Дмитрий Чайка – Купец из будущего ч.1 (страница 33)

Больше всего Самослав боялся, что на торг не приедет Приск. С учетом того, что через месяц-другой они ждали полноценную войну с герцогом баваров, его товар просто не имел цены. Но, почтенный купец не подвел. Ведь у него было еще три незамужних дочери, и всем им требовалось хорошее приданное. Только так он мог сбыть их с рук, избавив себя, наконец, от ощущения, что живет в каком-то курятнике.

— Уважаемый Приск! — раскинул руки Самослав.

— Сиятельный герцог!— поклонился ему купец, немало удивив бывшего раба.

— Ты чего это мне кланяешься? — удивился Само. — Или забыл, кем я был у тебя?

— Я все помню, сиятельный, — спокойно ответил Приск, — потому и кланяюсь. И кухарка Венеранда свой поклон шлет. Она так за вас рада. Или не за вас… Я уже запутался, если честно.

— Передай ей подарок от меня, — сказал Самослав, достав из сумы на боку незатейливый серебряный браслет. А потом шутливо добавил: И не вздумай зажать. Проверю!

— Все-таки будет война! — невесело усмехнулся купец. — Как иначе ты сможешь это проверить? Ведь только-только жизнь стала налаживаться, новые виноградники выросли, дети подросли и родили своих детей. А ты хочешь привести на мою землю свое войско! Зачем тебе это? Разве ты не самый богатый человек в своих землях?

— А разве не ты продал сотни моих земляков, которые стали рабами в твоей земле? — задал вопрос в лоб князь. — Я уже не наивный ребенок, почтенный Приск. Такова жизнь. Ваши короли хуже диких зверей, и они скоро придут сюда. И тогда здесь запылают дома, и польется кровь. Они не щадят даже своих братьев и племянников в борьбе за власть, так что хорошего нам ждать от них? Разве не они убили многие тысячи твоих земляков? Разве словенский народ разорял твою страну много лет? Короли франков — вот кто настоящий враг твоего народа. Не я!

— Что ты хочешь сейчас сказать? — побледнел Приск. — Власть — она от бога! Это все знают!

— Я пока ничего тебе не говорил, — спокойно посмотрел на него Само. — Но я обязательно скажу. Время еще не настало. Ты привез то, что мне нужно?

— Да, да, конечно! — засуетился купец. — Смотри!

По его знаку слуги развернули кожи, которыми были укрыты товары на телегах, и восторженному взору Само предстало неописуемое сокровище. Полсотни плетеных панцирей, шлемы, заготовки щитов, ножи-саксы и наконечники копий. Князь с шумом выпустил воздух из груди, ведь он, как ему показалось, не дышал целую вечность. На второй телеге лежало железо в слитках, хорошее, чистое железо, отбитое от шлака. Не та ноздреватая дрянь из болотной ржавчины, что выплавляли здесь. Это было отличное сырье для кузниц молодого княжества.

— Как тебя франки выпустили с таким-то грузом? — дал петуха Само. Его горло моментально пересохло.

— Когда я соврал им, что ты будешь воевать с баварами, то с меня даже обычную взятку не стали брать, представляешь? — похвастался Приск. — Половиной обошлись! Бавары только на словах верны моему повелителю, а на самом деле их герцог самый что ни на есть король в своих землях. Он притворяется подданным короля Хлотаря, а король Хлотарь притворяется, что он его государь. И все довольны. Но франки просто мечтают, чтобы кто-то пустил баварцам кровь. Пусть это будешь ты, им все равно.

— Ведь тогда они станут слабы, и франки снова наложат на них свою лапу, как во времена короля Сигиберта, — задумчиво произнес Само. — Хитро. Чужими руками, значит… Ну, ни хрена не меняется в этом мире. Так ведь ты не соврал, почтенный. Война будет, и очень скоро.

— Это не все, князь, — усмехнулся купец. — Я привез бондаря, кузнеца, кожевника и три семьи крестьян. У них с собой семена и рассада. Их начал сгонять с земли местный епископ, а я обещал им… Жизнь без налогов на десять лет обещал.

— Лук! Чеснок! Капуста! — восторгу Само не было предела. — Вот угодил, так угодил, почтенный! Я заплачу тебе, как обещал!

— Заплатишь, конечно, — с плотоядной улыбкой ответил купец. — Но это еще не все. Я хотел бы представить тебе уважаемого Деметрия, отставного тагматарха войска базилевса Ираклия.

— А, простите за серость, тагматарх — это кто? — спросил Само, с любопытством рассматривая крепкого черноволосого мужчину лет сорока с обветренным лицом и уверенным взглядом офицера, так знакомым князю по прошлой жизни.

— Я командовал пехотной тагмой, герцог, — хрипловатым голосом ответил на латыни Деметрий. — Две сотни скутариев в тяжелом вооружении и две сотни легких бойцов-псилов с луками, пращами и дротиками. Это и есть тагма. И я прошел этот путь с рядового воина.

