Дмитрий Чайка – История Брунгильды и Фредегонды, рассказанная смиренным монахом Григорием ч. 2 (страница 25)

- Святые угодники! – прошептал в испуге Вилли. – Тут же вчера леса не было. Я же своими глазами луг видел. Спаси святой Мартин и бог Водан!

- Ты пьяный, что ли? – подозрительно посмотрел на него товарищ. – Как это лес может за одну ночь вырасти? Слышишь, колокольчики звенят! Это наших коней на опушке пасут. Нет, ты точно пьяный! И почему ты, сволочь этакая, без меня пьешь? Вот не стыдно тебе?

Их беседу прервал ангон, который с хрустом пробил грудную клетку говорившего, и тот упал замертво. Следом прилетело еще несколько дротиков, один из которых попал в шею Вилли, который только собрался крикнуть что-то, но не успел. Он с булькающим хрипом упал на землю рядом с товарищем, не увидев, как молодые деревца и кусты придвинулись еще ближе к лагерю.

Вилли не знал, что минутой ранее майордом Ландерих шепнул Фредегонде, обряженной в кольчугу и шлем:

- Пора начинать, моя королева! Солнце встает.

- Ну, так начинай, - ответила ему королева, сжав в руках восьмилетнего сына, который сидел перед ней на коне, и тоже был одет в кольчугу, подогнанную по росту. – Смотри внимательно, мой маленький король. Мама научит тебя побеждать. Я же обещала тебе.

Войско подошло к спящему лагерю почти вплотную, прикончив олухов-часовых, а потом связки ветвей были отброшены в стороны, а над полем разнесся рев боевого рога. Франки Нейстрии с криком бросились вперед, разя мечами, топорами и копьями мечущихся спросонья врагов. Завязавшиеся кое-где схватки заканчивались быстро, ведь тот ужас, что почувствовали воины из Бургундии и Австразии, словно сковал их члены. Они видели, как умирают вокруг их товарищи, и теперь хотели лишь одного – бежать отсюда куда глаза глядят. И вот огромное войско, что привел к Суассону герцог Винтрион, побежало во все стороны, теряя припасы, оружие, а иногда и саму жизнь. Ведь жалкая полусотня всадников, что была у королевы Нейстрии, с гиканьем и свистом рубила бегущих. Ландерих же с десятком бойцов припустил за герцогом Винтрионом, который на хорошем коне уходил от погони. Догнать его шансов практически не было.

- Уйдет, черт! – сплюнул Ландерих. – Он налегке, а мы в доспехе. Возвращаемся! Руби эту сволочь.

Всадники вытащили длинные мечи-спаты, что с римских времен служили кавалерии верой и правдой, и начали свою смертельную карусель. Конники топтали и рубили обезумевших от ужаса воинов, орущих чуть ли не на десятке разных диалектов. Тут были речные франки из-за Великого леса, тюринги, алеманы, бавары, саксы, бургунды и римляне из Аквитании. Брань и мольбы о пощаде неслись к небу, но оно не слышало, как и всегда, впрочем. Подданные со всех концов гигантского королевства Хильдеберта пришли на зов своего повелителя, и гибли сейчас из-за изощренного коварства королевы Фредегонды. А ведь как все хорошо начиналось…

Двумя неделями ранее. Шампань. Австразия.

В окрестности города Мо стекались отряды со всех земель Галлии и Германии. Грабить запретили строго-настрого. Местный правитель Винтрион, сменивший в свое время герцога Лупа, сам знал толк в хорошем грабеже, а потому пообещал лично отвернуть виновным все, что можно. Ему было жаль своих земель, куда сейчас стекались и толпы дикарей из восточных лесов, и сотни зажиточных франков во главе своих старост-центенариев. Тысяч семь, а то и все десять придут сюда. Больше для похода на нищее Руанское королевство и не нужно. Баба, мальчишка-король и пять захолустных городов, вот и все королевство. Но все равно, клич, что прошел по германским лесам, вывел оттуда подросшую молодежь, что не успела сложить головы в итальянских походах. Казалось иногда, что люди там не заканчивались никогда, столько их являлось на первую же возможность повоевать и пограбить. Огромное разномастное воинство запрудило окрестные луга и поля, безмерно раздражая горожан и селян, которые все равно страдали от столь неприятного соседства.

- Надо уводить отсюда эту сволочь, - сказал сквозь зубы герцог своему товарищу Авдовальду, когда проводил очередного отца опозоренной дочери. – Они же тут все разнесут.

- Еще не все подошли, - возразил ему Авдовальд. – С юга отряды ждем.

- Да демоны с ними, - сплюнул Винтрион. – Нас все равно вдвое больше. Кого там эта баба по своим лесам и болотам соберет? Мы их и так раздавим.

- Это точно, - поддакнул Авдовальд. – Тогда давай выход назначать. Они же тут в округе разорили все вчистую. Пусть в землях Хлотаря грабят.

