Дмитрий Чайка – Огни у пирамид (страница 3)

– Спасибо, повелитель, – сказал Арда-Мулиссу. – Мы не держим зла. От нашего великого отца в какой-то момент отвернулись боги, но он погиб, как лучший из воинов. Мы просим похоронить его с царскими почестями, он их заслужил.

– Да будет так! – сказал Ахемен. – Ваш отец будет похоронен, как и приличествует великому царю. Ваши достойнейшие матери тоже будут окружены почестями, как и подобает царицам.

Сыновья Синаххериба молча поклонились.

– За вашим братом Ассархаддоном уже послали? – поинтересовался царь.

– Да, повелитель, – ответил Арад-бел-ит. – Сразу же.

– Хорошо. Хумбан, докладывай.

– Повелитель, в обеих армиях погибло около десяти тысяч человек. Еще столько же ранено. Многие не выживут. Расход стрел и дротиков огромный, погибло и искалечено около тысячи коней. Сколько посечено доспехов, шлемов и щитов, я даже и сказать не берусь. Много, государь, очень много. Мастерским в Сузах не один год работать надо, чтобы тот запас восстановить.

– У нас теперь ассирийские мастерские есть, – усмехнулся царь, – и у нас теперь есть железо. Царь Урарту где?

– Он ожидает, повелитель, – сказал хазарапат.

– Зови!

В шатер вошел Аргишти второй. Он с пугливым любопытством оглядел шатер, где за одним столом сидели ассирийские и персидские военачальники, уже перемешавшись между собой. Они вчера все вместе знатно надрались, и уже почти стали друзьями. Почти… Для настоящей дружбы придется не пить, а вместе лить кровь, и это здесь все понимали. Тем не менее, и Туртан, и Великий Глашатай оказались нормальными мужиками, без закидонов, которые, как и все тут, воевали лет с пятнадцати и бойцами были отменными. И в данный момент элита Империи благоухала могучим выхлопом, приводя в смятение самого царя, которому лекари пить пока не разрешали. Оставалось просто отчаянно завидовать, чем он прямо сейчас и занимался.

Урарту давно пережила свои лучшие годы, и в нашей реальности ей оставалось существовать от силы пару десятков лет. Горная страна, зажатая между Ассирией и киммерийцами, была обречена. Всего шестнадцать лет назад жуткие всадники с длинными мечами и дальнобойными луками наголову разгромили войско Урарту, превратив цветущую землю в пепелище. А десятилетиями до этого отважные горцы резались с Саргоном вторым, а до него – с царем Тиглатпаласаром. Царь Аргишти был весьма неглуп, потому и сумел спасти свой народ от истребления, и даже смог воспользоваться плодами наступившего затишья. Ничего хорошего от этой беседы он не ждал, и приготовился умереть. Он не видел ни одной причины, по которой победителю нужно было сохранять ему жизнь. Царь гордо поднял голову и смело посмотрел в глаза новому повелителю вселенной.

– Царь! – он сделал короткий поклон, который скорее означал уважение, чем подчинение.

– Послушай, царь Аргишти, – заявил раненый громила, лежащий на широком ложе. – У меня для тебя есть два предложения. Выбор за тобой. Первое, ты можешь вернуться в свое царство и править там дальше. Мне пока будет не до тебя, если честно. Чего я в твоих горах не видел? Но тогда у тебя возникнет одна проблема. Князю киммерийцев Теушпе могут приглянуться твои земли, и я не стану ему мешать, он же мой родственник. – Царь Урарту медленно бледнел. Киммерийцы вызывали у него животный ужас.

– Второе, – продолжил Ахемен. – Ты приносишь клятву «земли и воды» и становишься полноправным персидским князем. Наши дети или внуки, кто там у тебя, поженятся и войдут в царскую семью. Но твоя страна становится сатрапией Персидского Царства.

– Могу я остаться государем в своей земле и служить тебе, Великий Царь? – спросил Аргишти. – Я принесу клятву верности, и мои сыновья тоже.

– Не можешь, – отрезал Ахемен. – У меня для тебя всего два предложения. Выбирай.

– Я выбираю второе, – поник Аргишти.

– Вот и славно, – ответил Царь. – Дождемся Заратуштру, он точно знает, кто из моих дочерей еще не просватан. Я, честно говоря, уже и по именам их не помню. И да, подать с твоей земли будет платиться железом и конями. Все, что свыше, будем покупать за серебро и золото.

Аргишти молча поклонился. Надо было очень быстро попасть домой, пока он еще царь, и пока коней и железо он может скупить задешево, продав потом за золото простодушному персу.

1 год от основания. День летнего солнцестояния. Ниневия.

Великий царь, Пророк и Первосвященник стояли на гигантской платформе, господствовавшей над столицей. Пятьсот на пятьсот шагов были ее размеры в ширину, а высота – около тридцати метров. Длина стен Ниневии превышала двенадцать километров, в них было пятнадцать ворот, которыми заканчивались идеально прямые улицы, что шли как лучи от центра. Вода подавалась по гигантскому водопроводу длиной в пятьдесят верст, проложенному в скальных туннелях и на акведуках. Город оказался истинным чудом света, куда красивее Вавилона, который достиг пика великолепия гораздо позже, почти через сто лет. На гигантской искусственной горе, помимо царского дворца и храма Ашшура, был разбит парк, выкопаны пруды и стояли павильоны в тени деревьев, дающих благословенную тень. Именно туда и направлялись сейчас трое величайших людей в Империи.

