку, господин?

— Мельницу хочу построить, — мечтательно посмотрел я на потолок. — Веди-ка сюда всех мастеров-каменщиков, плотников и медников. Буду вам задачу ставить. Я ведь уйду скоро. Нужно до осени очистить Кипр от разбойников.

— Неужто весь остров целиком под свою руку хочет забрать царственный? — неверяще посмотрел на меня Акамант. — Небывалое это дело. Я слышал, что господин подчинил себе Угарит, Милаванду, Трою и множество островов, но пока у меня это в голове не укладывается.

— Аххияву еще забыл, — кивнул я. — А так да, весь остров заберу. Найди пока всех толковых людей, кто раньше царю служил. Как только разбойников отсюда прогоним, нужно будет канцелярию организовать. Надоел бардак.

— А куда же все разбойники уйдут? — задумался вдруг Акамант. — В Амурру разве что? Но там и так тесно. Целыми родами туда плывут, с бабами и детьми. На севере вашей царственности земли с Угаритом, а на юге — его величества Рамзеса. У него в Библе гарнизон стоит. Бродягам и деться теперь некуда. Пришельцев на побережье столько, что ногу не поставить, на кого-нибудь обязательно наступишь.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я его.

— Так государь мой покойный часто с царем Амурру сносился, — непонимающе посмотрел тот на меня. — Соседи же.

— А ты сам это видел? — впился я в него взглядом. — Бывал там?

— Бывал, и не раз, — кивнул тот. — И царя того хорошо знаю. Меня государь покойный частенько туда посылал. У нас ведь торговля богатая с теми землями была. Они награбленное к нам везли, а мы к ним медь и зерно, когда излишек случался. Что нужно сделать, господин?

— Нужно раз и навсегда избавиться от той швали, что мешает нам торговать, — сказал я. — Готовься, Акамант. Поплывешь в Амурру. Нужно пустить один слух…

Место было идеальным. Вытянутая в длину каменистая котловина напоминала по форме гитару. Дно ее заросло жесткой травой и кустарником, и она подходила для устройства водохранилища просто отлично. Несколько участков берега укрепят подпорными стенами и утрамбованной землей, а потом сложат плотину, на которой я и поставлю мельницу. А впоследствии — целый каскад мельниц. Мне нужно дробить руду. Мне нужно молоть зерно, чтобы кормить большой город. Мне нужно поднимать тяжелый молот, чтобы ковать металл. Вода с этим справится куда лучше, чем человек.

Два десятка каменщиков, писцов и старост деревень смотрели на меня с тупым недоумением и страхом. Я был непонятен для них, и мысли мои непонятны тоже. Но, слава богам, тут еще нет демократии, и поэтому я не стану им ничего объяснять. Просто прикажу и поставлю срок. Я не обязан никого уговаривать. Я ведь сын Поседао, а точнее, сын Посейдона. Это имя еще незнакомо здесь, но оно нравится мне куда больше, и именно его я упорно ввожу в оборот. Когда откроется храм на Сифносе, он будет посвящен именно ему. Тут столько диалектов, что все равно никто ничего не поймет. Даже речь греков дорийцев отличается от языка Аркадии и Пилоса весьма сильно. Что уж говорить, о критянах, карийцах и киприотах, которые лопочут на своем, мало кому понятном наречии.

— Итак, почтенные! — произнес я. — Вам предстоит укротить реку и слегка переместить ее русло. Для начала вы построите плотину. Отсюда и дотуда. А потом вторую, немного подальше…