— Ты нанят, — протянул руку Самослав. — Что с ногой?

— Персидское копье, — криво ухмыльнулся Деметрий. — Бегун теперь из меня совсем никудышный. Что я буду зарабатывать, служа тебе? Купец сказал, что не меньше, чем в армии базилевса.

— Не меньше, уж точно, плюс доля в добыче, — кивнул Само. — Задери штанину, я хочу посмотреть ногу.

Деметрий рывком поднял штанину, показав уродливо искривленную голень.

— Херня! — жизнерадостно, но непонятно для окружающих, ответил князь. — Помимо жалования, я обещаю тебе, что к следующей весне ты снова будешь ходить, как раньше.

— Но как? — глаза отставного военного чуть не вылезли из орбит. — Лекарь сказал, что я обратился поздно, и кости срослись неправильно. А где в армянских горах я нашел бы хорошего врача? Меня мои парни и так еле вытащили. Два месяца на телеге в обозе ехал.

— Узнаешь, — многообещающе сказал Само. — Мы договорились?

— Мы договорились, — твердо ответил Деметрий, который почувствовал, как необъятная задница богини удачи, которую он лицезрел последние пару лет, удаляется от него с немыслимой скоростью. Никогда еще у него не было такого стойкого ощущения, что жизнь налаживается. И даже то, что герцогу на вид было всего лет восемнадцать, его не слишком смущало. Должны же быть у начальства какие-нибудь недостатки.

Ярилин день. День летнего солнцестояния, 20-21 июня. Позже был назван днем Ивана Купалы в честь Иоанна Крестителя.

Глава 18

Горница в княжеском тереме была снова полна народу. Две пригожие девки, взятые в землях лемузов, суетились, накрывая на стол. Княгиня, притягивавшая взгляды своей красотой и богатством украшений, подавала еду мужу сама, вызывая у окружающих легкую дрожь. Уж больно была хороша, и даже довольно заметный животик ее не портил.

Бояре сшитого на скорую руку княжества будут держать совет. Сегодня их стало больше, чем в прошлый раз. За общим столом теперь сидел Велемир, который так и не расстался с волчьей шкурой, что носил на плечах с юных лет. На него опасливо косились, но никто резкого слова не сказал. Во-первых, он теперь как бы свой, а во-вторых, это было просто опасно для жизни. Авторитет князя, победившего такого бойца, взлетел до небес и находился теперь где-то в стратосфере. Также за этим столом сидел теперь Гизульф, староста, выбранный родами германцев, что жили на западе княжества. Могучий мужик с бородой лопатой отличался редким здравомыслием и основательностью. Лангобарды и баварцы решили, что их все устраивает и готовы были дать две сотни своих парней в войско словен. Идти под руку герцога Гарибальда у них не было ни малейшего желания, не для того они из-под этой руки в свое время уходили. Новая жизнь, которая пришла к ним вместе с новым князем, была куда более сытой, безопасной и справедливой, чем раньше. И германцы сделали свой выбор. Самослава поначалу это немало удивило, но потом он вспомнил, как на занятиях по марксизму-ленинизму делал доклад по зарождению капитализма. Запомнилась и фраза из трудов Ильича, что «нации — неизбежный продукт и неизбежная форма буржуазной эпохи общественного развития». Буржуазной эпохи нет, а значит и национального самосознания быть не может. Неглуп был Ленин, весьма неглуп, зря только позабыли об этом. Это самое национальное самосознание вообще только в восемнадцатом веке появилось, и то не везде. Мусульмане вон до сих пор религиозную идентичность куда выше национальности ставят. А про иудеев и речи нет. Люди всех рас и цветов кожи называют себя евреями, и ничуть по этому поводу не парятся. И да, создали вполне неплохую страну.

Также за общим столом сидел пришлый ромей, который вызывал всеобщее любопытство. Он понимал словенскую речь, ведь в войске базилевса было много наемников–псилов из этого племени. Говорил он, правда, с акцентом, но разве это имело значение…

— Уважаемые! — Отсалютовал князь кубком. — Пить сегодня будем мало, зато много будем думать. Беда идет на нашу землю. Баварский герцог ополчение собирает и пойдет на нас сразу после сбора урожая. Ему наше богатство — как кость в горле. Хочет лапу наложить на нашу соль, на торг, забрать скот и поля. Всех нас он сгонит с земли, или обложит данями. Все, кто в походе попадет в плен, станет рабом и будет продан в земли франков. Там чума и оспа гуляет, им всегда рабочие руки нужны. У нас месяца полтора-два, не больше. Кто скажет слово первым?

Бояре хмурились. Противопоставить войску баваров им было особо нечего. Сколько они соберут бойцов? Ну, три тысячи, не больше. А герцог может и все восемь привести. И из них сотен пять с мечами будут, в доспехе и шлемах, да конницы еще столько же. Его в этих землях только авары и били, но конных стрелков у хорутан не было и быть не могло. Какая в лесах конница?