Дмитрий Чайка – Львиное логово (страница 25)

— Но куда мы идем?

— В харчевню за воротами. Мне помогут люди Господина.

— Госпожа, это опасно, вы не знаете, что это за человек!

— Я знаю Сукайя, но мы заключили сделку.

Глава 15, где семья наконец воссоединяется

Отряд персов во главе с Пророком скакал галопом, держа под уздцы заводных коней. Мимо пролетали деревушки с круглыми хижинами, крытыми тростником, и люди в набедренных повязках, провожающие их долгим взглядом из-под ладони. Персы были одеты, как ассирийские всадники, даже вместо седел были старые попоны без стремян. Ни один человек в здравом уме не посмел бы остановить воинов Великого царя, даже то, что один из конников явно был безусым мальчишкой, никого не удивило. Мало ли, может сын чей или внук солдатскую науку постигает. Ясмин, а это была она, не отставала от воинов. Девчонка, выросшая в персидском кишлаке, на коне скакала куда лучше, чем ее муж. Ассирийцы в подвластных им землях вызывали такие же чувства, как зондеркоманда СС в белорусской деревне, а потому препятствий никто не чинил. Любопытные быстро убирались с дороги, посверкивая из-под бровей ненавидящим взглядом, и отряд благополучно доскакал до берега Тигра. На призывный свист подтянулись тростниковые лодки, которые явно ждали их тут все время, и уже через полчаса счастливое семейство было на родной земле. Дорога до Суз заняла пару дней, и Пророк с женой помчали прямо в себе в поместье, отправив гонца к царю, который места себе не находил.

Ясмин отправила служанок греть воду, а сама побежала к детям, которые повисли на ней, как репей. Счастливая Ясмин рыдала, дети рыдали, слуги рыдали, и даже сам Пророк чуть не расплакался. Но рядом стояла охрана, несолидно было, поэтому он изо всех сил сохранял торжественную мину. Наконец все отплакали, все перецеловались в восьмисотый раз, а вечером Ясмин, отмокнув в ванной из асфальта, сделанной по вавилонской моде, снова читала детям привычную сказку. Почмокав каждого в свежие щечки, уложила спать и пошла к мужу.

— Супруг мой, я намерена наверстать то время, что была без ласки.

— Я уже слышал от одноглазого, как ты ее избежала, — хмыкнул Макс. — Но я не в обиде, — быстро сказал он, видя, что жена хмурится и вот-вот перейдет в наступление. — Я даже счастлив!

— То-то же! — сказала любимая женушка. — А теперь я хочу убедиться, что ты тоже был без женской ласки все это время. И берегись, муж мой, если это не так.

— Это так! — сказал Пророк, закрыв ей рот поцелуем.

Год назад. Поместье Пророка. Сузиана.

— Госпожа, как вы думаете, что сделают двое нищих бродяг, если найдут на улице кошелек, полный золота? — спросил бывший убийца.

— Я думаю, они его поделят.

— Ни в коем случае, госпожа, — покачал головой Сукайя. — Один из них убьет другого. А потом его самого убьют другие бродяги.

— Но почему? — вскинулась Ясмин, — ведь золота много, и им обоим хватит до конца жизни. Для них ведь и серебряный сикль — целое состояние. Целый месяц можно жить.

— Такова человеческая природа, госпожа. Золото и серебро очень плохо делится на двоих, уж и не знаю почему. Любой удачный налет, если нет того, кто запугает этих людей, заканчивается поножовщиной.

— Как странно. Но какое отношение это имеет к нашей учебе?

— Самое прямое, госпожа. Мы с вами уже изучили приемы «раненая куропатка», «медный лоб», «хлопок в ладоши» и «свинцовые уши». Но это низшие умения. А вот «кошелек на улице»- это уже серьезно, госпожа, потому что в результате один человек скорее всего убьет другого, и вам нужно хорошенько подумать, прежде чем им пользоваться.

— Расскажи мне о нем, — попросила Ясмин, отличающаяся неуемным любопытством.

— Госпожа, этот прием заключается в том, что вы в присутствии людей говорите о возможности заработать много денег. Неважно как, это может быть награда, или поиск клада, или выгодная торговая экспедиция. Главным здесь является то, что в людях должна проснуться алчность. И тогда та сумма, которая казалась им огромной еще недавно, будет казаться им маленькой, и даже оскорбительной. А идущий рядом товарищ, который помогал идти к общей цели, будет казаться почти вором. Или другой вариант, когда жадность или страх пробуждается в одном человеке, и он убивает более стойкого и преданного долгу.

Ясмин слушала, раскрыв рот. Ей, чистой и простой девчонке, было даже противно слушать, что такое возможно среди близких людей. В такие моменты Сукайя казался ей просто отвратительным, и она хотела прогнать его. Но разум брал верх, а она, получив от мужа подтверждение услышанному, работала дальше. Мужу она доверяла безоговорочно.

