Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 25)

Это «Комсомольская правда» от 5 апреля 2023 года, но можно было взять любой другой номер, любого автора, не только Александра Гришина: он особо ярится, но остальные недалеко ушли.

Я не фанат, конечно, вмешательства власти в работу прессы; но в любом уважающем себя государстве журналист, который в самой тиражной ежедневной газете (650 тысяч экземпляров) так отзывается о президенте сколь угодно недружественного соседнего государства — крупнейшего в Европе, — был бы вызван к своему начальству и получил по репе так, что звон слышен был бы во всех остальных федеральных изданиях; увольнение за полной профнепригодностью самого журналиста, непосредственного начальника и, вероятно, главного редактора предполагается само собою.

Но о Зеленском в России иначе не пишут. В аналитике преобладает тон шпаны, особенно жалкий оттого, что авторы пытаются острить и острить не могут; это и близко нельзя сравнивать с язвительной иронией политобозревателей позднего совка типа Боровика или Сейфуль-Мулюкова. Тогдашний советский дипкорпус и верный партийный отряд политических обозревателей как раз усиленно заглушал родные почвенные запахи изысканным парфюмом, все они хотели казаться миротворцами и более европейцами, чем самые европейцы; в России времен украинской войны возобладала стилистика гопоты, типа можем себе позволить. Вперлись во все международные организации, расстегнули штаны и, мотая мотней, принялись показывать. Стиль этот в среде профессионалов называется «Ачотакова». На этом фоне от Украины не требуется особенных усилий, чтобы выглядеть живым укором, но это и называется методом позднего Путина: конец всех ограничений.

Как угодно, но полный запрет печатной продукции такого государства, не просто уронившего себя ниже плинтуса, а втоптавшего в грязь, является мерой гигиенической, а не политической. Языковая проблема в Украине до конца двадцатых решена, а там видно будет.

Многие скажут, что язык не виноват, и даже вспомнят Окуджаву:

Сливаются в одно слова и подголоски,

и не в чем упрекать Варшаву и Москву...

Виновен не язык, а подлый дух холопский —

варшавский ли, московский — в отравленном мозгу.

Когда огонь вражды безжалостней и круче,

и нож дрожит в руке, и в прорезь смотрит глаз,

при чем же здесь язык,

великий и могучий,

вместилище любви и до, и после нас?

Но он давно перестал быть вместилищем любви, и он виноват — его сделали заложником, тут уж не до разбирательств. Виноват немецкий, который слился с лаем немецких овчарок, тоже вроде бы ни в чем не виноватых; ничего не поделаешь, русский с 2014 года стал языком лжи и ненависти, и отмывать его нам еще долго. Да и в качестве ответной меры на закрытие в Москве украинской библиотеки и полный запрет на изучение украинского языка и литературы Украине давно пора было ограничить использование русского у себя. Эту библиотеку я знал, постоянно ездил мимо нее на работу в «Сити FM», откуда сначала (после участия в московских митингах 2012 года) выгнали меня, потом (за освещение этих митингов) сменили менеджмент, а потом прикрыли и всю радиостанцию, вместе с теми, кто при этом сменившемся менеджменте остался работать. Непонятно, кто больше сделал для борьбы с русским языком, с теми, кто умеет на нем говорить, российская власть или украинская; но украинская, в отличие от российской, в своем праве. А языку ничего не сделается. И клянусь, если дело дойдет до презентации этой книги в Украине, я проведу ее на украинском. Моего словарного запаса на это хватит, а акцент мне как-нибудь простят.

Правительство

Первым премьером при Зеленском был 35-летний юрист Арсений Гончарук, которого считали самым либеральным по экономическим воззрениям (до этого он успел побыватьсоветником министра экологии, позже — советником вице- премьера, министра экономики). Гончарука называли креатурой Андрея Богдана, первым заместителем которого он пробыл месяц перед своим утверждением на должность премьера. Проработал он в этом качестве семь месяцев, после чего подал в отставку.

Непосредственным поводом к отставке стал скандал с так называемыми «записями Гончарука» (публикация записей частных разговоров — частая вещь в украинской политике, начиная со знаменитых записей Николая Мельниченко, на которых Леонид Кучма косвенно санкционировал расправу с оппозиционным журналистом Георгием Гонгадзе. В разговорах украинские политики не заботятся о приличиях, что можно при желании счесть еще одним признаком внутренней свободы). В разговорах с министрами Гончарук называл профаном в экономике себя, но если бы только себя! «У Зеленского очень примитивное, простое понимание экономических процессов... ему надо просто, по-человечески объяснить: Вова, то, что сейчас курс меньше, значит, что оливье в следующем году на следующем новогоднем столе не будет дороже, чем в этом». (Оливье — частая тема шуток на новогодних «Кварталах»). Максим Бужанский и Александр Дубинский, депутаты от «Слуги народа», инициировали в Раде вопрос об отставке Гончарука. Давид Арахамия, лидер фракции, сказал, что Гончарук всегда общается с президентом уважительно и между ними существуют прекрасные отношения. Гончарук твердо заявил, что слив пленок — провокация олигархата, недовольного систематической борьбой с коррупцией. За публикацией «слива» видели прежде всего руку Игоря Коломойского, обидевшегося на отъем Приватбанка. Коломойский, естественно, назвал это чушью, хотя и высказался о команде Гончарука весьма негативно.

