Дмитрий Браславский – Щит Королевы (страница 41)

– Ложись!

Мы кинулись на пол – и вовремя. Из скрытого в стене отверстия вылетел длинный сгусток пахнущего серой пламени. Проревев над головой Харрта, он врезался в стену и оплыл по ней дюжиной огненных дорожек.

Нам повезло – механизм оказался слишком древним. Еще шесть отверстий дохнули на нас серой, но то ли резервуары оказались пусты, то ли еще что не заладилось. В общем, мы остались живы.

Гул стихал. Отряхиваясь, Харрт поднялся на ноги.

– Что же ты, крепь-перекрепь, творишь?! – накинулся он на Секкара. – С Крондорном давно не виделся?! Или мы тебе надоели?!

– Как только они здесь жили? – Видно было, что Секкар и без того чувствует себя виноватым. – Ты представляешь, у себя дома – и такую штуковину соорудить?

– Да кто тебе сказал, что они здесь жили?! – клокотал Харрт. – Ты что, по Брайгену, что ли, гуляешь?! Про гвизарму забыл?!

– Это я виноват. – Мне не хотелось ссориться. – Как про платяные шкафы начал болтать, Секкар и расслабился.

– Расслабился он, видите ли!

– А что, штука хорошая. – Брант осторожно заглянул в одно из отверстий. – Если за тобой, к примеру, гонятся.

Представив себе древних гномов, которые наперегонки летели ввечеру к себе домой, причем проигравшему доставался огненный душ, я фыркнул. Харрт подарил мне неодобрительный взгляд.

– Ладно, забыли, – буркнул он. – Как дети малые…

Внутренний коридорчик вывел нас в зал, который я сразу назвал про себя гостиной. Чем-то он мне напомнил большую гостиную в доме деда – просторная, с покрытыми гобеленами стенами, большим длинным столом посредине и приземистым креслом на торце.

Кресло, кстати, тоже оказалось каменным, словно вырастающим из пола. И, что не менее странно, ни лавок, ни других кресел подле стола не наблюдалось.

Я поискал взглядом камин – у нас он едва ли не в каждой гостиной на самом видном месте. Камина не было. То ли наши предки предпочитали не только темноту, но и холод, то ли обогревали свои дома как-то иначе. Помня про плюющиеся огнем трубы, я бы этому не удивился.

Зато не переставал удивляться другому: здесь все было не так. Мне казалось, что я одновременно попал и в прошлое, и в будущее: жилища не освещались, зато при входе гостей ожидали такие сюрпризы, о которых, выходит, даже воспоминаний не осталось. То есть я, конечно, догадывался, что там горит и как, но взяться это воплотить… И почти уверен, что никто бы не взялся.

– Ого!

Карнах Секкара осветил гобелены.

Я бы даже сказал не «ого», а «о-го-го»! Гномы на гобеленах занимались привычными повседневными делами, но какие это были гномы! Бледные – белая ткань не оставляла в этом сомнений – и донельзя страшные: плоские, вдавленные носы ближе к ноздрям слегка раздваивались, уши торчали вверх и прижимались к черепу, как у пещерных волков, короткие бороды едва закрывали шею. Появись такие чудища в Брайгене – народ разбегался бы от них, как от сорвавшегося ворота.

– И это… наши предки? – запинаясь, проговорил Харрт.

– Вряд ли. – Брант лишь мельком взглянул на гобелены. – Ну, бороды со временем еще могли отрасти. А остальное?..

Глава XI

Мир продолжал рушиться.

Роракс Длиннобородый отправил в Хорверк четырех сыновей.

Так начинается легенда, которую каждый из нас слышит раньше, чем начинает читать и писать. А порой – и ходить.

Каждый сын возглавил новый клан – Чертога, Врат, Алтаря и Кипящего Озера. А старший стал еще и королем всего Хорверка.

Я привык думать, что во мне течет кровь самого Роракса. Это не давало никаких оснований задирать нос – лишь в глазах Фионы я был принцем. Скорее, наоборот: это заставляло вести себя так, чтобы любой из моих предков был вправе смотреть на меня, не краснея.

Впрочем, любой гном мог сказать про себя те же слова.

Но если на этих гобеленах не кошмарные шаржи на наш род, то это в них текла кровь Роракса, они были соратниками его сыновей. И лишь потом появились мы – Удивительная игра природы. Которая, доведись нам встретиться, показалась бы им не менее чудовищной.

– Да уж! – Пятерня Харрта надолго погрузилась в бороду.

– Пытаешься понять, что к чему? – Я усмехнулся. – Брось. Нужно искать дальше.

– Этих уродов? – не сдержался Секкар.

– Эх, намяли бы они тебе бока, – подколол его Брант – Не уродов, а книги, записи, летописи – все, что удастся.

В коридоре послышался звук, напоминающий суетливый галоп отправившихся прогуляться доспехов.

– Накликал! – прошипел приятелю Харрт и потянулся к рукояти ножа.

