Дмитрий Буров – Простой советский спасатель 5 (страница 3)

«Вот же черт!» — осенило меня. Так записку, похоже, принесла девушка, потому баба Гриппа и взбеленилась. Лену-то Блохинцеву она видела, сама, небось, ко мне в больничку и отправляла. Да и кто не знает дочку известного на весь города профессора? По любому все знают.

Вот вахтерша и решила, видимо, раз какая-то чужая девчонка принесла записку, да еще и на свидание зовет, значит, Лесаков такой-сякой крутит на стороне. В том, что Агриппина прочла записку, я нисколько не сомневался. Раз не в заклеенном конверте, значит, можно и полюбопытствовать.

Так, и кто же эта прекрасная незнакомка? Как мне теперь это выяснить? Устроить допрос с пристрастием нашей хранительнице морали? Кроме внешности, что наша бабулька может мне рассказать о той, которая передала послание?

Черт, девчонка в роли приглашающей стороны — это не просто неожиданно, это… это, елы-палы, просто ни в какие вороты не влезает. Откуда она взялась? Кто такая? Как связана с подземельями? Одни вопросы и никаких ответов.

Стоп, а с чего ты решил, друг мой ситный Леха, что речь идет о твоих приключения под землей и связанных с ними происшествиях? Я отодвинул пустую сковородку, вытащил записку, разложил её на столе и еще раз внимательно перечитал. Потому еще раз, и так раз пять подряд, пытаясь сообразить, о чем еще может идти речь в бумажке.

«ПРИХОДИ СЕГОДНЯ К ВОДОНАПОРНОЙ БАШНЕ В 9 ВЕЧЕРА. ОДИН. ПРИНЕСЕШЬ, ЧТО НАШЕЛ, УЗНАЕШЬ ТАЙНУ».

А что я нашел-то? Кроме карты и архива Федора Васильевича в последние дни в руки ничего не попадало, может, ошибочка вышла? Кто-то решил, что я клад отыскал? Ну, или на меня стрелки перевели в неизвестных поисках. Кстати, может речь, про пляжную работу?

После последнего аврала с сиренами и трупами люди черти что по городу болтают, это даже к бабке ходить не надо, чтобы понять.

«А ведь я нашел, точно!» — вспыхнуло в голове.

Глава 2

Перед глазами всплыл изящный женский профиль, вырезанный из белой кости, незамысловатая оправа. Сердце дернулось в предвкушении? Неужто я подобрался к человеку, который свободно разгуливает по подземельям и знает их тайны хотя бы частично?

Осталось только выпросить у Лены брошку, причем таким образом, чтобы девчонка не увязалась за мной. Как это сделать — ума не приложу. Эх, надо было себе забрать под предлогом «не потеряю». Но, как говорится, поздно пить боржоми, когда почку вырезали.

Хорошее настроение испарилось, накатило раздражение. Я подорвался из-за стола, подхватил грязную посуду, отправился к раковине наводить порядки. Парадоксально, но факт: терпеть не могу мыть тарелки-ложки-плошки, тем не менее, процесс помогает сосредоточиться над сложной задачей и с последней вымытой тарелкой всегда приходит решение.

В этот раз способ не сработал, одна сковорода с вилкой слишком мало для мозгового штурма. Но зато вернулось нормальное настроение. Ладно, схожу вечером на разведку, погляжу, кто меня встретит, а там видно будет.

С этими мыслями я повесил на место сковородку, воткнул вилку в банку, вытер крошки со стола и покинул кухню с надеждой, что по пути в комнату не нарвусь на очередную активистку, которой я предыдущий когда-то что-то пообещал и не выполнил.

Мне повезло, по дороге я никого не встретил, никто не перехватил и не заметил. Общага вымерла. Только с верхнего этажа время от времени доносились сердитые возмущенные голоса, поминающие какую-то мать: пацаны делали ремонт. Надо хоть глянуть, когда моя очередь заступать на вахту.

Женька по-прежнему отсутствовал, я оглядел наш бардак, вздохнул и решил все-таки навести порядки. До девяти вечера уйма времени, а в процессе глядишь, и возникнут какие-нибудь нужные мысли.

Управился я часа за три, теперь сидел и медитировал на кучу грязной одежды, пытаясь сообразить, где ее постирать и потом высушить. Так ничего не придумав, сложил барахло в пакет и оставил возле кровати, чтобы не забыть про него и решить вопрос позже. Да и честно говоря, не стояло на стирку. Плескаться в тазике, как енот, такое себе удовольствие. Чистые трусы, носки, футболки еще имеются, значит, ПХД (парко-хозяйственный день) откладывается на выходные.

Разобравшись со стиркой, сгреб три пакета мусора и отправился выносить. На обратном пути решил пристать к бабе Гриппе с вопросами. Но вахтерша меня опередила.

— Ты куда это? — остановили меня вопросом на вахте.

Чуть прищурившись, хозяйка вестибюля окинула меня подозрительным взглядом, требовательно поинтересовалась:

— Куда идешь?

— Так мусор вынести, — удивился я вопросу, поднял руки и показал мешки.

— В пакетах? — уточнила дотошная тетка.

— Ну да, в пакетах, — я пытался понять, чего она от меня хочет, и никак не мог въехать. — А в чем еще?

