Дмитрий Чайка – Град на холме (страница 20)

— Это место, господин! — услышал я уверенный голос, когда на следующий день мы дошли до великолепной бухты, куда впадали две реки сразу.

Купец Пифей, который остался здесь, чтобы выбрать землю для обещанного им Сити, жадно смотрел на полуостров, известный мне как будущий Саутгепмтон. Губа не дура. Место и впрямь шикарное. Строиться можно на возвышенности, обдуваемой ветрами. Здесь куда лучше, чем на соседних островах, состоящих из болотистых низменностей, комариных туч и густых лесов. На одном из таких островов и стоял будущий Портсмут, и обустраивать такое место мне не по карману. У меня и без того свободной земли много.

— Ты хочешь построить город здесь? — показал я на гавань.

— Да! Да! — горячо уверил меня седовласый купец. — Лучше места и не придумать. До Кельтики ближе на день, земли этих негодяев венетов легче обойти, а остров Векта1 прикрывает гавань от штормов.

— Хорошо, — сказал я, подумав, — Ты получишь место для Сити. Но у меня просьба будет. Привези несколько толковых управляющих имениями. А еще привези тех, кто умеет осушать болота. Я их озолочу.

— Поищем, игемон, — с серьезным видом кивнул купец. — Вы хотите обустроить эту землю, как я погляжу.

— Хочу, — сказал я. — Скоро приедут женщины и дети моего рода. Мне нужно их где-то разместить. Пока поживут в Каэр Эксе, но скоро там станет совсем тесно. На острове Векта полно хорошего камня. Мне нужны корабли для его перевозки.

— Мы уже закладываем лес на просушку, игемон, — кивнул Пифей. — Предлагаю верфь построить прямо здесь. Нет места лучше. Лес рядом, а если не хватит, получим по реке сколько нужно.

— Хорошо, — кивнул я. — Я привезу семьи прямо сюда. Займись этим, Пифей.

— Я… — тут купец замялся. — Я бы уже уехал, игемон. Дела же стоят. Да, у меня сыновья толковые, но ведь хозяйство большое, нельзя его без глаза оставлять. Я строителя опытного привез, и каменщиков. Они и разметят все как надо, и работу наладят. Только людей дайте.

— Не боишься возвращаться? — спросил я его. — Ты думаешь, в Сиракузах слепые и глухие сидят?

— Боюсь, игемон, — лицо купца искривила гримаса. — Мы и так по лезвию меча идем. Платим только за то, чтобы жить. Если так дело дальше пойдет, то нужно будет продавать все и уходить насовсем. А ведь у меня полсотни кораблей. Они от Кубы до Синда ходят.

— Делай здесь базу, — повел я рукой. — Тебя на Альбионе никто не обидит, любую защиту получишь. А если кто не заплатит, уступишь долги мне, а уж я их взыщу.

— А можно так? — жадно спросил он.

— Можно, — усмехнулся я.

— А если казна не платит? — он вытянул толстую шею вперед, сразу став похож на перекормленного гуся.

— И с казной разберемся, — захохотал я. — Сахаром возьму, если не заплатят. Кто мне помешает?

— Я сюда старшего сына пришлю, игемон, — уверил меня купец. — И безнадежные векселя привезу. Там кое-кто из купчишек под крыло к новым вельможам забился и обнаглел до крайности. Почем возьмете?

— Половину после вычета расходов, — сказал я, и Пифей поморщился.

— Немного верну, едва ли треть, — поморщился он.

— Это только сначала, — успокоил я его. — Потом дело веселей пойдет, и я процент снижу. Тут ведь главное — репутацию приобрести. Раз корабль в море возьмем, два возьмем, а потом начнут платить. Я тебя уверяю.

— Договорились, — кивнул Пифей.

— Ну, раз все решили, — сказал я, оглядывая напоследок место будущей столицы, — то поехали домой. Нас там уже, наверное, заждались.

В Каэр Эксе мы попали только через две недели. Дорога туда, а если быть точным, то едва заметное направление, идет вдоль южного берега, аккурат через Дуроноварию, столицу дуротригов. Пришлось провести неделю там, съесть несметное количество полбяной каши и выпить бочку мутного пива. А еще пришлось посидеть почетным гостем на свадьбе и рассудить дела о потраве чужого поля, о нежелании одного негодяя жениться на девке, которую сам же и лишил невинности, и о краже стельной коровы. Все это было так весело, что когда я уезжал оттуда, у меня уже начинал дергаться глаз. Но увы, такова участь любого мелкого царька, особенно наместника Единого бога. Люди в один миг уверились, что богу больше делать нечего, кроме как искать украденных коров и пристраивать в хорошие руки их слабых на передок дочерей. Ну а с другой стороны, на кой-еще власть нужна? В этих землях она крепка лишь тогда, когда имеет ценность для людей. Это нужно понимать.

