Дмитрий Чайка – Аптекарь (страница 44)

— Так ты учительница? — поразился.

— Наверное, — она отвернулась, смахнув непрошенную слезу. — Не помню. Мне снится иногда, как я мелом какие-то формулы на доске пишу. А ведь я не то, что формул не знаю, я даже в столбик складывать не умею и читаю по слогам. Ладно, иди, Вольт, и будь осторожен. Там по твою душу люди приехали. Поговорить хотят. Это очень плохие люди, я их знаю.

— Вот даже как? — удивился я. — А я уж было подумал, что популярный такой стал, раз меня в хозяйскую ложу зовут. Спасибо, Оль. Я думаю, Хтонь после вашего представления и рванет. Там большой амулет в конце срабатывает, он и запустит инцидент.

Я поднялся в ложу, где толпилось множество народу, в том числе и из той породы, которую я всегда ненавидел и боялся. Бандиты. Не тупое бычье, налитое наглостью и стероидной силой. Бандиты настоящие. Они всегда вежливы и спокойны, а каждое их слово весит, как силикатный кирпич. Они не станут угрожать, повышать голос и использовать мат. Это ниже их достоинства. Но если с ними не прийти к взаимопониманию, то им достаточно только мигнуть, чтобы человек исчез навсегда. Спасибо, Оля, век не забуду. Минуты, чтобы дойти до ложа, мне хватило подготовиться к этому разговору.

— Вечер в хату! — громогласно заявил я, и в мою сторону повернулись недоумевающие лица. — Я тебя, Шерхан, конечно, уважаю. Ты мужик в авторитете. Но елки-палки! Зачем сегодня-то таких людей собирать? Они ведь все трупы.

— Ты это о чем, паренек? — обратился ко мне совершенно неприметный мужичок в возрасте, который и был в этой компании главным. — У нас к тебе вопросы имеются. Двое серьезных ребят пропали, и кое-кто полосатый утверждает, что ты имеешь к этому отношение. Не хочешь нам ничего рассказать?

— Хочу, — ответил я, чувствуя, как разрывает татау на руке. — Вас позвали в ловушку. Но лучше я покажу! Тебе ведь умирать сегодня. Так напоследок полюбуешься.

— Ты что несешь, зеленый урод? — морда Шерхана окаменела. — Я тебя сейчас на ленты порежу. Тебе серьезные люди приехали вопросы задать. Ты чего с темы съезжаешь?

— Этих людей скоро разорвут на куски, — ответил я. — Хтонь вот-вот выплеснет прямо сюда. Ты их специально позвал сюда именно сегодня? Ты им денег должен, что ли?

— Что за подстава, Шерхан? — прошипел бандит. — . У меня амулет из Нахичевани есть. Парень или правду говорит, или очень сильно верит в свои слова.

— Никакой подставы, Мамука, — Шерхан даже шаг назад сделал. — Я понятия не имею, что этот малахольный несет.

— Пойдемте, господа, — позвал я бандитов. — Я покажу кое-что.

Мы вышли на улицу, за пределы цирка, где уже вовсю играла музыка и танцевали насмерть перепуганные кошко-девочки. Вот-вот раздадутся последние аккорды, а амулет, лежащий в основании арены, выбросит в эфир чудовищное количество силы, создав какую-нибудь особенно затейливую иллюзию для развлечения пресыщенных зрелищами богачей.

На улице довольно светло, и все видно как на ладони. Свежий порыв ветра ударил нам в лицо, заставив закрыть глаза. Он гнул могучие деревья почти до земли, бросал в нас сорванные листья. Из чащи смотрели тысячи голодных глаз, а рассевшиеся на ветвях цапли то и дело орали свое «Кра-а! Кра-а!». Две черных, как ночь пантеры вышли из леса и сели рядышком, глядя прямо в душу непроницаемыми, словно камень глазами. Я вижу магический свет, которым залиты их тела. Пантеры выглядят почти одинаковыми, но та, что справа, немного поменьше. Это Лилит…

— Хозяин! — поклонился я, прижав руку к груди. — Хозяйка!

— Глазам своим не верю! — изумленно пророкотал Шерхан, а Мамука обеспокоенно переглянулся со свитой.

— Ну, — подмигнул я бандитам. — Теперь поняли, с кого спросить надо? Я ведь никто, обычный аптекарь с района. Меня Шерхан просто под молотки сует. Он же у нас главный кукловод. Тут без него тут даже муха на муху не залезет. Он вас сюда пригласил, чтобы свои вопросы порешать. Ну, что твой амулет говорит?

Самое смешное, что каждое мое слово было правдой. Я никто? Никто. Шерхан кукловод? Еще какой. Он их сюда пригласил? Конечно. Не я же. Главное в этом деле расставить правильные слова в таком порядке, чтобы смысл их стал неправильным. Мамука посмотрел на свой перстень, который сиял ровным светом, и на его лице появилась свирепая ярость. Он беспомощно вертел головой по сторонам, понимая, что попал в западню. Он не маг, но чуйка у таких людей на высоте.

— Сука! — заорал Шерхан, отбросив меня ударом когтистой лапы.