— Ведра, что ли нет?

— Не нашел, — пожал я плечами, и дернулся на выход.

— А ну, стой, — приказала баба Гриппа и вышла из-за своей конторки. — А ну-ка, перелаживай вот сюда свой мусор. Что там у тебя?

— Мусор, — машинально ответил я, крыша, что ли у вахтерши от жары поехала? На кой черт перекладывать-то?

— Скидывай сюда, кому говорю! — вахтерша шустро подтолкнула меня к мешкам, которые стояли в углу. — Сбрасывай, а пакеты мне отдашь.

Я опешил: на кой ляд ей грязные пакеты? Они, конечно, относительно чистые, объедок в них нет, но всякого хлама, натыканного по всем углам в нашей комнате, пыли и прочего хватало. Включая кусок засохшего и позеленевшего куска хлеба и горсти окаменевшей сушки, которую я нашел под кроватью у Женьки.

— Да зачем они вам, теть Гриппа? — недоумевал я, но твёрдая рука настойчиво толкала меня в спину.

— Ты, Лешка, хоть и умный, но дурак! — заявила вахтерша. — Кто ж такие пакеты вместе с мусором выкидывает? Их же постирать можно, высушить и к делу пристроить. Гляди, какая красота, — отобрав у меня освобожденный кулек, любовно его разгладив, едва не мурлыкала баба Гриппа. — Ты глянь, какие розы-то, а? У нас таких и нет. Ну, чего встал? Сыпай остальныое и топай, куда шел.

— Так я мусор шел выкидывать…

— Выкинул уже, молодец! — отбирая у меня третий пакет, объявила баба Гриппа. — Только не вздумай вдругорядь сюда еду выкидывать, — строго пригрозила вахтерша. — Это строительный хлам, в конце неделе вывезут. А еду чтоб в мусорный бак сносил, уяснил?

— Так точно, — машинально ответил я и пошел на выход.

Да уж… Я и позабыл, что это такое — стирать пакеты и вывешивать их на балкон сушиться, чтобы использовать до предела. Пока ручки не оторвутся, или уж совсем краска облезет, только тогда рачительная хозяйка засовывала кулек в мусорное ведро и с чистой совестью с ним прощалась.

Вспомнился родной двор, и вонючая мусоровозка, которая приезжала вечером часов в пять и нужно было тащиться к ней с противным ведром, которое так и норовило стукнуть меня по ногам. Выносить мусор было моей семейной обязанностью.

Водитель-мусорщик колотил в колокол, и к машине стекался народ из четыре окрестных пятиэтажек. А потом надо было пробраться сквозь толпу теток и других жителей и перевернуть ведро в раскрытый контейнер, из которого неимоверно воняло.

Еще приходилось ждать, когда водила утрамбует наваленные отходы, при этом отойдя подальше, чтобы на тебя не брызнуло чем-нибудь изнутри. Затем вывернуть ведро и со всей силы долбануть о борт машины, чтобы вывалилось все, включая вонючую газетку — обязательный атрибут, который все без исключения стелили на дно.

Я искренне радовался, когда в возле нашего двора поставили огромные мусорные баки. Обязанность выносить мусор никуда от меня не делась, но не нужно было ждать, когда приедет машина.

Я вышел на порог общежития и зажмурился. Солнце щедро поливало улицу жаром, тень не спасала. Потоптавшись, решил сходить за квасом и вернуться обратно в общагу, пару часиков поспать. Неизвестно, как повернется наступающий вечер, а подъем на рассвете рано или поздно даст о себе знать.

У бочки с квасом по традиции змеилась очередь. Пристроившись в хвост, я занял место за девчонкой лет десяти, а сам отошел в тень раскидистого клена. Очнулся от начинающегося скандала. Противным голосом продавщица требовала у девчушки оплатить покупку. Ребенок молчал и испуганно таращился на грозную тетку в синем переднике.

— Тебе мамка денег дала?

— Дала, — шепнула девчушка.

— Ну, так оплачивай и не задерживай очередь, — рявкнула тетка.

— У меня их нет, — замотала головой девчушка.

— Потеряла?

— Нет, — слезы закапали с длинных ресниц.

— Потратила что ли?

— Нет, — еще тише пискнула малышка.

Я отлип от ствола и подошел поближе.

— Девочка, — раздражённым голосом окликнул ребенка пузатый мужик в панаме. — Отдай тете деньги и не задерживай очередь.

— Не-е ма-а-гу-у, — девчонка судорожно вздохнула, пытаясь сдержать слезы.

— Да почему же, деточка? — встряла интеллигентного вида дама в широкополой шляпе. — Мама дала тебе денежку?

— Да-а-ала, — протянула девчушка, переводя перепуганный взгляд с грозной продавщицы на интеллигентку.

— Так отдай их тетеньке, вот этой, — рука указала в сторону торговки. — Потом возьмешь баллончик пойдешь домой, — продолжала сюсюкать дамочка.

— Я… не могу, — вздохнула девочка и покосилась на продавщицу.

— Да ты издеваешься, что ли? — рявкнул пузан. — А ну, немедленно отдала деньги и пошла отсюда!

— Эй, а ну давайте-ка потише себя вести, — встрял я, подходя ближе и становясь за спиной девочки. — Она и так боится.