Дмитрий Браславский – Щит Королевы (страница 86)
«Интересно, почему он пришел сверху? Странно как-то», – отметила я про себя и сразу же узнала разгадку.
– Когда ж ты бросишь баловаться? Не доведут тебя эти эльфийские игры до добра. Начнешь со всяких колдовских проходов из Керталя в мою спальню, а кончишь, пожалуй, еще чем-нибудь похуже, да и меня, не приведи Крондорн, во что-нибудь втянешь, – проворчал Тван.
Собеседник улыбнулся:
– Я ж тебе говорил: ничего в этом страшного нет. А что до тебя, то вот, посмотри, какой я для твоего сына подарок принес. – И он протянул склянку с мутноватой жидкостью.
Тван слегка поморщился, но вроде как только для вида, и с жадностью спрятал склянку в карман.
Гномы уселись друг напротив друга, поболтали о том о сем. Говорил в основном Тван, рассказывая о жизни в Брайгене, не слишком отличающейся от нынешней, а его собеседник ограничивался расспросами и вежливыми кивками, практически ничего не сообщая о себе и о своем житьи-бытьи. Напоследок он отдал Твану еще две каких-то склянки. Тот одну немедленно выпил, а другую тоже спрятал в карман. Следующая «картинка» из прошлого: Тван уже постарше – и снова два гнома беседуют, только под конец незнакомец уговаривает Твана представить его соседям и родственникам под видом троюродного брата, никогда не бывавшего в Хорверке. Тван предлагает раздвоенному договориться с кем-нибудь другим, но из уклончивых ответов собеседника становится ясно: слишком много сил он потратил и на этот проход, и на магическое зелье, помогающее Твану и его сыновьям оставаться лучшими… И снова раздвоенный приходил к гному, и еще раз… Каждый раз беседы проходили в уговорах и заканчивались одним и тем же – Тван выпивал какую-то скляночку. По разговорам было понятно, что если б не она, не удавалось бы ему строить таких прекрасных домов…
Скоро Сиэнре добралась и до разгадки. На этот раз споры были жарче обычного: незнакомец уверял, что ему надо срочно переселиться в Брайген, и Тван уже почти согласился, что представит его как дальнего родственника, с которым они в Ольтании не раз эль пивали… Выяснилось, что по крайней мере частично это было правдой: познакомились они действительно в Тильясе, как-то подрядившись вместе строить дом маркусскому купцу…
– А помнишь, как уже стены стояли, и вдруг он заявляет, что кровать в двери не пролезет?! Посмотрели мы на нее – и правда, куда ж такую-то! – Захохотав, Тван широко раскинул руки и вдруг ненароком сшиб со стола свечку.
Его собеседник инстинктивно дернулся, но отодвинуться не успел. Казалось бы, ничего страшного – ну прожжет свечка маленькую дырочку на рукаве кафтана… Вот только в глазах незнакомца стоял неподдельный ужас. В ту же секунду, как пламя коснулось плотной материи, раздался негромкий хлопок. На месте второго гнома появился раздвоенный.
Тван явно собирался заорать во весь голос, но раздвоенный что-то прошипел, и гном так и застыл с раскрытым ртом – будто окаменел.
– Раз случилось, значит, так суждено, – зло обронил гость. – Имей в виду: моего колдовства хватит, чтобы уничтожить и тебя, и твою семью. Так что лучше бы тебе сдержать слово!
Он взмахнул рукой – и Тван вновь обрел дар речи, хотя и остался недвижим.
– Так ты не из Керталя? – с трудом вымолвил он.
– Я из Хорверка! – неожиданно грозно рявкнул раздвоенный. – Только из той его части, что закрыта и для вас, нынешних хорверкнев, и для всех остальных. Впрочем, это не имеет значения… То, что я пробил путь именно в твой дом, – случайность, так что считай, что тебе невероятно повезло. Теперь ты все знаешь… И сдержишь свое слово, не будь я Тхелахом, сыном Гратра.
Свеча погасла, вновь разгорелись факелы, послышался усталый вздох Сиэнре:
– Фу-ух, ну теперь все понятно.
– Хочешь сказать, что это он его пристукнул? – спросил Мэтт. – И детей тоже?
– Конечно, он. А детей…
– Подождите-подождите, – вмешалась я. – Это что же получается? Этот Тхелах с помощью волшебства пробрался в дом Твана…
– По построенному им магическому проходу, – подхватила волшебница.
– И стал уговаривать бедного гнома, чтобы тот ввел его в Хорверк под видом дальнего родственника?
– Ага, и поил его какой-то гадостью, чтобы Тван стал на редкость искусным каменщиком и резчиком. Всем на удивленье, а себе. – на беду, – угрюмо подытожил Мэтт.
– А когда открылось… его истинное лицо, Тван отказал этому уроду…
– И тот его убил, – печально закончил Стради.
– А детей-то тогда за что? Неужели такое мощное колдовство? – поинтересовался Мэтт у Сиэнре.
– Не думаю. Впрочем, давайте посмотрим.
На этот раз перед нами оказался другой гном, но весьма похожий на Твана. Низкий голос, густая борода – лишь чуточку посветлее, черты лица немного резче, кафтан другой, да и кинжала на поясе нет.