— Прежде всего, госпожа, этот прием лучше всего работает в связке со «свинцовыми ушами». Когда человек чувствует себя загнанным в угол, он легче идет на подлость. Потому что не он в этом виноват, а воля богов, или властей, да всё, что угодно, но только не он сам. И он пойдет на всё, чтобы выбраться из смертельной западни. В этом случае толкнуть на подлость можно даже того человека, кто и подумать о таком раньше не мог. Простой горшечник, которого вчера лупила жена за лишний кувшин пива, завтра прирежет своего соседа, и глазом не моргнет. Поверьте мне, госпожа. Качественно запугать человека, а потом толкнуть его на преступление — это настоящее мастерство. Ведь люди все разные, и к каждому нужен свой подход. Кто-то любит своих детей, кто-то красивую жизнь, а кто-то грубую лесть. Вам нужно понять, какое из чувств для жертвы главное в этот момент, и давить на него. Вы можете нести абсолютную чушь, главное, чтобы она была тем, что боится или хочет услышать этот человек. А вот когда вы прижмете его так, что он потеряет покой и сон, то он ваш. Лучше всего, если он уже готов утопиться, и остановить его в этот момент, но это рискованно, можно не успеть. Не доводите до этого. Так вот, именно в тот момент, когда у него в голове полный мрак, и он не знает, что делать, нужно отработать прием «кошелек на улице». Вы даете ему не просто надежду, вы обещаете ему абсолютное счастье, решение всех его проблем в один миг. Ему нужно всего лишь решиться и сделать шаг. И поверьте, госпожа, большинство этот шаг делает. И при этом без сомнения убивает тех, кто им мешает.

— Светлый Ахурамазда, как же страшно, — на глазах Ясмин были слезы.

— Такова жизнь, госпожа. И удел высших понимать это. Вот ваш муж это понимает. Я все знаю о том, как был захвачен Аншан, как заманили в ловушку эламское войско, как разбили киммерийцев. Это высокое искусство, госпожа. Ваш супруг — настоящий мастер.

— Но разве подлость может быть угодна светлому богу? — спросила Ясмин.

— А если в результате этой подлости на эту землю не пришли ассирийцы и тысячи людей не погибли и не стали рабами? Что более угодно светлому богу, одна маленькая подлость или тысячи спасенных жизней? Ответьте себе на этот вопрос, госпожа? Пошли бы вы на подлость, чтобы спасти детей? Или свою честь?

— Пошла бы, — сказала побледневшая Ясмин, твердо сжав губы. — Продолжай, Сукайя.

На следующее утро после прибытия Ясмин домой.

— Открывайте, — великий царь молотил в дверь спальни огромным кулаком. Он бы ее сломал, но Пророк сделал выводы, и для этого нужен был таран.

Макс, протирая глаза, открыл дверь в спальню и был буквально сметен Ахеменом и Камбисом, которые кинулись обнимать сестру.

— Ясмин, сестра, цела?

— Цела! Задушишь, бык здоровый!

— Мы тут чуть с ума не сошли! — ревели братья.

— Слушай, может, поедим сначала, а то прямо из постели вытащили, — сказал Макс, зевая.

— Да полдень уже!

— Кому полдень, а кто и всю ночь трудился, — резонно заявил Пророк.

— Да я уже сказал слугам, суетятся, — успокоил Камбис.

После сытного завтрака, объединенного с обедом, Макс сыто откинулся на подушки и уставился на братьев.

— А из чего это у тебя рубаха, брат? — удивился Макс, узнав переливы шелка.

— Слушай, забыл тебе сказать. Ты не в себе был, мы к тебе не лезли. У нас через Бандар корабли из Синда поплыли, вот такую ткань привезли. Дорогая, сил нет. Два веса в золоте, хорошо хоть легкая очень.

— А как же то, что персы презирают роскошь?

— А где ты роскошь увидел? — резонно возразил царь. — Рубаха, как рубаха. Я ее вообще купил из-за того, что в ней блохи не заводятся. Могу я, как царь, себе позволить, чтобы меня блохи не кусали? Я может, об этом всю жизнь мечтал.

— А мыться чаще? — намекнул Пророк.

— Это для баб, — отмахнулся царь. — Рассказывайте все от начала до конца.

За десять дней до этого. Вавилон.

— Представляешь, еще одного наемника нашли. Говорят, его к столбу привязали, живот распороли и туда живую крысу зашили. — Голос стражника слегка подрагивал.

— Ой, конец нам, — запричитал второй, — да куда же мы вляпались с тобой?

— Да не ной, как баба, может, и не доберется он сюда, — звучал рассудительный голос.

— Наемники тоже так думали, — ныл второй. — По кабакам, небось, награду пропивали, хвалились, сколько на одном похищении денег подняли.

— Господа стражники, — сказала в смотровое окошко Ясмин. — А если бы у вас три таланта золота было, что бы вы сделали?

За дверью воцарилось молчание.

— Какие три таланта, ты о чем, глупая баба?

— Но ведь вы сами, господа стражники, рассказывали, что за мое освобождение три таланта дают. Палач ведь тоже человек, у него детки маленькие, деньги очень нужны. Ему три таланта очень пригодятся. У него мама старенькая и жена такая противная, я ее, если честно, терпеть не могу. Как он с ней живет, я не понимаю, право…