Дмитрий Чайка – Когда будущее стало чужим (страница 35)

Впервые в жизни Атаульф понял в полной мере значение расхожего выражения «ватные ноги». Он их больше не чувствовал. У него было ощущение, что еще шаг, и он упадет. Тем не менее, Атаульф двинулся в сторону от берега, переставляя ноги с видимым усилием. А бронеход, явно потеряв к нему интерес, развернулся в сторону и помчал, поднимая пыль.

Атаульф добрел до небольшого городка, который жил самой обычной жизнью. Глухой угол на окраине Европы всколыхнула невиданная доселе активность военных. В местечке, где главной новостью до сих пор был очередной приплод у кошки, быстро меняющиеся события обсуждались день и ночь. Уж больно непривычно все это было.

Таксист, который вез Атаульфа к сестре, трещал без умолку. Оказывается, тут все были убеждены, что Ингланд накрыла какая-то неведомая хвороба, которая не трогает детей. Поэтому император и король, дай светлый бог здоровья их величествам, позаботились о своих людях, и ввели неслыханно жесткий карантин. Да, они видели, как бронеходы расстреливают машины, лодки и людей, но они, жители Кента, только за. Вдруг и сюда эта зараза придет. Убереги Бог!

Такси остановилось около дома сестры ровно в тот момент, когда Атаульф уже почти решил убить эту болтливую скотину. Но тому повезло, они приехали раньше. Атаульф постучал в дверь, ему открыла сестра.

— Ты? — она пугливо прикрыла рот. — Но карантин? Болезнь!

— Нет никакой болезни, Эльза, — устало ответил Атаульф. — Это все вранье. Нас наказал император за то, что этот болван Эдмунд разрабатывал какое-то секретное оружие. Нашу страну просто стерли с лица земли ракетным ударом. Заплати водителю и скажи, наконец, что с моими детьми? Они добрались?

— Милдрет наняла такси. Она такая умница у тебя. Они спят, — сестра уже взяла себя в руки. — Конечно, проходи, братец!

— И не забудь, сестра, я гощу у тебя уже две недели! — сказал Атаульф, когда закрылась дверь.

7 день катастрофы. Брант.

— Ты не понимаешь, — говорил Брант пожилому фермеру, который сурово смотрел на них. — Вы все еще ничего не поняли. Скоро из городов побегут люди. Десятки тысяч людей. Они просто сметут вас. Сколько у тебя патронов? Ну, сотня, ну две! А что будешь делать потом? Ты и твоя семья сидите одни, и на милю вокруг ни души.

— А ты — мой спаситель, что ли? — с кривой усмешкой спросил фермер. — Ты такой же городской урод, который просто убежал первым, когда почуял проблемы. Мои сыновья тоже сбежали в город, не хотят гнуть спину на земле. Бездельники!

— Да, я — твой спаситель! — убежденно сказал Брант. — Во-первых, я знаю, как спрятать запасы зерна, пока не пройдет основная волна. Во-вторых, я знаю, что делать дальше.

— Что еще за волна? — спросил фермер. — Он был недалек, и масштаб проблем не осознал.

— Подумай, терпеливо сказал Брант. — Сейчас из всех городов побегут голодные люди. Они готовы на все ради еды и тепла. Через месяц начнутся холода, и люди будут замерзать прямо на улице. Долго ты продержишься тут со своей женой?

— Сколько я продержусь, мое дело. Проваливайте! — фермер был непреклонен.

— Да, идите отсюда, прощелыги, — поддержала мужа старая неопрятная баба, жена видимо.

Брант хотел что-то сказать, но не успел. Раздался выстрел, и фермер упал. Вторым выстрелом была убита его жена. Брант удивленно оглянулся, и увидел злые глаза Айкена.

— Ты рассчитывал, что он зарыдает тебе в плечо? — осипшим внезапно голосом спросил Айкен. — Это было неизбежно.

— Не рассчитывал, поэтому и машину с нашими семьями оставил так далеко, — честно признался Брант, — но убивать не хотел до последнего.

— Ножом в грудь, каждый! — дрожащим голосом сказала Эйлин.

— Зачем это? — удивился Брант.

— Надо научиться, — пояснила Эйлин. — Потому что больше так тянуть не получится. Убивать придется сразу, или убивать будут уже нас.

— Она права, — хмуро сказал Осмонд.

Он достал нож и неумело попытался воткнуть его в грудь старухе. Нож вошел на сантиметр.

— Не могу, — расстроено сказал он. — Еще раз.

И он, примерившись, с хеканьем вогнал нож по рукоять.

— Советую сделать то же самое, — посмотрел он на друзей хмурым взглядом. — Как будто руку тянет назад в последний момент.

Ребята вогнали свои ножи в трупы стариков, по несколько раз каждый, и расползлись по кустам. Их отчаянно рвало, до судорог, до желчи. Все же, они не были убийцами, и их изрядно трясло. А вот Бранта почему-то не рвало, и это всех удивило.

— Этих надо оттащить подальше, потом закопаем. Скажем родителям, что ферма была пустой, сказал Брант.

