Дмитрий Чайка – Когда рушится мир (страница 23)

Хельга не поняла ничего, но оказалась на коленях, и неумело давясь, делала то, что от нее хотел Арнульф. Не так, ох не так она представляла себе первое знакомство с интимной жизнью. Она слышала об этом от подруг, которые, хихикая, сплетничали друг о друге, но сама такого опыта не имела. Она ведь девушка из хорошей семьи. Как можно! И теперь такое!

- Ни хрена не умеешь, сучка, - сказал Арнульф, и быстро развернул ее задом, разорвав невесомые кружевные трусики.

Хельга закричала, ей стало очень больно.

- Да ты у нас целочка, - сказал сопящий сзади водитель. – Ну, кто бы мог подумать. Что ж, дядя Арни научит тебя жизни.

Дальше все было, как в тумане. Арнульф был пьян, и закончить начатое не мог очень долго. Когда, наконец, он ушел, истерзанная Хельга лежала на полу в забытьи. Она даже плакать не могла. У нее болел весь низ, но хуже всего было осознание себя тряпкой, которой только что вымыли грязный пол. Хельге было так плохо, что она даже о маме забыла. Она поплелась в бойлерную, чтобы смыть с себя эту грязь. Но та не хотела уходить, и чем больше Хельга мылась, тем грязнее казалась самой себе. Мама! Хельга, с трудом переставляя ноги, поднялась наверх. Ей даже идти было больно. Мама уже не дышала. Хельга зарыдала вновь. И откуда же у нее еще берутся слезы? Сколько она так просидела, Хельга потом так и не могла вспомнить. Из состояния прострации ее вывел голос брата, стоявшего в двери.

- Хельга, сестренка, что тут произошло? Что с тобой?

- Тут много всего произошло, братец, - ответила Хельга, смотря на него потухшим взглядом. – А со мной все хорошо, со мной ничего не случилось. Совершенно ничего…

Глава 13

Майор Эль-Суфи старательно привел себя в порядок, и теперь смотрелся в зеркальце с легким отвращением. Он был довольно красив, и именно поэтому на него положила глаз страшненькая дочка одного из вельмож Империи. Сейчас ему было противно смотреть на себя, но деваться некуда. Второй лейтенант был кругом прав, он вынужден был это признать. Местные жители, все как один, выглядели бродягами и оборванцами. Его аккуратный внешний вид резал бы глаз. Он вышел из подъезда и свернул за угол. Тут его ждали проводники, обещанные лейтенантом Биличем. А вот и они. Парень и девушка. Невысокие, худые, с правильными чертами лица, даром, что оборваны и изрядно пованивают. Майор скривил нос. Девчонка, если отмыть, была очень хороша, и майор сверлил ее плотоядным взглядом.

- Если не перестанешь на меня пялиться, то я пущу тебе кровь и оставлю на улице, - бесцветным голосом сказал девчонка. – Брату пригодятся твои ботинки.

Эль-Суфи вздрогнул, почуяв то, что вложила девчонка в эти слова, сказанные нежным голоском. Равнодушие к нему и его возможной смерти он почуял. Она, действительно, была способна пырнуть его ножом, разуть, скормить собакам и спокойно лечь спать, как будто ничего не случилось. Именно это он и прочел в ее огромных прекрасных глазах, опушённых густыми ресницами.

- Каков план на сегодня? - спросил майор у парня, отводя глаза от девушки. Вот демоница!

- Сначала по району проведем, собакам покажем. Они на тебя глаз положили еще тогда, когда ты сюда шел, да Хельга их уняла.

- Да? – сказанное стало неприятным сюрпризом для майора. Так он этой оборванке еще и жизнью обязан. Может, врет парень? А, с другой стороны, зачем? Не просит же за это ничего.

- За подозрительных чужаков награда обещана. За живых, - ответил ему парень на незаданный вопрос. – Так-то нам на тебя насрать. Хотя ботинки да, козырные. Как надумаешь продать, скажи, я куплю.

- Пока не планирую, - хмуро ответил майор.

- Ну, может, на тот берег прогуляться решишь, - пожал плечами парень. – Или в пригород, где сектанты. Предупреди по-братски. Тебе тогда уже все равно будет, а мне пригодятся.

Эль-Суфи покоробило такое отношение к его возможной смерти, но он смолчал. Видимо, эти ребята видели такое, что возможная смерть была далеко не худшей участью. Они пошли по району, остановившись по движению руки Хью. Через пару секунд из-за угла появился пес, и парень проговорил:

- Это свой, это не добыча.

Майор мог поклясться светлым Богом, что в глазах пса мелькнуло понимание, и он, отвернувшись, потрусил дальше по улице. Демоны! Да что же это такое? Его пробил пот.

- Стой, - внезапно сказал Хью. – Ты пахнешь страхом, дальше нельзя идти. Успокойся.

- Чем я пахну? – оторопело спросил Эль-Суфи.- Да ты себя-то нюхал? Разит, как от помойки.

- Ты чужак, и нам платят, чтобы мы тебя выгуливали - еле сдерживаясь, ответил Хью. – Но, если ты не завалишь хавальник и не уберешь свои грязные мысли от моей сестры, я порежу тебя на ленты. Ты меня понял, имперская крыса?

