Дмитрий Буров – Простой советский спасатель 4 (страница 16)

Черт! Надо было помощника с собой брать! Да только кого? Журналист куда-то неожиданно слился, после нудистского рейда он ко мне так и не пришел. Я, честно говоря, со всеми своими приключениями и забыл про него. Надо бы узнать, что он и как? Не мог Стеблев просто так оставить историю с этой картой. Его ж трясло, когда он про какую-то свою сенсацию рассказывал, потрясая старой бумажкой. Предполагаю, именно княжеский клад и хотел отыскать, чтобы прославиться. Ну да ёрш с ним, с корреспондентом, завтра, если не забуду, поспрашиваю осторожно у своих, куда делся товарищ из столицы.

Лену брать с собой гиблое дело. Девчонка, да еще молоденькая, одну её на берегу не оставишь, забоится. Хотя я и сам не рискну бросить её ночью без присмотра, чтобы проследить за незнакомцем, уходящим все дальше. Вот и стою тут, переминаюсь с ноги на ногу, как жених возле ЗАГСа, а товарищ в кепке уходит все дальше и дальше.

Я нахмурился, вглядываясь в сумерки до рези в глазах. Что-то не понравилось мне в его походке, но вот что, я никак не мог понять. Вроде не хромой и не косой, а шагает как-то неправильно. Глаза перестали видеть в сгустившихся сумерках, человек с мешком растворился в наступающей летней ночи. Я сморгнул, восстанавливая зрение, собрал вещи, смотал удочку, пристроил ее на видном месте, может, кому и пригодится завтра, достал из рюкзака фонарик, подхватил мешок и, стараясь не шуметь, двинулся в сторону кустов.

Темнота опустилась стремительно, впрочем, как и всегда летом. Только что были сумерки, подсвеченные закатом, а затем раз и ночь, и только звезды освещают путь, если, конечно, небо не затянуто облаками.

Я продирался сквозь заросли травы и сухостоя, подсвечивая себе дорогу фонариком. Вот уж правда Петрович говаривал: дурная голова и кошку до беды доведет, а нашего Лешку до приключений. Что поделать, разгадать очередную загадку — это как разобрать очередную нерабочую техническую конструкцию, отыскать проблему и собрать обратно. Лишние детали? Бывало и такое, но техника все равно работает.

Примерно через полчаса мыканья по темноте в кушерях я признал свое поражение: в слабом свете фонаря разглядеть что-то было довольно сложно. Я огорченно цыкнул: лампа хорошая с большим светоотражателем на четыре батарейки, светить должна как мини-прожектор. Но, похоже, батарейки работают на последнем издыхание.

Я выключил свет и постоял, привыкая к темноте, покачивая в руках тяжелый агрегат. В голове неожиданно всплыла смешная история, которую рассказывал батя, когда я вырос и стал вовсю интересоваться девушками. Отец утверждал, что инцидент — чистая правда, случился в Германии, во время традиционных военных учений для стран Варшавского договора.

Очередную мирную «войнушку» решили устроить в болотистой местности. Все бы ничего, но основная проблема таких низин — туманы, а, значит, вечная сырость. Русский офицеры очень быстро сообразили, что в таких условиях батарейки в их фонариках прикажут долго жить, причем очень оперативно, ну и решил прикупить про запас в ближайшей немецкой деревушке.

Решили, чтобы толпой не ходить, делегировать за покупками одного офицера. Товарищ офицер зашел в лавку и поинтересовался у продавщицы, есть ли презервативы. Фройлян, естественно, ответила, что имеются. Офицер, не мудрствуя лукаво, попросил разрешение примерить. Ошарашенная девушка испуганно замахала руками, пытаясь объяснить настойчивому русскому, что мерить нельзя.

Но, как известно, русские никогда не сдаются. Офицер купил один презик, вскрыл упаковку, достал… фонарик из сумки и натянул на него изделие номер один. Резинки хватило на всю длину фонарной ручки вплоть до отражателя, чтобы не соврать, это примерно, сантиметров двадцать пять.

Довольный офицер скупил у продавщицы практически все резиновые чехлы, как говорится и для себя, и для друзей, причем с внушительным прозапасом, козырнул «данке шён» и отправился к своим с добычей.

А в деревне немецкие фрау и фройлян еще долго обсуждали этот случай, шепча с придыханием «русиш официрен», и разводили в сторону руки, демонстрируя размер офицерского достоинства.

Я вздохнул: если батарейки сели, презервативы точно не помогут, но есть способ возобновить, так сказать, поступление энергии. Я на ощупь вскрыл фонарь, осторожно вытряхнул одну за одной тяжелые круглые цилиндры, и по очереди их поприкусывал, надеясь, что верный способ, известный с детских лет, выручит и в этот раз.

Увы, не помогло. К тому же тусклый свет после русской народной хитрости еще и мигать начал, обещая сдохнуть в любое момент. Колебался я недолго, развернулся и зашагал назад. Приключения — это, конечно, хорошо, но не до такой степени, чтобы встрять в неприятности, особенно когда никто не знает, где меня искать. Да и в абсолютной темноте бродить по буеракам чревато, если не упаду, так шею сломаю.