Следующее правительство, сформированное после отставки Гончарука, начало работать 4 марта 2020 года. Возглавил его 47-летний экономист (инженер по первому образованию) Денис Шмыгаль, на тот момент председатель Ивано-Франковской администрации. Первая драма, с которым ему пришлось столкнуться при вступлении в должность, — эпидемия ковида, обрушившая мировую экономику; Шмыгаля считали фигурой временной и не слишком влиятельной. Однако он остается у власти уже два года, причем в падении украинской экономики в 2020–2021 годах на 4 процента обычно обвиняют ковид. Доходы бюджета при Шмыгале незначительно возросли, а дефицит подпрыгнул чуть не в три раза (217 млрд против 71 при Гончаруке). Причиной устойчивости Шмыгаля обычно называют его несамостоятельность, в вину ему ставят низкие темпы евроинтеграции и рост тарифов. Самой спорной мерой называют жесткий локдаун марта 2020 года, который, по словам Шмыгаля во время отчета в парламенте, позволил избежать итальянского сценария. Действительно, смертность во время эпидемии была в Украине одной из самых низких в Европе — 1,9 процента. Вместе с тем его правительство регулярно обвиняют в низких (и неаккуратных) доплатах врачам и задержке ввоза вакцин. Заслугой Шмыгаля считают компенсационные выплаты бизнесу во время локдауна (в России ничего подобного не было), но для этого-то и потребовалось кратно увеличить госдолг. Словом, на любой комплимент приводятся увесистые возражения, и отсутствие новых кадровых перестановок в правительстве в 2022 году объясняют только тем, что война для них не лучшее время.

Экономика

По итогам первых двух лет правления Зеленского это — единственная сфера, где его критиковали минимально, поскольку здесь он не мешал работать профессионалам. В первые же дни президентства Зеленского его представитель в Верховной Раде Руслан Стефанчук заявил порталу «Левый берег»: «Администрация президента должна перестать быть параллельным правительством и ограничиться тремя функциями — канцелярия, аналитический центр, который будет нарабатывать новые идеи и программы, и контроль над решениями президента».

Первым министром экономики («развития экономики, торговли и сельского хозяйства») при Зеленском стал Тимофей Милованов, 45-летний на тот момент почетный президент Высшей школы экономики Украины и доцент Питсбургского университета США. Он продержался в должности до 4 марта 2020 года, его сменил ровесник, Игорь Петрашко, тоже не усидевший дольше года; с 18 мая 2021 года в должность, называвшуюся теперь короче («министр развития экономики»), вступил 50-летний доктор экономических наук Алексей Любченко, назначенный также первым вице-премьером. Он пробыл в должности всего-то до ноября, после чего его сменила 37- летняя Юлия Свириденко, первый заместитель министра. Она пребывает в этой должности по сей день. В истории России столь быстрая смена руководителей называется «министерской чехардой» и никак не служит признаком успеха, но для Украины, нырявшей из пандемийного кризиса в военный, такой оперативный менеджмент вполне нормален.

Однако в сравнительно объективной (тогда это еще допускалось) статье Владимира Чернеги, ведущего научного сотрудника ИНИОН РАН, достижения Зеленского оцениваются скромно — хорошо еще, что благожелательно:

«Действительность оказалась намного сложнее, чем, видимо, предполагал впервые занявшийся политикой В. Зеленский. Нет сомнения в том, что он искренне хотел поменять в лучшую сторону ситуацию на Украине. (В 2022 году не было сомнения уже в противоположном, Зеленский превратился в главного врага за какой-то год, — Д. Б.) Но ему досталось очень тяжелое наследство, сформировавшееся за годы независимости и усугубленное правлением П. Порошенко. Украина после развала СССР скатилась в экономике значительно ниже, чем Россия, и в ней не было такого роста в 2000–2007 гг., как в нашей стране. В результате если в 1990 г. ВВП на душу населения в УССР был несколько выше, чем в РСФСР, то в 2014 г. он был почти в три раза ниже российского. В 2018 г. Всемирный банк счел Украину самой бедной страной Европы. Правда, в пересчете по паритету покупательной способности ее «обгоняла» в этом плане Молдова, но вряд ли это могло служить утешением для украинцев.