Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 91)
Зеленский может распорядиться этим своим капиталом как наилучшим, так и наихудшим образом, и это никак не уменьшит его подвига. Юрий Гагарин, как известно, не всегда был идеален в быту, нередко выпивал и даже, страшно сказать, изменял жене. Но бессмертие его имени обеспечено теми ста восемью минутами, которые он провел в космосе.
И потому нет ничего необычного в том, чтобы описанием этой ситуации занялась литература — мать всех искусств. Экономисту, военному историку, хроникеру тоже найдется дело, но только после того, как литература осмыслит главное.
Обычно я начинаю писать книгу, только если у меня есть последняя строчка. Легче всего было бы закончить ее так, как заканчивает свои речи Зеленский. Но у меня нет права на это, и не в этом цель.
А задача моя, в общем, формулировалась очень просто:
Musa gloriam coronat, gloriaque musam.
P.S.
Во многих русских книгах семидесятых годов — самиздатских и тамиздатских — содержался постскриптум: хотелось бы поблагодарить помощников и консультантов автора, но такая благодарность может стоить им свободы, если не жизни. Я никогда не думал (хочется написать «не смел надеяться»), что мне придется писать нечто подобное. Но редактора этой книги, своего любимого старшего друга, я назвать не могу. Гонорар за эту работу — поверьте, серьезную — может оказаться чрезмерным.
Не могу я поблагодарить и десяток первых российских читателей, указавших автору на множество его упущений. Им еще там жить и работать. Клянусь, друзья, в первом же российском издании... Но сейчас, когда — цитирую просто для фиксации духа времени — «Администрация президента России потребовала от подконтрольных Кремлю средств массовой информации перестать называть президента Украины Владимира Зеленского президентом. Требование касается всех типов медиа: от телеканалов до интернет-СМИ»... Черти ввели санкции за упоминание ладана. В этих обстоятельствах придется нам как-то обуздать тщеславие. Я и сам-то испытываю сильный соблазн подписать эту книгу «ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ».
Но всем огромное спасибо и низкий поклон.
Д.Б.
Послесловие
В самом начале сентября Дмитрий Быков прислал мне рукопись книги о Владимире Зеленском с просьбой сказать о ней несколько слов.
Я написал ему о своих впечатлениях сегодня утром. Думаю, что могу поделиться здесь с вами этими наблюдениями. Ведь речь идет о философском содержании новой книги, а не о личных делах.
Перед вами текст моего письма к Дмитрию (за вычетом нескольких личных абзацев).
«В первую очередь нужно сказать, что книга читается на одном дыхании. С первых же страниц Вам удается завладеть вниманием читателя и удерживать его внимание до самого конца повествования. Иногда повествование балансирует на грани развлекательного жанра, но никогда эту грань не переходит.
С другой стороны, меня не покидало ощущение, что передо мной какой-то новый жанр: смесь историософии с мифотворчеством, биографии (в солидной форме нон- фикшн) с литературным вымыслом («вымыслом» в самом благородном значении этого слова). Постепенно текст стал восприниматься мною еще и как разновидность теологического комментария (об этом — в конце письма).
Я не литературовед и мне лезут в голову избитые фразы о времени как главном герое и прочая, и прочая. Попробую перефразировать Гегеля: если философия — это схваченная в понятиях эпоха, то Ваш рассказ — эпоха, схваченная в творческом воображении. Причем творческое воображение у Вас облекается в форму документальной прозы и создает полную иллюзию реальности, ее «фактографического» изображения. Меня не покидало ощущение непрерывной игры: документальное исследование играло в «чудесную личностную историю», и мифотворчество маскировалось под беспристрастный и трезвый взгляд проницательного историка и летописца.
Текст дает читателю счастливую возможность поразмышлять вместе с Вами о событиях новейшей истории. Поразмышлять в меру серьезно, в меру иронично, в меру отстраненно и в меру пристрастно.
Когда я читал Вашу книгу, у меня все время вертелась в голове фраза Аверинцева: «Все могло быть прямо наоборот». Это я о Вашем образе Зеленского. Иногда, по ходу описания, легко поменять плюсы на минусы, героическое на комическое (и наоборот). Но Вы, разумеется, помните, кто сказал, что настоящий поэт умеет соединять трагедию и комедию. Вам это вполне удалось.
Боюсь, что к моменту публикации книги многие акценты могут радикальным образом поменяться. Вы и сами к концу повествования предсказываете для Зеленского сложные времена.