Как мне не хотелось остаться и пошариться по местности, здравый смысл взял верх над загадками и азартом юности, и я решил пробираться наверх. Решить-то я решил, но всем известно, что нормальные герои всегда идут в обход. Вот и я подумал, что до хорошо протоптанного жителями Кирпичиков подъема шагать далековато, можно и сократить путь, если пройти напрямки через территорию очистных сооружений.

Где находится внутренний котлован, я примерно знал. Расположение тропинки, ведущей через обрыв наверх к трассе, тоже помнил. В тот момент мне словно память отшибло, в голове даже мысли не мелькнула о том, что все мои воспоминания из будущего. А как оно в семьдесят восьмом на Змеиной горке натоптано, я знать не знал, ведать не ведал. Слишком мелкий был, чтобы на другой конец города мотаться.

На рыбалку мы с отцом ходили у себя в городке, рыбачили на портовом молу. Змеиную горку мы с пацанами облюбовали, когда стали постарше. Вот я и пошел по старой памяти обратно. Дошел до начала обрыва, примерно прикинул, где подниматься, достал фонарь и попер в горку, вглядываясь в темноту под ногами, едва освещенную тусклым светом.

Подъем оказался не таким легким, каким я его помнил из будущего. Или мне так показалось из-за отсутствия света. Не знаю, сколько я перся в горку, но в конце концов добрался. Наверху стало светлее, луна помогла, да и я приноровился к темноте. Остановившись недалеко от забора из сетки-рабицы, я огляделся.

Лунная дорожка заманчиво поблёскивала золотом на воде, приглашая искупаться. Пели сверчки, где-то вскрикивала какая-то ночная птица, в траве шуршали мыши и ужи, выползшие ловить ужин. Спрашивается, какого лешего я поперся на ночь глядя непонятно куда и неизвестно зачем? Потерял кучу времени и ничего не выяснил.

Я уже решил пробираться вдоль забора к трассе, когда впереди среди кустов и деревьев, мелькнул свет. Еще один любитель ночной рыбалки? Я потушил свой практически сдохший фонарь и осторожно отступил в сторону, стараясь не шуметь. Спрятался за ближайший ствол, постаравшись слиться с местностью, и замер, ожидая позднего гостя.

И незваный товарищ не заставил себя долго ждать. Чертыхаясь и топая как медведь, возле тропы показался ночной приключенец. Тень осторожно ступала по траве, цепляясь одной рукой за сетку, которая дребезжала по всему периметру от такой бесцеремонности, другая рука размахивала фонариком.

Время от времени человек чертыхался, если судить по голосу, это был достаточно молодый мужчина. В какой-то момент товарищ споткнулся или поскользнулся. Пытаясь удержаться на ногах, завалился на сетку, при этом выронил фонарь, и громко выругался. Фонарик упал очень удачно, осветив лицо неудачливого туриста, и я ухмыльнулся, признав страдальца.

Интересно, какого черта он тут делает?

Глава 10

Я смотрел, как молодой, но очень дурной журналист, ругаясь приличными словами, шарил по траве руками, пытаясь дотянутся до фонаря. Но последний не давался в руки, все время откатываясь дальше по склону, едва Вячеслав до него дотрагивался. Вместо того чтобы хватать рукоятку, парень умудрялся подталкивать тяжелый фонарь, придавая ему ускорение в траве, по которой в принципе сложно что-то прокатить.

Стоя в тени дерева, я размышлял, стоит показать сейчас или понаблюдать за московским корреспондентом и выяснить, куда это он направлялся на ночь глядя? Решил все-таки последить. Тем более, что Славик, в конце концов, ухватил шустрый фонарь за «хвост», подтянул к себе и поднялся на ноги.

Чертыхнувшись, снова схватился рукой за сетку рабицу и осторожно принялся спускаться вниз. Я хмыкнул: кто ж так делает. Есть тропинка, с таким мощным светом ее вполне видно по д ногами, какого лешего он идет там, где стекает вода после дождей? Пытается ноги сломать, что ли до полного счастья? Городские всегда такие забавные.

Журналист в какой-то момент все-таки сообразил, что он делает что-то не то. Луч фонаря заплясал по округе, раздался тихий удивленный возглас, и парень, отцепившись от сетки, осторожно перешел на тропинку.

Я наблюдал за журналистом, удивляясь человеческой глупости. Это же надо было додуматься за каким-то лешим на ночь глядя полезть в наши кушери, не зная броду, ночью на море? Так велика жажда приключений на свою пятую точку, или Славик что-то отыскал, пока отсутствовал в поле моего зрения?

Дождавшись, когда Вячеслава спустился чуть пониже, я осторожно вышел из-за дерева и двинулся вслед за ним. Собственно говоря, к темноте мои глаза уже привыкли, да и ноги помнили подъем, поэтому я вполне свободно передвигался в ночи, не торопясь, но и не спотыкаясь на каждой ямке, ориентируясь на мелькающее желтое пятно от фонаря журналиста.