Дмитрий Браславский – Щит Королевы (страница 62)
– Его Королевское Величество и ваш батюшка, – Раткнор с улыбкой склонил голову в мою сторону, – пребывают в добром здравии, как и их супруги. Однако и государь мой, и его двор весьма скорбят о безвременной потере мессира Шенни тен Веденекоса – опытного и умелого дипломата, немало сделавшего для поддержания с вами, сир, – он слегка поклонился Вьорку, – мирных и добрососедских отношений. Его Величество уже распорядился начать приготовления к торжественному погребению и был бы не против, – посол помедлил, словно подчеркивая второй, скрытый смысл своих слов, – если бы в похоронном кортеже присутствовал кто-то из гномов, могущих пролить свет на весьма таинственные обстоятельства гибели благородного мессира тен Веденекоса.
То ли я отвыкла от такой велеречивости, то ли мне не понравилось, что он так говорит о Веденекосе, которого на самом деле при дворе Нельда не особо жаловали, но только в его словах мне почудилась какая-то неискренность.
– Безусловно, мы пошлем кого-нибудь сопровождать тело Шенни на родину, – ответил муж. – Иначе и быть не может.
Но я видела, что посол немного его озадачил. Кого посылать-то? Да и подробности Нельду пересказывать, мягко говоря, не хочется. Мало ли что он подумает, если поймет, что на Вьорка было совершено самое настоящее покушение! Да, надо хорошенько поразмыслить, кого отправить в Ольтанию и что он там должен будет рассказать.
Учтивый разговор ни о чем продолжался еще некоторое время. Я заскучала и встрепенулась, лишь когда Вьорк неожиданно спросил, не был ли Раткнор случайно знаком с Биримбой.
– Этот почтенный господин прибыл в Брайген лет десять назад, а до того был, по его словам, весьма известен в Альдомире, – уточнил муж.
– Ни разу не слышал такого странного имени, – все с той же учтиво-медвяной улыбкой ответил Раткнор. – Он вообще человек?
– Да, из людей. Он маг, притом весьма недурной.
– Десять лет назад… – прикинул посол. – Я в те времена пребывал по поручению Его Величества в Кертале, так что слава господина Биримбы могла пройти мимо меня… Не припомните ли, какого он рода?
– Рода? – хмыкнул муж, точно лишь сейчас ему пришло в голову, что у Биримбы могла быть семья. – Представления не имею. Никогда этим не интересовался.
Я тихонько улыбнулась. Гномам-то нет особой разницы, из какой ты семьи. Вот и Втайла тоже удивлялась…
– Тогда, боюсь, что не смогу вам помочь. – Если посол и почувствовал иронию, то ничем этого не показал. – Биримба… Нет, точно, никогда не встречался. Но ведь у нас не так мало чародеев, Ваше Величество. В Ольтании процветает несколько магических школ, и, увы, знакомство со всеми волшебниками просто невозможно. К тому же некоторые школы закрытые, в них обучают тайным знаниям, а их выпускники порой и имена-то свои меняют. За всеми не уследишь. – Он виновато развел руками, но мне почудилось, что на самом деле он хочет сказать: «У нас тако-ое в Ольтании есть, что в этих ваших подземельях вам и не снилось! Подумаешь, маг какой-то безродный нашелся…»
Мне стало обидно.
– Простите, а с Сориделем вы знакомы?
– Сориделем? Дар Криден? Конечно-конечно! Встречался! Почтеннейшее магическое семейство, и господин Соридель был под стать своим предкам и родственникам… покуда жил в Ольтании.
Чуть не выронила пирожное на скатерть! Только сегодня рассказывала Втайле про дар Криденов… Да, хороша я! Ни у Сориделя, ни у Биримбы ни разу не поинтересовалась, какого они рода! Да, мне только в раскрытие заговоров играть.
– А потом, – ничуть не смущаясь, продолжал новоиспеченный посол, – что-то с ним случилось. Не хочется вторить сплетням, но… – Он махнул рукой, как бы говоря: «Дело прошлое». – Уехал, женился на эльфийке, говорят, у них даже дочь есть…
Уж и не знаю, что он этим хотел сказать. То ли показать недолюбливающим эльфов гномам, что и он «этих длинноногих» не уважает, то ли действительно был против смешанных браков. А может, и правда Соридель чего-то там учудил на родине перед отъездом. Хотя вряд ли: он такой ответственный, вдумчивый…
Что и говорить, к концу обеда Раткнор мне окончательно разонравился.