В нашем городке было на редкость многолюдно. Оказалось, что вернулся Агис, посетивший с дружеским визитом остров друидов, а сразу после этого освободившиеся корабли ушли в устье Сены, чтобы забрать женщин из рода Ясеня и наш скот. Перевозка все еще идет, и я прямо сейчас вижу, как по сходням тянут за веревку упирающуюся корову. У меня зафрахтовано два гиппогога, корабля для перевозки лошадей, и они ходят без остановки, увеличивая мой и без того немалый авторитет. То есть стадо. Размер стада коров равен размеру авторитета. У нас так.

— Мама!

Я вошел в собственный дом и остановился, чувствуя, как в груди поднимается какая-то теплая волна. Красивая, молодая еще женщина смотрела на меня с нежностью и любовью, а я впервые за долгое время почувствовал себя мальчишкой. Я ведь пока и есть мальчишка, хоть и рос вдали от семьи. А ведь эта женщина мне малознакома, я же почти не видел ее с тех пор, как уехал в гимнасий. Только вот чувствую, что она любит меня всей душой, и от этого мне становится невероятно хорошо. Словно вырванный раньше кусок сердца на положенное место встал.

— Бренн! — два визжащих белокурых чертенка бросились на меня и повисли на шее. Гленда и Уна. У старшей уже титьки начали расти, я чувствую их через тонкую шерсть платьица. Младшая еще совсем ребенок. Тощая, как щепка, и с глазами в пол-лица.

— Девчонки! — я растаял, как мороженое на солнце. — Подросли-то как! Совсем уже невесты!

— У меня жених есть! — гордо заявила Гленда. — Почти уже о приданом договорились. Мамка сказала, сговорит меня скоро.

— Да вы с ума сошли? — я отстранил кроху с торчащими в разные стороны косичками, оглядел воробьиное тельце и сказал. — Никаких женихов! Мала еще!

— Да что ты, сынок, — удивленно посмотрела на меня мать. — Ей почти тринадцать весен. В самую пору вошла. Не в шестнадцать же ей жениха искать? Или ты ее старухой хочешь выдать?

— В шестнадцать, не раньше, — кивнул я. — Тощая какая, сама смотри. Помрет в родах.

— И Эпона то же самое говорит, — мать похлопала налитыми густой кукольной синевой глазами. — Не знаю даже… Отец не против был.

— Кстати, — прервал я ее. — Что в наших землях творится?

— Война к нам идет, — мама протянула мне письмо. — Отец сказал, как полбу соберут, клейтов с семьями, скотом и инструментом повезут сюда. Попросил земли приготовить.

— Приготовим, — рассеянно сказал я, разворачивая письмо. — Лучшие земли отдам роду. Я тут один островок приглядел, Векта называется. Там не земля, а заглядение. А пастбища какие! Баранов можно четыре раза за год стричь. Сказка!

— Да неужто четыре! — мама доверчиво всплеснула руками, а Эпона прыснула в кулак.

Мать и сестры говорили что-то, стрекоча как сороки, но я уже их не слышал, погрузившись в чтение.

«Здравствуй, сын. Новостей хороших у меня для тебя нет. Ванакс Клеон в нескольких сражениях тавринов, бойев и инсубров разбил, а Медиолан взял. Два его легата тронулись из Неаполя, перешли Тибр и двинулись на север. Вульчи, Вейи и Перузия не стали сдаваться, и они их просто обошли, оставив на потом. Пизу и Популонию блокировали с моря и суши, и они открыли ворота. Покорение севера Италии теперь лишь вопрос времени. Клеон оставит там два легиона, а сам пойдет через Медиолан на аллоброгскую Генаву2. Оттуда его войско через земли секванов выйдет прямо к нам. Я собираю всадников со всей Кельтики. Мы будем биться за свою землю, но благоприятного исхода я пока не вижу. В прямом сражении нас уничтожат. Прими наших людей, зерно и скот. В землях рода Ясеня Клеон найдет лишь пустыню, а если мне хватит дара убеждения, то и в остальных землях тоже. На материк не суйся, это моя отцовская воля. Тут и без тебя есть кому сложить голову. Отважными дурнями Кельтика, слава богам, пока не оскудела. Обними за меня мать и сестер. Жди новых вестей.»

— Понятно-о, — протянул я, сворачивая письмо в трубочку. — Значит, отец решил вообще всех эвакуировать, даже крестьян. Однако… Ну да ладно, у меня теперь земель много. Я же тут наследую налево и направо.

— А кому ты наследуешь, сыночек? — удивленно спросила мама. — Разве у нас тут родня есть?

— Полно, ма, все люди братья, — сказал я. — И на нашу родню просто мор какой-то напал. Не успеваем хоронить. Зато теперь есть куда своих расселить. Эпона!

Моя жена поняла все без слов и повела меня в дальнюю комнатку, которая служила нашей казной. Щелястая дверь, закрытая на простую щеколду, скрипнула и пропустила меня в здешний Форт Нокс, стену которого при сильном желании можно расковырять отверткой. Тут что-то изменилось.

— Э-э-э… — протянул я. — Мне кажется, или этих сундуков здесь раньше не было?

— Не было, — кивнула Эпона и откинула одну тяжелую крышку за другой.

— Неплохо служители богов живут! — присвистнул я, увидев золотую и серебряную посуду, кошели с монетой, ларцы с кольцами, серьгами и ожерельями.