– Твой долг поселить меня в Брайгене, Гаскен, – послышался писклявый голос. – Тебе не поссорить меня с Крондорном! Я поклялся, что первым из своего народа буду жить в Брайгене, – и я сделаю это, хочешь ты этого или нет!
– Но ты же договаривался с отцом, – резонно возражал гном раздвоенному, мало изменившемуся со времен Твана, разве что лицо стало слегка морщинистей.
– Верно, договор был заключен с ним. Но и ты получил свою долю. А когда отец погиб, первый стал выпрашивать у меня настойку. Так что тебе и расплачиваться! – провозгласил раздвоенный.
Следующим был Тронд, а когда дело дошло до Твана Последнего, пришедший к нему Тхелах был уже таким дряхлым, что еле на ногах держался. Причем похоже было на то, что Последыш и в самом деле ни сном ни духом не ведал ни о каких семейных тайнах.
Первой от всего этого очнулась Сиэнре.
– Да, ребята, – негромко пробормотала она. – Сдается мне, что нам с Мэттом надо прямиком дуть к Вьорку.
– Вдвоем? Ну уж нет! – мгновенно отозвалась я. – Я с вами!
– Ладно. Пошли. – Мэтт был настроен, как всегда, решительно.
Выбежав в коридор вслед за Сиэнре, мы остановились как вкопанные: эльфийка, подняв повыше факел, пристально вглядывалась в темную фигуру на лестнице. Та самая черная тень! Значит, нам не померещилось!
– Ага, попался! Сейчас посмотрим, кто ты такой!
– Похоже, магический путь так и не закрыли… – пробормотала эльфийка. – Нет, вы только посмотрите, какая ловушечка! – похвасталась она. – По рукам-ногам крепко связала и к полу приклеила!
– Кто это? Неужели опять, как его, Тхелах? – ошалело спросил уже уставший удивляться Стради.
– Наверно. Сейчас поглядим. – Мэтт бодрым шагом двинулся к лестнице.
Кто бы это ни был, он представлял из себя жалкое зрелище. Толстая веревка обматывала его тело от плеч и до пяток – как липкая белесая нить огромную куколку бабочки.
Вдруг безвольно свешивающаяся на грудь голова приподнялась. Мы все подались вперед, надеясь разглядеть что-нибудь под капюшоном, и так же одновременно отпрянули назад.
Нет, не раздвоенный.
И тем не менее этот персонаж в представлении не нуждался.
Глава IX
Помню, восемьдесят четыре года назад отец взял меня с собой на Северный рубеж, где дядя Байг командовал небольшой крепостицей на границе Ацонского ущелья, отделявшего Хорверк от Дейронского хребта. Сплошная романтика – на фоне предзакатного неба приземистая башня, похожая на пень от столетнего дуба, чужие горы, где гнездятся таинственные лунные эльфы…
Однако больше всего меня поразило другое. В кабинете Байга стоял дивный механизм – огромный макет Брайгена во всех подробностях. И я мог часами просиживать подле него, рассматривая крошечные гобелены Чертога, миниатюрные фигурки гномов, стучащих молотами в подземных мастерских, причудливые барельефы Храма Прозрения. А семь раз в день где-то в глубине макета звонил колокол – и все фигурки останавливались, с благоговением внимая этому маленькому чуду.
А как-то раз Уэнта, моя двоюродная сестрица, запустила туда своего очаровательного белого крысенка, и тот с наслаждением осваивал наши многочисленные ходы и переходы – от покоев Вьорка до Сапфировых врат. Кто бы знал, кстати, как я тогда с этим крысенком сестрице завидовал! И как же приставал потом к отцу с просьбой добыть мне такого же зверька!
Батюшка долго отнекивался, но в конце концов не выдержал и честно сказал, что думал: дескать, держать крысу в неволе – все равно что гнома в клетке. И несколько ночей подряд мне потом снилось, как мерзкие долговязые эльфы запирают меня в клетку и выпускают из нее только в такой вот огромный макет Брайгена. Я мечусь по нему в поисках выхода, а они щелкают ногтем по стеклу, улюлюкают, плющат кривые носы и таращат глазищи, пытаясь получше меня разглядеть…
Больше тот сон никогда не возвращался. Но вот этой ночью…
Я проснулся оттого, что в комнате стало страшно холодно. Не открывая глаз, попробовал нашарить одеяло – сползло оно, что ли? Или это я забыл укрыться?
И вдруг моя рука кого-то коснулась. Чуть не закричав от ужаса, я подпрыгнул на кровати и в изумлении воззрился на мирно спящую рядом Фиону. Укутанную в мое одеяло!
Почему-то именно это меня особенно потрясло. Камин потух, угли едва тлели, Фиона тихонько посапывала. А я таращился на нее как безумный и никак не мог понять, что произошло. Потому как не помнил я ничегошеньки. Просто ничего. Белое пятно. Пустота.
Вернее, на эту тему не помнил. А так-то…
Монха унесли, мы с Лимбитом не спеша двинулись домой. По дороге как раз говорили о Фионе: я уверял приятеля, что заговорщики – страшные зануды и по-прежнему гнут свою линию, стараясь заставить нас все больше и больше подозревать королеву, а он только странно так посмеивался и не отвечал ни да, ни нет. Еще помню, я даже довольно зло спросил его, значит ли это, что он поверил предсмертной записке Монха. И тот снова, как собственное эхо, повторил: «Вне подозрений – один король».