Я сам до сих пор не могу себе ответить на вопрос: а это хорошо или плохо, что президентом большой европейской страны стал комик, КВНщик, человек, совершенно не подготовленный к роли политического лидера? Особенно к роли лидера в «тяжелые времена».
До сих пор кажется, что у Зеленского получается справляться с ролью. Некоторые даже утверждают, что это как раз преимущество актера (да еще актера легкого жанра): оказаться в такое время на таком месте. В такой ситуации лучший выбор — хорошо играть свою роль.
Ведь политика изначально была связана с театром, с инсценировкой, с ритуалами, с традицией жестов и слов (в античности, Средневековье, раннем модерне). Только раньше это был «высокий штиль», величественные позы (недаром при дворе Короля-Солнце процветал балет), а с середины прошлого века политика стала превращаться в легкий (а иногда даже легкомысленный) жанр искусства. Сегодня политика – это массовое зрелище.
Скорее, скучный Шольц и безликий Сунак представляют собой исключение из правил. У Макрона красота жестов и всего отточенного профиля не в состоянии восполнить скудость личностного содержания. Нам подавай клинтонов, берлускони, трампов, джонсонов (которые борисы) и прочих шоуменов. Так почему же не Зеленский? И кто отличит сегодня игру от «реальности», маску от лица? Не знаю...
Кстати, о «Квартале» как своеобразном политическом театре Вы пишете в одном из разделов книги (по-моему, очень удачно и ярко).
Вы мечтаете о том благословенном времени, когда странами будут управлять актеры, художники и музыканты. Это своеобразная трансформация харизматической власти в артистическую. Я бы поддержал эту идею с оговорками. Когда граждане национальных государств будут настолько зрелыми, а сама роль государств будет настолько мала («минимум государства»), тогда всю государственную власть можно будет отдать актерам и художникам. Причем представителям легкого жанра.
В парламентах и госучреждениях будут происходить самые «архидурацкие» вещи (как в «Похвале глупости»), а граждане мира будут обходиться без политиков, без границ и без государств.
Кстати, подобная картина сегодня выглядит не так уж и утопично. Если верить пророкам технологической революции, политика и политическая власть действительно могут оказаться излишними. Тут бритва Оккама может сделать свое благородное дело онтологического и концептуального обрезания.
Возможно, сегодня мы переживаем последние судороги «серьезной» политики (с ее «геостратегиями», «национальными интересами», войнами и прочим музейным хламом). И тогда Зеленского можно описывать как предтечу новых времен...
Пока комик справляется с ролью политического лидера лучше, чем «настоящие» политики. Но, по моему ощущению, это очень убедительная иллюзия. При всех моих симпатиях к Зеленскому, политиков судят «по плодам». А плоды могут оказаться горькими...
Простите мое многословие. Если кратко: книга прекрасно, увлекательно и вдумчиво-философски выстраивает миф Зеленского. Но, поскольку мы находимся внутри мифа, история еще не закончена. И это обстоятельство связано с определенными рисками для книги и ее автора. Как если бы мы публично исполняли «Одиссею» еще до того, как Одиссей вернулся в Итаку. Действие не завершено. Герой еще в пути. Что с ним произойдет в каждый последующий момент повествования, мы не знаем. И возможно, во второй части романа знаки поменяются и акценты будут расставлены по- другому.
Но я понимаю, что Вы сознательно идете на эти риски. И, кстати, это придает всей книге особую привлекательность.
А теперь позволю себе несколько цитат и кратких комментариев.
Первые же предложения книги подкупают. «Прежде чем излагать чужую биографию, нужно хоть бегло коснуться своей. То есть объяснить, почему тебя вообще нужно слушать. Я опубликовал в своей российской литературной жизни около девяноста книг и среди них несколько биографий, главным образом писательских. Но читать меня стоит не поэтому».
Очень неожиданный ход (далее в тексте Вы очень хорошо обосновываете эту мысль). Но меня заинтриговало слово «нужно». Никогда не видел вещи так, как Вы их здесь описываете. Эта необходимая связь чужой биографии со своей собственной (автора и героя) никогда не была предметом анализа и подробного описания. Возможно, я ошибаюсь. Но это «нужно» здорово цепляет в самом начале книги.
«Эта книга пишется по совершенно другим причинам. Автор искренне хочет разобраться с главной тайной XXI века. Этот век за 22 года не предложил нам ничего более увлекательного. Ни ковид, ни массовое помешательство граждан России, ни поколебленная последними наблюдениями теория Большого Взрыва (оказывается, большинство дальних галактик никуда не разлетается!) рядом не стоят с загадкой Владимира Зеленского».