— Это была моя лучшая рубашка, — укоризненно сказал я ему, когда поднялся с земли. Я успел принять свои зелья. «Каменная кожа» и «Сила медведя» сегодня со мной.

— Ноги! — сквозь зубы произнес Мамука, но в этот момент амулет ударил в небо зарядом огромной мощи, закружив на арене тысячи прекрасных птиц и подняв танцовщиц в воздух.

— Поздно, уважаемые, — развел я руками. — Уже началось.

Хтонь дрогнула, словно живое существо. По ней пробежала волна из потоков разноцветных искр, а в полусотне метров от меня из земли рванули к небу тонкие зеленые побеги, растущие с немыслимой скоростью. Они тянули к нам свои жадные руки, поползли змеей по земле, на глазах наливаясь жизненной силой. Первые цапли сорвались с веток, а из лесу выплеснуло чудовищно огромную меховую волну, которая покатилась в нашу сторону. Все это заняло какие-то доли секунды, и первым сориентировался Шерхан. Он со скоростью спринтера бросился к парковке, а вслед за ним побежали и бандиты, безуспешно палившие ему в спину.

Я тоже побежал на парковку, глядя, как насмерть перепуганная Оля лихо заруливает на минивэне к заднему входу, и туда запрыгивают кошко-девочки. Видимо, она их все-таки предупредила. Я встал позади автобуса, раскинув руки крестом. Цапли и бобры огибали меня по дуге, а девчонки, у которых, видимо, произошло внезапное обострение умственных способностей, завизжали.

— Вольтик, миленький! Вытащи нас из этой задницы!

Я залез на крышу минивэна и сел, вцепившись в открытый люк.

— Гони! — заорал я. — Не останавливайся, что бы ни случилось!

Минивэн рванул с места, а я окинул взглядом развернувшуюся вокруг битву. Чаша цирка, где собралась большая часть гостей, напоминала кипящий котел. В наступающей тьме воздух над ареной дрожал от ярости заклинаний. Сотни цапель пикировали туда с неба. Они сгорали на лету, когда их разрезали светящиеся нити и сети. Они замерзали и падали вниз ледяной глыбой. Большая часть птиц погибла, но часть меньшая прорвалась внутрь, и бой кипел уже там. Из цирка доносился женский визг, ругань аристократов и выстрелы охраны.

На парковке тоже было весело. Какая-то знатная дама, увешанная бриллиантами, била наотмашь водяной плетью, рассекая на куски тела рвущегося к ней зверья. Огромная цапля превратилась в копье, но водяной вихрь схватил ее в паре метров от волшебницы, небрежно разорвал пополам и распался на капли. Подбежавший слишком близко курвобобр попал под едва заметное движение ладони и развалился на две части. Куски его тела на срезе были гладкими и блестящими, как стекло.

Неподалеку от женщины сражался молодой аристократ в щегольском костюме. Он бил в наступающую звериную волну небольшими шариками огня, отчего цапли переворачивались в воздухе и тяжело шлепались на асфальт. С бобрами получалось хуже. Когда на него бросился целый десяток, аристократ успел убить всего пятерых, а шестой успел вцепиться ему в ногу и повалить на землю. Уже через секунду над упавшим телом колыхался целый ковер из бобровых тушек.

— А ну, пошел на хер! Тут свои! — заорал я на грызуна, который побежал параллельно нам и уже прицеливался, как бы половчей вцепиться в колесо. Курвобобр посмотрел на меня и замедлил ход. По-моему, на его морде появилось виноватое выражение.

Цапли, радостно пикировавшие сверху, огибали микроавтобус по дуге, с любопытством вглядываясь в его содержимое и разочарованно щелкая зубастыми клювами. Они летели рядом, вгоняя девчонок в такую истерику, что от их воплей я чуть не оглох. Но опасаться было нечего. Видимо, ауры Хозяина, отпечаток которой я нес, хватало для того, чтобы нас не считали добычей.

— Ишь, ты! — искренне восхитился я. — Мужик!

Шерхан, прижатый к машине, сесть за руль не успел. Он отстреливался до последнего патрона, а когда пистолет защелкал вхолостую, рывком открыл багажник и достал оттуда двуручный меч. Пикировавшей прямо на него цапле он отсек башку, а прыгнувшего бобра зарубил в полете. Он уже почти уехал, но крепкий малый из свиты Мамуки разрядил в лобовое стекло магазин короткого автомата, напоминающего Узи из моего мира. Шерхан упал лицом на руль, а его машина врезалась в припаркованный автомобиль.

— Оля, стой! — заколотил я кулаком по крыше.

— Зачем? Ты с ума сошел? — завизжала она.

— Вон того мужика видишь? — крикнул я ей в люк. — Который от бобров отстреливается? Около него останови.

— Я тебя убью, гад! — заплакала чернокожая эльфокошка, но ослушаться не осмелилась. Минивэн остановился в трех шагах от Мамуки, который выбирал, в кого из наступающих на него бобров выстрелить. Видимо, он уже почти пустой.

Я спрыгнул с крыши и встал между ним и бобрами. Грызуны остановились и удивленно вытянули мордочки, украшенные огромными желтыми резцами. Они явно были обижены.

— Это свой, — пояснил я бобрам и повернулся к бандиту. — В машину, быстро!