Дмитрий Чайка – Князь из будущего. Часть 2 (страница 9)

Войско авар построилось на битву, с любопытством рассматривая полукровок, которых раньше и за людей-то не считали. Всадники переговаривались, презрительно поглядывая в сторону врага. Они и не слышали, чтобы эти черви сражались в доспехе, словно знатные воины, имеющие десяток семей словенских рабов. Хан поднял руку, и с флангов потекли конные лучники, который в неспешной рыси начали расстреливать противника. Тот не остался в долгу и выдвинул им навстречу свои отряды. Строй аварской конницы шагнул вперед, постепенно набирая ход, а длинные копья, украшенные флажками, начали опускаться вниз.

Тут то и заметил тудун Эрнак несколько странностей, отчего его настроение ухудшилось еще больше. Во-первых, копья полукровок были длиннее, во-вторых, держали они их подмышкой, а не двумя руками, как делали все нормальные люди и, в-третьих, на левой руке у них был каплевидный щит, который острым краем закрывал ногу почти до стопы. И это было скверно.

Отборный ханский отряд и он сам пока в битву не вступали. Они вступят в бой там, где будет нужен решающий удар. Отряды, построенные по родам, ударят по всадникам врага. Знатные воины, одетые в доспех, недоступные для стрел, собьют с коней лучников, проломят строй и начнут теснить врага. А потом в самое слабое место ударит кулак тяжелой конницы, рассекая войско на две половины. В пролом строя вклинятся лучшие воины, враг побежит, а лучники вновь вступят в дело, преследуя его. Или наоборот, если враг окажется стоек, легкая конница пустится бежать, а противник, сломав строй, бросится догонять ее и попадет под фланговый удар панцирной кавалерии.

Так было всегда, и так должно было случиться сегодня. Но не случилось. Центр вражеского войска, закованный в доспех, набрал неслыханную скорость. Не воевали так никогда, не было нужды мчаться, загоняя коня. Неспешный шаг и почти фехтовальные уколы копьем – вот тактика тяжелой конницы, что не менялась уже больше тысячи лет. Но полукровки, пустившие коней быстрой рысью, ударили своими длинными копьями, выбив из седел полсотни всадников сразу. Хруст копий, сломанных страшным ударом, разнесся по полю, оглушив опытнейших воинов. Неужто враг лишился оружия? Но те взяли в руки булавы и начали крушить аварские шлемы и доспехи, отбиваясь от их копий щитами.

– Проклятье! – заревел Эрнак. Центр его войска был практически смят, а тела сбитых с коней всадников топтали подковы мораванских коней, перемешивая человеческую плоть с травой и пылью. Это было не по плану. – Вперед!

Полусотня отборных ханских воинов, одетая в железные пластины доспеха, перебросила копья со спины, где они висели в петле. Яркие флажки трепетали у наконечников, а воины тронули пятками коней, движением колен направляя боевого друга. Тяжело держать поводья, когда в руках копье длиной восемь локтей. Все пошло не так! Опытнейшие воины не смогли переломить ход сражения. Ведь полукровки воевали непривычно. Они таранили всадников длинными пиками и при этом даже не думали вылететь из седла под копыта коней. Странные седла, непривычно глубокие, с высокой задней лукой, были тому причиной. И только тогда хан Эрнак понял, что битва проиграна. Длинные копья ломались то и дело, но размен был не в пользу авар. Одно копье на одного воина. И, зачастую, те, кто ломал копья, уходили в тыл, откуда возвращались с новым оружием.

– Отходим! – заревел хан, но в пылу сражения кто услышит голос одного человека. Раздался сигнал рога, и всадники – авары отхлынули от мораванских порядков, чтобы привычно собраться для следующей атаки.

– Труби отход! – заорал хан. – Отход!

Его отряд рубился в самой гуще, там, где уже никто никого не таранил. Тут просто не было места для этого. И вот именно здесь великолепная выучка знатнейших воинов Паннонии дала о себе знать. Они играючи отбивали удары копий противника, целя в незащищенные места и подсекая острым лезвием наконечника ноги вражеских коней. Опытный всадник умел не только бить копьем сверху и снизу. Он мог рассечь горло соперника, распороть ему ногу, оставив того истекать кровью, или провести укол в лицо. Теперь уже полукровки посыпались с коней, встретив противника куда более высокого класса, чем они сами. И только начавшийся отход легкой конницы спас множество мораван. Полукровки, подчиняясь сигналу, разошлись в стороны, а в ханский отряд ударили свежие всадники, сбивая цвет аварского войска с коней.

– Хан, уходим! – крикнул Бури, рубившийся рядом. Его нукер Ирхан крутился где-то сзади, выпуская стрелу за стрелой.

– Уходим! – сплюнул хан, который с огромным трудом отбил копье, которое должно было проткнуть его насквозь.

Войско авар бросилось наутек, привычно стреляя, развернувшись назад. Опытные воины умели отступать, ведь это обычный маневр, которым они владели в совершенстве. Сегодня боги не на их стороне. Пятая часть всадников потеряна убитыми и ранеными, а значит, нужно отходить. Мораване не стали преследовать их, ведь тогда победа может стать горше, чем поражение. Авары стреляли, повернувшись назад, ничуть не хуже чем, глядя вперед. Смельчаки, которые попытались их преследовать, быстро отстали, поймав стрелу или лишившись коня. А вот ханский отряд, застрявший в гуще сражения, уже окружали, и счет шел на какие-то минуты.