– Не стоит встречать их с оружием в руках. – Похоже, Брант и впрямь надеялся увидеть перед собой изображенных на гобеленах гномов.

Если бы.

Два существа, появившиеся из коридорчика, уж точно не могли быть нашими предками. Равно как и не нашими.

Короткий торс целиком состоял из выпуклого изломанного панциря. Мне не видно было, как там со спины, но спереди панцирь бугрился и преломлялся под самыми неожиданными углами. Его поверхность была не просто неровной, а вызывающе неровной, ни один из наших кузнецов не позволил бы себе выковать такого. К тому же часть бугров и выступов на глаз казалась заостренной.

Нижнюю часть туловища им заменял длинный металлический стержень – и это сразу делало их на несколько голов выше нас. Заканчивался же стержень двумя крохотными привинченными ножками, со звоном семенящими по каменному полу. Мне подумалось, что надо быть крайне самоуверенным мастером, чтобы сотворить нечто, столь неустойчивое. Вряд ли им удастся сохранить равновесие, остановившись.

Вместо шеи… Да что шеи – вместо всего остального у них было пустое место. Ни шеи, ни головы, ни рук. Значит, разговаривать с нами никто не будет. И ножа тоже не увидит.

– Механические человечки? – удивленно протянул Харрт.

– Думаешь, именно человечки? – усмехнулся Брант.

Существа перекрыли выход из гостиной – и остановились. Вернее, продолжали идти, но на месте, раскачиваясь и смешно перебирая своими ножками.

– Может, они ждут приказаний? – с надеждой предположил Секкар.

– Угу, – кивнул Харрт. – Закажи им ужин при свечах четыре персоны – и посмотришь, что от нас останется.

– От нас в любом случае именно это и останется, – возразил я. – Другого выхода отсюда что-то не видно.

Вот оно как бывает – только что я мечтал потратить хотя бы полчасика на эти гобелены, а тут вдруг так захотелось выбраться из гостиной, что хоть с разбегу кидайся.

– Расступитесь! – не отказался от своей идеи Секкар.

Существа отреагировали на его слова именно так, как я и ожидал, – никак.

Не успокоившись, первопроходец попробовал между ними протиснуться. Я поразился, с каким неожиданным проворством он отскочил назад: оба существа качнулись одновременно навстречу друг другу, и не продемонстрируй Секкар чудеса ловкости, на его теле появилось бы больше ран, чем залечила бы любая мазь.

Я надеялся, что первый опыт хоть немного его отрезвит, но не тут-то было. Секкар подобрался сбоку, сделал обманное движение, заставив ближайшее существо наклониться в его сторону, – и рывком дернул его на пол.

Грохот, ножки засучили по воздуху – и тут я оторопел. Похоже, существо отнюдь не было обескуражено. Опираясь на один из выступов, оно крутанулось вокруг своей оси, и штырь со всего размаху врезал Секкару по ногам. Тот взвыл от боли и рухнул бы, не подхвати его Харрт и не оттащи назад. Присев на корточки, Брант быстро ощупал голени нетерпеливого первопроходца.

– Пока ничего не сломано, – доложил он. – Крондорн тебя любит.

Я мигом повернул голову, надеясь поймать его взгляд. Не удалось. И, наверно, показалось.

Он произнес эти обычные, в общем-то, слова как-то не так. Не совсем правильно. Не насмешливо, нет, – никто из нас себе бы этого не позволил. И не с сомнением. Не с издевкой. Не… Сплошные «не». И вроде все верно, Харрт ничего не заметил. Да и я бы не заметил, если бы выкинул из головы тот бой с нежитью.

Лязг металла. Существо, раскрутившись, как волчок, Докатилось до стены и покатилось по ней вверх, под углом, пока не встало на ноги.

– Странная конструкция, – с уважением пробормотал Секкар. – Малая устойчивость компенсируется большой скоростью и изобретательностью.

– Совсем как у тебя, – не смолчал Харрт. – Только наоборот. Малая сообразительность усугубляется большой скоростью… А если бы оно принялось нас давить?

Неужели и я когда-нибудь стану таким ворчливым? В принципе, годам к девятистам у нас это случается, но Харрту-то едва четыре с половиной сотни стукнуло… Начну бурчать по каждому поводу: и то мне будет не так и это не эдак. А окружающие будут смотреть и думать: «О Крондорн! Мы ослышались или ему и правда еще не пора познакомиться с тобой поближе?»

– Не принялось же, – пробурчал Секкар.

И точно – существо заняло свое место в дверях, ничем не показав, что первопроходец его обидел.

Я огляделся: как назло, ничего подходящего. Даже кресло – и то каменное. Не гобеленами же их, в самом деле…

– А если попробовать вместе? – предложил Брант.

– Не выйдет. – Получив свое, Секкар сделался на редкость осторожным. – Они потому и раскачиваются, чтобы сразу нескольких зацепить. По сути дела, они совершенны. Не свалить – лежа дерутся не хуже, чем стоя. Не обойти. Не убить.