До майора не сразу дошло, что парень сказал это на чистейшем персидском языке, и даже со столичным акцентом. Нарочитая грубость не могла скрыть того, что в образование этого оборванца когда-то были вложены очень приличные суммы. Да кто же они такие?

- Ты что-то сказал про запах. Возможно, я плохо тебя понял, - миролюбиво сказал майор. Не стоило с ними ссориться, он решил не обострять.

- Собаки живут не так, как мы, - терпеливо ответил на родном языке Хью. – Они существуют в мире запахов, и мы должны это учитывать, если хотим жить. Мы только что остановились, потому что я уловил запах псины. Этот пес зашел с наветренной стороны, потому что был дружелюбно настроен и сыт. Он дал нам почуять себя заранее. Если он хочет напасть, поверь, то засядет строго с противоположной стороны, и ты его увидишь только тогда, когда он повиснет на твоей правой руке.

- Почему на правой? – тупо спросил Эль-Суфи, уже смутно понимая, каков будет ответ.

- Ты правша? – спросил Хью.

Майор кивнул. Ответа не последовало, все было и так ясно.

- Поэтому у левши в такой ситуации шансов чуть больше, - пояснил Хью. – Но только чуть. Собаки сначала атакуют правую руку, но обычно они охотятся стаей, поэтому в одиночку отбиться почти невозможно.

- У тебя такое случалось? – с любопытством спросил майор.

- Да, и я тогда остался жив только потому, что левша, - ответил Хью.

- Расскажешь? – спросил майор. – Мне тут жить, такое знание может быть полезно.

– Дело было так…, - вздохнул Хью, поглядывая на неприметный камешек, лежавший на земле.

***

55 день Катастрофы.

Хью и Хельга по-прежнему жили в родительском доме. Маму они похоронили в садике, сзади, и огромный роскошный дом даже пугал их своей мрачной пустотой. Как оказалось, Хью не зря закончил ту школу, ненависть к которой он сохранил в своем сердце навсегда. Единственным предметом, который ему сейчас пригодился, было фехтование. Зачем им его преподавали, не смог бы ответить никто, даже многоуважаемый ректор. Но у него никто не спрашивал, дураков не было. Скорее всего, это была дань традиции, спортивная подготовка и намек на элитарность в одном флаконе. Как бы то ни было, ребята выходили оттуда с хорошей координацией движений и приличным глазомером. Правда, через пару лет вся эта наука благополучно забывалась, как и вообще все, чему обычно учат в школе.

Особенно запомнился Хью один из преподавателей фехтования, старый низенький японец, который, качая головой, говорил им:

- Не гонитесь за эффектностью движений. Вам нужен результат.

В его традиции бой заканчивался за один-два удара. Как позже выяснил Хью, это было из-за скверного качества металла на его островах. Японские воины не могли себе позволить долгое фехтование, меч просто гнулся. Но дед был хорош. Когда шли показательные бои, он выносил всех, просто обозначая удар деревянным бокеном по кисти или горлу. Смотреть на это было невыразимо скучно, но главное Хью понял. Не хрен выделываться, простой убей своего противника. Это и стало новой жизненной философией брата и сестры, и именно благодаря ей они остались живы. У папы была приличная коллекция холодного оружия. Ведь он, как и все богачи-простолюдины, пытался добавить себе веса с помощью статусных атрибутов. А вот ничего огнестрельного в доме не держали, и это было очень плохо.

Они ели два дня назад, да и едой это было назвать сложно. Хью просто обокрал квартиру в соседнем доме, где еще жили люди. Чудом сохранившуюся горсть муки в стеклянной банке они залили кипятком и выпили получившуюся болтушку. Сейчас их мутило от голода так, что перед глазами плыли разноцветные круги. На сестру было больно смотреть. Она превратилась в тростинку, нежные когда-то щеки стали впалыми, и только огромные голубые глаза с густыми ресницами, казалось, стали еще больше на исхудавшем личике.

В двери кто-то начал ковырять ключом, но открыть не смог, она была заперта на засов.

- Принцесска, открывай! Соскучилась? – раздался крик на улице.

Хельга сжалась в комочек, а в ее глазах плеснулся ужас. Пережитое снова пронеслось перед глазами, и ее непременно стошнило бы, если было бы, чем.

- Кто это? – недоуменно спросил Хью. – У него есть ключ!

- Это Арнульф, - ответила сестра. – Он бросил нас тогда, он не поехал за тобой, и из-за него мама погибла. Если бы я дала ей тогда воды, то, может, она бы осталась жива… - Хельга говорила полную ерунду, но ее уже понесло. Она заревела белугой, вспоминая тот день.

Брат мало что понял из невразумительных объяснений сестры, но поверил ей свято. Эта неблагодарная сволочь имела отношение к смерти их мамы. Он упруго поднялся и взял тяжелый палаш с полуторной заточкой, который снял с экспозиции в гостиной. Им он уже несколько раз отгонял от дома мародеров. Патроны закончились в городе уже через пару недель, и серьезные парни, у которых они еще были, теперь берегли их, как зеницу ока, охраняя запасы награбленной еды. Еда! В голове снова помутилось от голода.