Ребята взяли стариков за ноги и потащили в густой подлесок, ярдов за двести от фермы. Через четверть часа, матери парней уже прибирались в доме, который был довольно запущенным. Они сделали вид, что не услышали выстрелов.

Следующие пару дней они провели, вкалывая, как каторжные. Все съестное, что было на ферме, включая запасы зерна, нужно было спрятать. А с этим были проблемы, его было, с одной стороны, слишком много, а с другой, слишком мало для голодной оравы, которую они ждали со дня на день. За эти два дня они убили уже десяток голодных людей, что пришли сюда из соседнего городка, и еще десяток семей, в которых были крепкие мужики с прямыми руками, оставили жить на ферме. Дальше залетных уже убивали топорами новенькие, так их повязали кровью. Им всем нужно было продержаться до весны и посеять новый урожай.

Запасы гашеной извести, найденные на ферме, пошли в дело. Один из пришлых мужиков, Вульфред, был неплохим каменщиком, и быстро показал, как из извести, песка и глины сделать кладочный раствор. Работа закипела, благо строений из кирпича, что можно было развалить, было в округе предостаточно. Четверо же друзей начали налеты на соседние фермы, выгребая там все запасы подчистую. Несчастным владельцам давали выбор — уезжать с ними или оставаться и ждать голодную смерть. Убивать, к счастью, никого не пришлось. Даже фермеры всё уже поняли. Забирали не только еду, но и стройматериалы, инструмент и топливо. Один из фермеров, который уже смирился с судьбой, видя толпы голодных людей на дорогах, показал Бранту склад с химией, где была известь.

Ферма начала превращаться в небольшую крепость. Они не ставили стены вокруг, как в замке, это было просто невозможно. Они просто соединили стенами надворные постройки и заложили окна, выходящие на улицу. На ферме уже проживало полсотни человек.

— Парни, нам нужно съездить в одно место, — сказал Брант.

— Куда это? — заинтересовались друзья.

— Я тут служил недалеко, — ответил он. — Вдруг моя часть уцелела, она расположена в лесу. Тогда заберем оружие. Я ведь специально привел вас сюда.

— Это далеко? — загорелись глаза парней.

— Миль десять, — ответил Брант. — Выезжаем с вечера, надо осмотреться на местности. Берем с собой еще пятерых.

— А ты знаешь, что делать-то, парень? — пятеро мужиков, что они взяли с собой, смотрели на худощавого Бранта с явным недоверием.

— Унтер-офицер, командир отделения в роте специальных операций. Третий гвардейский полк его королевского величества, будь оно неладно, — криво усмехнулся Брант. — Часовых резал на войне с Сассексом.

— Ты не рассказывал! — хором сказали удивленные друзья и Эйлин.

— А тут нечем гордиться, — хмуро сказал Брант. — Те люди нам ничего не сделали. Просто наш королек захотел еще землицы.

Картина выглядела следующим образом. Казарму накрыло ракетным ударом. Уцелел десяток солдат, что были в нарядах и карауле. Еще десяток раненых они вытащили из-под завалов. Запасы оружия, патронов и еды были нетронуты. Один бронеход из трех, прикрепленный к роте, выглядел целым. И все солдаты без исключения, даже раненые, к ночи были мертвецки пьяны. Они ограбили паб в соседней деревне и теперь храпели, испуская ртом и носом немыслимые рулады.

Резать этих идиотов не стали. Просто, когда те проснулись, то увидели собственное оружие, направленное в их похмельные рожи.

— Ну что, бойцы, — участливо сказал Брант. — По королевскому уложению, что полагается за пьянство на службе, помним?

— Трибунал и штрафные роты, — облизнув сухие губы, сказал здоровенный мужик, явно сверхсрочник на контракте. А ты, щегол, кто? Королевский судья, не иначе?

Раздался выстрел, и голова говорившего разлетелась, как арбуз, забрызгав сидящих рядом. Эйлин с нервной улыбкой смотрела на дымящийся ствол пистолета, который дал ей Брант.

— Ой! — сказала она.

Все прекрасно поняли, что она сделала. Это было необходимо. Неформальный лидер в этом коллективе проявился сразу, и он должен был быть убит. Иначе проблем не избежать.

— Спасибо, Эйлин, — вежливо поблагодарил Брант. — Но ты же забрызгала рядового… Как тебя, рядовой?

— Ати Мердок, второе отделение, — простучал зубами тот.

— Ты же забрызгала рядового Мердока. А скажи, рядовой, кто тут старший по званию?

— Все рядовые, только этот… — он мотнул головой в сторону убитого, — этот был капралом.

— Тогда старший я, — сказал Брант, — я в звании унтер-офицера. Есть возражения?

Возражений не последовало.

— Кто-то знает, что происходит?

Как и ожидалось, никто ничего не знал, офицеры погибли сразу же. А что делает солдат, если нет офицера рядом, и никто не гоняет с утра до вечера? Правильно! Он начинает морально разлагаться, чем они тут все сразу же и занялись.

— Тогда я доложу обстановку, бойцы, а вы примете решение. Нашей страны больше нет, короля больше нет, электричества нет, заводов нет, еды нет. Из оружия есть только то, что осталось вот в таких небольших частях, как эта.