Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 50)
Им очень хотелось величия. Они ничего не имели против Украины, даже считали ее милой, трогательной. Галушки им нравились, горилка, песни народные. Но они отвыкли возражать, а многие — и думать. Те же, кто пытался думать, уверяли себя: это моя страна, и другой у меня нет. Наверное, наверху видней и мы не все знаем. Вдруг Украина действительно готовит нападение на Донбасс и мы чудом успели? Сюжет «Мы чудом успели» отрабатывался и в Праге в 1968-м, и в Афганистане в 1980-м, и в Приштине в 1999-м, и в Украине в 2022-м — судороги империи со все увеличивающимися интервалами. (Что-то будет в 2048-м? Или уже ничего не будет?)
В четыре утра 24 февраля Путин обратился к подданным, объявив о начале «спецоперации» (слово «война» не только не произносилось, но оказалось в России под запретом).
Мы видим, что те силы, которые в 2014 году совершили на Украине госпереворот, захватили власть и удерживают ее с помощью, по сути, декоративных выборных процедур, окончательно отказались от мирного урегулирования конфликта. Восемь лет, бесконечно долгих восемь лет мы делали все возможное, чтобы ситуация была разрешена мирными, политическими средствами. Все напрасно.
Что считаю важным дополнительно подчеркнуть. Ведущие страны НАТО для достижения своих собственных целей во всем поддерживают на Украине крайних националистов и неонацистов, которые, в свою очередь, никогда не простят крымчанам и севастопольцам их свободный выбор — воссоединение с Россией.
Они, конечно же, полезут и в Крым, причем так же, как и на Донбасс, с войной, с тем чтобы убивать, как убивали беззащитных людей каратели из банд украинских националистов, пособников Гитлера во время Великой Отечественной войны. Откровенно заявляют они и о том, что претендуют на целый ряд других российских территорий. Весь ход развития событий и анализ поступающей информации показывает, что столкновение России с этими силами неизбежно. Это только вопрос времени: они готовятся, они ждут удобного часа. Теперь претендуют еще и на обладание ядерным оружием. Мы не позволим этого сделать.
При этом в наши планы не входит оккупация украинских территорий. Мы никому и ничего не собираемся навязывать силой. Вместе с тем мы слышим, что в последнее время на Западе все чаще звучат слова о том, что подписанные советским тоталитарным режимом документы, закрепляющие итоги Второй мировой войны, не следует уже и выполнять. Ну что же, что ответить на это?
Напомню, что ни при создании СССР, ни после Второй мировой войны людей, проживавших на тех или иных территориях, входящих в современную Украину, никто никогда не спрашивал о том, как они сами хотят обустроить свою жизнь. В основе нашей политики — свобода, свобода выбора для всех самостоятельно определять свое будущее и будущее своих детей. И мы считаем важным, чтобы этим правом — правом выбора — могли воспользоваться все народы, проживающие на территории сегодняшней Украины, все, кто этого захочет.
(То есть они заходят спросить, вы поняли? Спросить украинцев, где они хотят жить. Для этого немного побомбить, а то никто прежде не спрашивал. — Д.Б.)
В этой связи обращаюсь и к гражданам Украины. В 2014 году Россия была обязана защитить жителей Крыма и Севастополя от тех, кого вы сами называете «нациками». Крымчане и севастопольцы сделали свой выбор — быть со своей исторической Родиной, с Россией, и мы это поддержали. Повторю, просто не могли поступить иначе.
(В третий раз повторяет, а с учетом предыдущего обращения — в шестой. — Д.Б.)
Должен обратиться и к военнослужащим вооруженных сил Украины. Уважаемые товарищи! Ваши отцы, деды, прадеды не для того сражались с нацистами, защищая нашу общую Родину, чтобы сегодняшние неонацисты захватили власть на Украине. Вы давали присягу на верность украинскому народу, а не антинародной хунте, которая грабит Украину и издевается над этим самым народом.
Не исполняйте ее преступных приказов. Призываю вас немедленно сложить оружие и идти домой. Поясню: все военнослужащие украинской армии, которые выполнят это требование, смогут беспрепятственно покинуть зону боевых действий и вернуться к своим семьям. Еще раз настойчиво подчеркну: вся ответственность за возможное кровопролитие будет целиком и полностью на совести правящего на территории Украины режима.
Теперь несколько важных, очень важных слов для тех, у кого может возникнуть соблазн со стороны вмешаться в происходящие события. Кто бы ни пытался помешать нам, а тем более создавать угрозы для нашей страны, для нашего народа, должны знать, что ответ России будет незамедлительным и приведет вас к таким последствиям, с которыми вы в своей истории еще никогда не сталкивались. Мы готовы к любому развитию событий. Все необходимые в этой связи решения приняты. Надеюсь, что я буду услышан.