Возвратилась к себе – и застала кранчеккайл, печально уткнувшуюся в какую-то книгу. Втайла рассеянно подняла глаза:
– Ну как, было что-нибудь интересное?
По-моему, ей вовсе не было интересно, было ли что-то интересное. Невеселый каламбур, да только так он и есть.
– Новый посол приехал, – ляпнула я, не подумав.
– Да? – оживилась гномиха. – Расскажешь?
– Что там рассказывать… Противный, но не с виду, а изнутри как-то.
Втайла посмотрела на меня с немым укором, будто бы хотела произнести: «Не стоит меня утешать».
– Больно они скоренько…
– Видно, Нельду страшно любопытно, что же случилось с Шенни. Вот он и торопит Вьорка, чтобы тот поскорее отправил те… Шенни в Ольтанию. Кстати, он попросил, чтобы Веденекоса сопровождал кто-нибудь из тех, кто может внятно рассказать, в чем там дело было.
– Даже так? – Втайла нахмурилась. – И кого же Вьорк надумал отправить?
– Пока решает. Нельд должен понять, что на самом-то деле Шенни никто зла не желал… И что у нас довольно спокойно.
– Хм-м, это непросто будет. – Против моих ожиданий, Втайла не замкнулась в себе при одном только упоминании имени Веденекоса. Уже хороший признак!
Кранчеккайл задумалась.
– У тебя есть какие-то идеи? Давай я передам Вьорку!
– Нет… То есть да, есть. – Втайла опустила глаза. – Я… я бы и сама поехала.
Ничего себе! Такого я от нее не ожидала.
– Ты хочешь сказать… А не трудно ли это для тебя?
Я представила себя на ее месте. Сопровождать гроб с телом любимого человека… Зачем так мучить себя?
– Думаю, нет. – Втайла улыбнулась. – Ты уверена, что я хожу в крипту грустить и вздыхать? – Она покачала головой. – Я не тоскую. Я только вспоминаю. И мне становится легче.
Может, и легче, да только жить-то надо не в воспоминаниях, а в настоящем мире! Несколько дней рядом с телом Шенни, неотлучно. Боюсь, вместо того чтобы собраться, она, наоборот, раскиснет… Но как ей сказать об этом?
Втайла меня опередила:
– Сомневаешься? Боишься, снова слезы буду проливать?
– Нет, но…
– Удивительное стихотворение… Чье?
– Жил такой поэт – из ваших. – Судя по мечтательности и печали в голосе, кранчеккайл и сама еще была под впечатлением. – Альсуранна.
– Да, знаю… Варрахибец. Вот откуда курганы…
– Взглянуть бы хоть разочек: степь, солнце сквозь клочья тумана… – мечтательно улыбнулась Втайла. – Понимаешь, мне всегда было интересно, каково это – целую жизнь прожить там, наверху… И еще – мне просто необходимо какое-то дело. Поручение. Может, ты сходишь к Трубе вместе со мной?
Я даже слегка испугалась такой скоропалительности.
– Идем? – настаивала Втайла. – Прямо сейчас!
Немного подумав, я решительно ответила:
– Нет, лучше тебе одной.
Мне очень хотелось ее поддержать, но здесь был особый случай. Пусть уж Втайла сама…
Честно говоря, я боялась, что муж начнет ее отговаривать и мне придется в этом участвовать. С одной стороны, я не была уверена, что Втайле стоит уезжать. С другой – это было ее решение, ее битва с прошлым, ее надежды на будущее. В конце концов, это было какое-то дело, которое она могла совершить. А если ты страдаешь, лучший выход – за что-то взяться.
Нет, бесследно ничего не пройдет, конечно, и рана останется. Она его любила – да еще как! Но боль притупится: если Вьорк согласится ее отправить в Ольтанию, Втайле прежде всего понадобится думать о нас – о живых, а не о погибших.