Дмитрий Быков – Потерянный дом, или Разговоры с милордом (авторская редакция) (страница 106)
– Куда вам ехать? – раздался сзади приятный голос.
Демилле оглянулся и увидел модного, по-летнему одетого мужчину среднего роста, спортивной наружности, с открытым и стандартно-непримечательным лицом, какие встречаются на плакатах. Глаза были голубые.
Мужчина поигрывал ключами «Жигулей».
– В город. На Мойку, – сказал Демилле.
– Семь рублей, – быстро ответил мужчина, слегка улыбаясь и глядя Демилле прямо в глаза.
– Поехали, – пожал плечами Евгений Викторович.
Ему было все равно, и даже мысль о том, что он останется с десяткой, а получка лишь в сентябре, не остановила его.
Мужчина отвел его в сторону, на стоянку, отпер «Жигули» вишневого цвета, предложил сесть. Демилле уселся на переднее сиденье и пристегнулся ремнем безопасности.
– Правильно, – похвалил водитель. – Приходится напоминать, знаете…
По дороге разговорились. Начал водитель: откуда прилетели? какая погода в Крыму? Говорил законченными, правильно построенными фразами без тени неловкости или смущения, каковые, по разумению Евгения Викторовича, непременно возникли бы в его интонациях, будь он на месте водителя и занимаясь извозом. Демилле отвечал сдержанно, одновременно с надменностью и доброжелательностью: с надменностью – потому что презирал в душе эту породу частников, а с доброжелательностью – поскольку боялся обидеть.
Впрочем, мужчина, похоже, не обращал на интонацию пассажира внимания, довольствовался фактами. Когда Демилле назвал адрес института, куда нужно было подъехать, водитель взглянул на него с интересом.
– А вы кем там работаете, если не секрет?
– Архитектором.
– Интерьеры оформлять умеете?
– Да… Зачем это вам?
– Вопросы потом. Подработать хотите? Оплата наличными и сразу. Работа по специальности.
– М-м… – Демилле замялся.
Предложение было как нельзя более кстати, учитывая неопределенность его положения, отсутствие жилья и денег. Возможно, придется снимать комнату, вообще деньги всегда нужны. Но и соглашаться сразу не хотелось, ибо он чувствовал, что дело нечисто.
Водитель между тем притормозил у подъезда проектного института, где работал Демилле, вынул из кармана визитную карточку, черкнул что-то на ее обороте.
– Если надумаете, приезжайте по этому адресу. Работаем с пяти до полуночи. Я жду вас два вечера, в противном случае обращаюсь к другому специалисту.
Демилле отсчитал деньги и вышел из машины, поблагодарив кивком. «Жигули» умчались. Демилле взглянул на визитку. На лицевой стороне типографским способом было вытиснено: «Зеленцов Валерий Павлович. Диск-жокей», стояли домашний адрес и телефон. На обороте рукой Зеленцова было написано: «Дискотека “Ассоль”» и адрес на проспекте Обуховской Обороны.
Евгений Викторович спрятал визитку в карман и вошел в здание родного института.
В коридорах было пустынно, пора отпусков еще не кончилась. Демилле почувствовал странное отчуждение: его институт с потерей им дома не стал ближе, а наоборот – отдалился от него, стал чужим. Не встретив никого из знакомых, он дошел до своей мастерской на третьем этаже и, с неудовольствием предвкушая предстоящее вранье, открыл дверь.
В мастерской сидела Жанна, листая журнал «Англия».
– О! Демилле явился! Ты чего так рано? У тебя же еще отпуск.
– Так… Забрел по пути, – ответил Евгений Викторович, озирая глазами мастерскую.
За кульманами никого не видно. Стол начальника пуст. Он подошел к своему рабочему месту и увидел прикрепленную к чертежной доске записку: «Евгений Викторович! Прощу Вас срочно зайти в партком. Решмин».
– Тебя тут ищут, – сказала Жанна, не переставая листать журнал. – Ты что-нибудь натворил?
– Кто? – вздрогнул Демилле, а в голове промелькнуло: «Господи! Неужели Ириша?»
– Майор милиции приходил. Интересовался.
Демилле похолодел. Сразу вспомнились комаровская дача и два сотрудника милиции, спускающие с крыльца длинные носилки, накрытые простыней. Невидящими глазами он продолжал смотреть на записку, мысли его заметались, и среди них выделилась вдруг одна: «Бежать!»
– С женой-то помирился? – равнодушно поинтересовалась Жанна.