Это сравнение появилось тогда во всей мировой прессе, но как не процитировать еще раз — ведь феноменально в смысле наглядности:
В течение долгого времени мы страдали от ужасной проблемы, проблемы созданной Версальским диктатом, которая усугублялась, пока не стала невыносимой для нас. Данциг был — и есть германский город. Коридор был — и есть германский. Обе эти территории по их культурному развитию принадлежат исключительно германскому народу.
Как всегда, я пытался мирным путем добиться пересмотра, изменения этого невыносимого положения. Это — ложь, когда либеральный мир говорит, что мы хотим добиться перемен силой. По свой собственной инициативе я неоднократно предлагал пересмотреть эти невыносимые условия. Все эти предложения, как вы знаете, были отклонены — предложения об ограничении вооружений и, если необходимо, разоружении, предложения об ограничении военного производства, предложения о запрещении некоторых видов современного вооружения. Вы знаете о предложениях, которые я делал для восстановления германского суверенитета над немецкими территориями. Вы знаете о моих бесконечных попытках, которые я предпринимал для мирного урегулирования... Все они оказались напрасны.
Это речь в рейхстаге 1 сентября 1939 года. Ох, не зря его фуражка украшает главный храм Минобороны.
Мы старались. Мы пытались миром. Нас все обманывали, грубо говоря — кидали.
У нас не осталось другого выхода, и сейчас мы всех убьем. Ответственность лежит на тех, кого убивают.
IV. Первый день
В половине пятого утра ракетные удары обрушились на Киев.
РФ наступала по четырем направлениям: с территории Крыма — на Одессу и Херсон, с севера — на Киев, с северо- востока — на Харьков, с юго-востока — на украинскую часть Донбасса.
Алексей Данилов обзванивал членов СНБО по мобильным телефонам. Спикера парламента Руслана Стефанчука он предупредил о необходимости вводить в стране военное положение.
Зеленский немедленно прибыл в офис. Первый звонок — по своему мобильному — он сделал Борису Джонсону и известил его, что Украина не собирается сдаваться. Первый разговор по специальному защищенному каналу состоялся с Байденом. Заседание Рады открылось в восемь утра, к девяти приняли законы о всеобщей мобилизации и военном положении. Депутаты просили о встрече с президентом, Арахамия ответил, что это маловероятно, но написал Зеленскому СМС. Тот ответил, что ждет глав фракций у себя. Около девяти главы фракций собрались на Банковой. На первом этаже ожидали журналисты, к ним вышли Михаил Подоляк и Алексей Арестович. На четвертом Зеленский предлагал спикеру Рады переехать на запад страны, против выступили Порошенко и бывший спикер Разумков: «Россияне скажут, что власть разбежалась». Решено было Стефанчука оставить в Киеве, а вице-спикера Корниенко отправить в одну из соседних областей. В этот момент вошли офицеры службы безопасности президента и сообщили, что в Печерском районе уже орудуют ДРГ (диверсионно-разведывательные группы) русских. Зеленского отвели в бункер.
Роман Акравец и Роман Романюк («Украинская правда») писали тогда, что решение президента не покидать Киев базировалось на двух предпосылках. Во-первых, Зеленский поверил докладам своей службы безопасности, а не паническим докладам западных разведок. Ему обещали, что русские не смогут взять Киев (и, как мы уже знаем, не смогли). Во-вторых, бункер был построен во времена СССР и рассчитан на прямое попадание ядерного снаряда. Зеленский справедливо рассудил, что он защитит его надежней, чем любая из европейских столиц. В бункере с ним постоянно находился костяк команды: Ермак, его первый заместитель Кирилл Тимошенко, часто бывали министр инфраструктуры Александр Кубраков (называемый «теневым премьером») и глава фракции «Слуга народа» Давид Арахамия.
Кабинет министров решено было эвакуировать. В Киеве остались министры внутренних дел, здравоохранения, инфраструктуры, энергетики и обороны. «Украинская правда» писала тогда, что нет лучшей метафоры Украины, чем этот поезд, увозящий министров неизвестно куда, с единственным охранником, вооруженным единственным пистолетом. Я бы сказал, что это метафора не только Украины, а всего мира по состоянию на полдень 24 февраля, и этот единственный охранник — именно Украина. Но она справилась.
...Первым журналистом, который посетил и подробно заснял бункер, был 38-летний тогда Дмитрий Комаров. Смешно тут то, что Комарова я знал подростком, только начинавшим репортерскую работу, и горячо одобрял его идею блога о путешествиях автостопом. Комаров таким образом почти без денег объехал весь мир, включая самые экзотические уголки, и сделал сначала один из лучших блогов в Украине, а потом стал едва ли не самым известным (ну, может, наряду с Гордоном и Влащенко, но для аудитории помоложе) телевизионным журналистом. На сегодняшний день он почти магнат, а я как был, по выражению Окуджавы, «кустарь-одиночка», так и остался. Перед Комаровым я несколько робею, он меня и не узнáет, я думаю. Это все потому, что в России не бывает вертикальной мобильности, если, конечно, ты не влез в тот карьерный лифт, входить в который полагается на карачках. Но ничего, я не в обиде. Соблазнов меньше.