– Брат, ты видишь это? – дрогнувшим голосом спросил Пророк.

– Ты это о чем? – удивился царь.

– Там, впереди, туман видишь? – снова спросил Макс.

– Великий, тут не бывает туманов, – почтительно вмешался Первосвященник. – Тут слишком сухо для этого.

– Вы не понимаете, – обреченно сказал Макс, – там впереди туман. Я ведь так и попал сюда. Помнишь, брат, как ты нашел меня посреди пустыни?

– Ну еще бы! – хмыкнул Ахемен. – Помню, дурак дураком был, да еще и ссык…

– Я не об этом, – резко оборвал его Макс. – Впереди туман, а значит, я должен вернуться.

– Тебя зовет бог? – встревожился Ахемен.

– Не знаю, кто меня зовет, но взглянуть надо. Веревка нужна, – сказал Пророк.

– Может, не ходить туда? – поинтересовался Первосвященник.

– Да я и в прошлый раз мог не ходить, – грустно сказал Макс. – Думаю, это судьба.

Нибиру-Унташ смотрел во все глаза. Он знал, что Великий Пророк прорвал спираль времени, чтобы попасть сюда и принести волю богов, но относился к этому, как к какой-то сказке. Ну то ли было, то ли не было.

А впереди колыхалось марево тумана, что был виден только Максу. Молочно-белая тьма клубилась в саду, выпуская липкие щупальца. Слуга принес веревку и Макс обвязал себя ей вокруг пояса.

– Ну, с богом! – сказал он. – Брат, если закричу, тащите меня назад изо всех сил.

Пророк осторожно пошел вперед, постепенно теряя ориентир. Веревка в руках Ахемена натянулась, а потом резко упала на землю. Макс исчез. Ахемен потянул ее на себя и вскоре удивленно любовался на конец, который был словно обрезан немыслимо острым ножом.

– Бог забрал его! – изумленно сказал Ахемен. Стоявший рядом Нибиру-Унташ был озадачен не меньше. Вот шел себе человек, а потом взял и исчез ни с того, ни с сего. Вдобавок ко всему, Первосвященник был агностиком, и религиозным человеком в полном понимании этого слова, никогда себя не считал. Но узрев истинное чудо, начал сомневаться в своих воззрениях. Может, и вправду, Бог существует?

Вдруг колыхнулся горячий воздух, и откуда-то вывалился Пророк, который смотрел на всех дурными глазами.

– Зар, ты вернулся! – заорал Ахемен и кинулся обниматься.

– Сколько времени прошло? Год какой? – спросил Макс.

– Да нисколько не прошло. Ты шел, шел и пропал, – орал восторженный царь. – А теперь появился из ниоткуда.

– Великий! – обратился к Пророку Нибиру-Унташ. – Где вы были? Когда вы успели переодеться в эти странные одежды? И почему у вас седые виски?

– Я потом как-нибудь расскажу, может быть. Если решу, что вам надо это знать, – задумчиво ответил Пророк. – Но сейчас скажу только одно: ох, и дел мы с вами наворотили.

Слуга, который принес веревку, стоял за спиной царя и по цвету напоминал полотно. Он судорожно пытался понять, убьют его за то, что он сейчас увидел, или не убьют.

Нибиру-Унташ повернулся к слуге, как будто прочитав его мысли, и произнес:

– Чтобы никому ни слова, понял?

Тот судорожно закивал, всем своим видом являя воплощение ужаса.

– Чего стал, иди, – махнул рукой Первосвященник.

Тот припустил со скоростью молодой антилопы и исчез в колоннах дворца.

– Он же всем разболтает, – укоризненно сказал Пророк.

– Именно на это я и рассчитываю, Великий, – усмехнулся жрец. – За нами из кустов еще пара евнухов подглядывает. Пусть болтают, это нам на пользу.

– А, ну да, – Макс задумался. – После того, что я узнал, действительно, не помешает.

– А что вы узнали, Великий? – спросил снедаемый любопытством Нибиру-Унташ.

– Не могу рассказать, иначе это изменит ход событий. Да и не поверите все равно.

На следующий день. Ниневия.

– Сыночек! Мой любимый!

Высокомерная стерва, то есть великая царица Накия рыдала, размазывая макияж по стареющему, но все еще красивому, породистому лицу. Она любовалась на своего ненаглядного мальчика и не узнавала его. На нее смотрел широкоплечий молодой мужчина с короткой бородкой и суровым взглядом пожившего человека.

– Как ты возмужал! Я сейчас велю накрыть стол! Подадут твои любимые сладости! Ах да.., – осеклась она. – Ты же у меня совсем взрослый теперь. Тогда мясо.

– Мама, как ты? – просто спросил Ассархадон.

– Да все неплохо, сыночек. Когда погиб твой отец, мы такого страху натерпелись! Я уж думала яд принимать, чтобы позор не пережить. Да нас тут и пальцем никто не тронул. Живем, словно и не случилось ничего. Один раз новый царь заглянул, посмотрел тут все и ушел. Честно говоря, он больше крылатых быков разглядывал и барельефы на стенах, чем нас. Некоторые обиделись даже. Надеялись к нему в койку прыгнуть, курицы, – она хрипло засмеялась. Ей, по причине возраста, прыгнуть в койку царю не светило.