– Уводи хана, батыр Нури! – сказал Добрята, подскакав к ним. Тяжелых всадников, измотанных боем, вот-вот охватит кольцо врага. – Дай мне свои стрелы, и уходите отсюда.

– Ты спятил, мальчик? – удивленно посмотрел на него воин.

– Дай стрелы и уводи хана, – повторил Добрята. – Нас вот-вот перебьют. Уходите на лесную дорогу. Вон там, справа!

Доспешная конница скачет совсем небыстро. Лошади устали, а сзади идет немаленький отряд врага на свежих конях, который попытается догнать их и перестрелять издалека. Мораване пошли наперерез, оттесняя Эрнака и его воинов от остального войска. Им нет нужды спешить, нужно лишь отрезать ханский отряд от основной армии, а потом тремя-четырьмя волнами загонщиков навязать уставшим коням такой темп, что они просто падут от изнеможения, превратив грозных всадников в жалкое подобие воинов. Ведь ни один из них, с тех пор как им исполнилось пять лет, не делал и двух сотен шагов подряд. В голове Бури и Эрнака эти мысли мелькнули одновременно, и оба тут же поняли, что хочет сделать отчаянный мальчишка, рискующий своей жизнью ради них.

– Если выживешь, я тебя щедро награжу! – просипел хан, горло которого было забито сухой пылью. Добряте отдали два колчана стрел, а отряд ушел в сторону, отрываясь понемногу от полукровок.

Мальчишка остановил коня, наложил стрелу на лук, и уже через мгновение услышал обиженное ржание. Он попал. Добрята сделал еще три выстрела, смешав ряды нападающих. Они рассыпались цепью, а он пустился вскачь, выбивая на скаку одного коня за другим. Он за этот день не убил ни одного человека, в этом Добрята был совершенно уверен. В него тоже летели стрелы, и уже пара штук ткнулась в короткую кольчугу, что была надета под безрукавкой из козьей шкуры. Добрята зашипел от злости, когда трехлопастная стрела ударила его в спину. Больно! Еще несколько стрел ткнулось в кольчужную попону, которой был накрыт его конь, а одна чиркнула по остроконечному шлему, что был у него на голове.

Отряд мораван резко замедлился, потеряв десяток лошадей, а Добрята, что пустил своего коня в галоп, уже встал на узкой лесной дороге, взяв в в ладонь пять стрел сразу. У него будет две четверти часа. Сначала он расстреляет тех, кто пойдет на него в лоб, потом они пустят кого-нибудь в обход через чащу. Тут нельзя замешкаться, иначе его пристрелят из кустов в упор, как куропатку. Затем он отойдет на тысячу шагов и снова подождет смельчаков. А потом повторит это еще раз, и еще. А потом надо будет уходить, потому что у него просто закончатся стрелы. Но это будет уже неважно. Хан успеет уйти, и это именно, что нужно было Добряте. Как иначе попасть в ближний круг к высшей аварской знати? Нужно удивлять! И Добрята пустил веер стрел, безжалостно раня ни в чем не повинных коней. Князь будет доволен им, он был в этом абсолютно уверен.

Глава 6

Июль 625 год от Р.Х. Новгород.

Лето выдалось нежарким, да и весна порадовала дождями. Новые косы, сделанные мастером Максимом на государевой мануфактуре, в которой он был пайщиком, сотнями разошлись по словенским весям. Сочная трава собиралась в высокие стога, радуя глаз селян. Сколько раз пришлось бы раньше поклониться той траве, чтобы серпом такую гору сена нарезать? А ведь сейчас уборка началась, и счастливчики, получившие косы, свысока поглядывали на соседей, страдающих от лютой зависти. Это ж какое облегчение мастер Максим всему рабочему люду сделал, и не вымолвить! Старосты чуть не в драку лезли, чтобы те косы вперед других получить, но их пока больше десятка на волость не давали. Слишком мало было тех кос, хоть и работали кузнецы почти без сна, зарабатывая на неделю столько же, сколько за месяц раньше.

По весям раздали и новые хомуты, которые позволили запрячь коней в соху или плуг, смотря что за почва была. Не возьмет тяжелый галльский плуг пронизанную корнями лесную пашню, а вот там, где леса не было уже давно, его ножи поднимали толстые пласты нетронутой земли, обещая небывалые урожаи. Масса скота, что пригнали из истребленных аварских родов, паслась на пару, удобряя его для будущего посева. Мужики, которые помнили голодные зимы, что были еще десять лет назад, мяли в руках тугой колос и благодарили богов. А вот молодежь, что вошла в пору, уже и не ведала другой жизни, считая, что соль – это приправа для еды, а от тухлой рыбы и вовсе воротила нос брезгуя. Детишки, что живы остались благодаря той соли, уже подрастать начали, и свадьбы играть, угрожая через три поколения превратить безбрежную лесную чащобу в гигантское пшеничное поле.