Она знала о кратковременном пребывании Демилле у Натальи, Евгений Викторович как- то весною проговорился, тем более что с Натальей его бывшая возлюбленная была шапочно знакома: виделись однажды в кафе; однако причину своего проживания вне семьи Демилле утаил. Жанна решила просто – в очередной раз поругался с Ириной, это ей было понятно. Сама не раз удивлялась еще в пору их романа: «Как тебя терпят? Я бы никогда не стала, выгнала бы тут же!»
Евгений Викторович с недоумением посмотрел на Жанну, потом сообразил, что она имеет в виду. Жанна была сейчас ему неприятна. Как он мог связаться с нею, бродить часами по улицам, говорить, говорить, искать возможности для интимных свиданий?.. За время скитаний Демилле у него не раз появлялся соблазн – свалить все на Жанну и прочих, таких же, как она, но всякий раз он останавливал себя, ибо это было нечестно. Сам во всем виноват.
– Помирился, – сказал он и тут же, сменив тон, продолжал: – Жанночка, я тебя очень прощу, обо мне ни слова. Хорошо?
– О чем? – удивилась она.
– Ну, что я… в общем, заходил, говорил. Очень тебя прошу.
– Хорошо, – пожала плечами она.
– Даже если будут разыскивать, – подчеркнул Демилле.
– Да что ты наделал-то? – наконец всерьез заинтересовалась она, отложила журнал и вышла из-за стола. По ее странной улыбке Демилле понял, что Жанна вспомнила. Она иногда любила так вспоминать былые увлечения, на один миг возвращая прошлое и снова купаясь в нем. Жанна приблизилась к Демилле, положила руку на плечо, заглянула в глаза.
– Ты уже все забыл? – прошептала она и слегка откинула голову, ожидая поцелуя.
Однако Евгений Викторович заерзал, отодвинулся, освобождаясь от руки и взгляда, сморщился…
– Почему же… Сейчас не время…
– Пойдем посидим где-нибудь, – предложила Жанна, мгновенно отрезвев и переходя на приятельский тон.
– Нет-нет, не могу, – извиняющимся голосом, который всегда был ему противен, запротестовал Демилле, все более отодвигаясь.
– Как хочешь, – снова пожала она плечами и возвратилась на место.
– Я тебе позвоню, – зачем-то сказал он.
– Для чего? Не волнуйся, никому ничего не скажу.
Демилле стыдливо пошел между кульманов к двери. Уже в дверях его догнала холодная фраза Жанны:
– Все-таки ты не мужчина.
С этим и ушел.
По коридору продвигался быстро, испуганно озираясь, как вражеский разведчик в неумелом фильме. Боялся, что заметят, поведут в партком, начнут выяснять, откуда знает Безича и Кравчука, позвонят в милицию… Слава богу, никого из начальства не встретил.
Он вышел на улицу, почти бегом кинулся к Невскому и смешался там с толпою.
Мысли вертелись вокруг милиции. Почему ищут? Что могут ему инкриминировать? Припоминались разговоры с Безичем и Аркадием: Олимпиада, Мадридское совещание… Письмо хотел писать! А что, если подозревают в убийстве Кравчука?! Неизвестно, как там все вышло, какую записку оставил Аркадий перед смертью. Вряд ли стали бы так настойчиво разыскивать, если бы не подозревали. Майор приходил. Не сержант, не лейтенант даже, а майор. Чин в милиции немалый…
Демилле зашел в телефонную будку, отдышался и набрал номер Анастасии Федоровны.
– Мама, здравствуй. Это я.
– Федя?
– Почему Федя? Это я, Женя…
Анастасия Федоровна сразу же накинулась на него, выливая все свалившиеся на голову заботы: Любаша в роддоме, она одна с Никой и Хуянчиком, Шандор в лагере, как вам не стыдно, ни одного письма из Севастополя, хоть бы позвонили… Да! Самое главное. Федя приехал.
– Зачем? – тупо спросил Демилле.
– Как – зачем?! Как – зачем?! – закричала бабушка Анастасия. – Я тебе удивляюсь. В отпуск приехал.
– Вы виделись?
– Нет еще. Звонил. Ты же его знаешь, для него к матери выбраться – целое дело. Все вы хороши… – Анастасия Федоровна внезапно заплакала.
– Мама, не надо. Не волнуйся, – безнадежно бормотал Демилле.
– Женечка, я совсем забыла. К нам участковый приходил, – так же внезапно переставая плакать, сообщила Анастасия Федоровна. – Тебя спрашивал. Что случилось? Я жутко переволновалась.