Не прошло и трех дней, как длинная змея, разбитая на землячества и роды, поползла по дорогам Шампани. Она двигалась на запад, в сторону Суассона, который спешно затворил свои ворота и готовился к обороне. Что с того, что здесь тоже были земли короля Хильдеберта. Для тюринга или франка из-за Леса все едино, ограбят и не поморщатся. Селяне, услыхав о приближении огромной армии, погнали в лес скотину, и там же спрятали все ценное, что было в домах. Они еще помнили славные походы недоброй памяти короля Сигиберта, после которых травой зарастали поля, а их хозяева ели потом ту самую траву, если повезло остаться в живых. А уж если идут германцы-язычники, то пиши пропало. Для этих ребят и вовсе разницы нет, кого грабить.

Так случилось и в этот раз. Все земли, через которые частым гребнем прошли воины Винтриона, были обчищены до нитки. Герцог встал лагерем у деревеньки Друази, воинам нужно отдохнуть перед последним рывком на земли Нейстрии, точнее ее жалкого огрызка, который приказано было раздавить. А особенно важным в том походе было доставить к госпоже королеву Фредегонду живой или мертвой. Лучше живой, конечно. Уж очень госпожа хотела ей в бесстыжие глаза посмотреть, когда она на дыбе повиснет. Не забыла Брунгильда, по чьей милости мужа лишилась.

А пока в лагере раздавались довольные голоса, и разносился запах жареного мяса. Кое-где истошно визжали бабы, которые не успели скрыться в лесу. Ну что ж, в следующий раз умнее будут. Герцог довольно обозревал свое воинство, у него были самые хорошие предчувствия. Они не покидали его до самого рассвета.

***

В то же самое время. Руанское королевство.

- Нам нужно уговорить этих людей пойти умирать за тебя, сын мой, - сказала Фредегонда, внимательно глядя в глаза мальчику с длинными русыми волосами, заплетенными по-воински, в косы. – Ты все запомнил из того, что я тебе говорила?

Хлотарь кивнул с серьезным видом. Они почти не расставались. Когда умер дядя Гунтрамн, мальчик ждал. Он надеялся, что мама придет за ним, как обещала, и вот, не прошло и недели, как к старому дворцу в Париже подкатила украшенная резьбой повозка. Из нее вихрем выскочила немолодая, одетая в драгоценный шелк женщина, которая быстрым шагом пошла по коридорам прямо к его покоям. Старые римские термы, перестроенные под жилье великим Хлодвигом, стояли крепко, и до сих пор во всем Париже не было здания лучше. Никто не посмел остановить королеву, наоборот, все уступали дорогу и кланялись. Ее хорошо помнили здесь. Помнили и боялись.

- Мама! – радостно закричал мальчишка, узнав ее сразу же.

- Сыночек! – она почти задушила его в объятиях, а из глаз женщины, которую страшились многие мужи в королевстве Франков, потекли слезы радости. Она нечасто позволяла себе плакать на людях. Но сегодня это не имело значения, и суровые дядьки, ходившие за маленьким королем с рождения, не могли нарадоваться, видя счастье своего воспитанника.

- Вы со мной? – в глазах Фредегонды слезы сменились сталью. – Король уезжает немедленно.

- А вещи? – растерянно сказали воспитатели. – Собраться же надо.

- Тогда собирайте и привозите, - отрезала она.- Мой сын уезжает прямо сейчас. Он не будет сидеть тут и ждать убийц.

- Убийц? – выпучили глаза дядьки.

- Убийц, - обронила Фредегонда, которая сжала ладошку единственного из своих шести детей, кто остался в живых.

Хлотарь запомнил этот день на всю жизнь. Еще неделю они тряслись потом в скрипучем возке, пока не приехали на виллу Водрей, где жила мама после убийства отца.

- Не верь никому, - исступленно шептала она, сжав руками его голову и впившись ему в глаза пронзительным взглядом. – Ни одной живой душе не верь, кроме меня и Хуппы. Хуппе лишь потому можно верить, что истинный он душегуб и грабитель, и без моей защиты его казнят тут же.

- Значит, королю такие люди рядом нужны, которые без него сгинут, мама? – спросил не по годам разумный мальчишка, который с детских лет вынужден был опасаться за свою жизнь.

- Конечно, сынок, - кивнула она тогда. – Ведь все прочие продадут тебя за земли или золото. Как продали нас с тобой после смерти отца. Кое-кого уже настигла моя месть, кто-то уже умер, а остальных придется убить тебе.

- Но я не умею, мама, - растерялся Хлотарь.

- А я тебя научу, - успокоила его Фредегонда. – Если не научу я, то научит жизнь, но ты можешь погибнуть раньше. Уж слишком могущественные у тебя враги.

- Тетя Брунгильда? – спросил мальчишка. – Она хочет моей смерти?

- Да, - кивнула мама. – И ее сын, и ее внуки. Все они твои враги, и тебе не будет покоя, пока они живут на этом свете.

- Я их всех убью, мамочка, - заявил Хлотарь. – Я не хочу умирать.

Вместо ответа мама снова сжала его в объятиях, а из ее глаз потекли слезы. Слишком часто она плакала в последнее время, это было совсем не похоже на нее. А еще через месяц к ним пришла весть, что король Хильдеберт собирает воинов из Австразии и Бургундии, чтобы пойти походом на Руанское королевство. И они с мамой стали действовать.