Дмитрий Боррони – Мой город 5. Инвалид (страница 11)

–И что из того? – затем она в свою защиту сказала. – Я не вижу здесь никакой аморалки, а о проституции и речи быть не может.

–Пусть так. – согласился Петр Федорович. Затем он вытащил из папки еще снимки, на которых был виден их танец, и то, как Клавдия Ивановна целует Кирилла. А на других было ясно понятно, что они делали в комнате, где Клавдия Ивановна провела ночь. Петр Федорович с гордостью сказал. – КГБ работает на славу. – затем он добавил. – Неужели Вы думали, что мы не проверим Вас, прежде чем назначить на такую ответственную должность?

Клавдия Ивановна уныло спросила:

–Кто сделала эти фотографии? – она уже знала ответ на этот вопрос. Та горничная, вот кто поставил просушку и камеры в комнату Кирилла. Но кто их доставил по адресу? На этот вопрос был очевидный ответ. Евгения Романовна. Вот кто их доставил по адресу. Горничная говорила, что Кирилл уехал с кем-то. Теперь не было сомнений, что эта кто-то, эта Евгения Романовна. Больше некому. Клавдия Ивановна поинтересовалась. – И кого на это место Вы назначите? – и отвечая сама себе на этот вопрос, она предположила. – Евгению Романовну?

–Ее.

Тут Клавдия Ивановна съязвила:

–А она что, не проститутка? Вы ее проверяли?

–Ну знаете ли? – пригрозил Петр Федорович. – Вы много себе позволяете, дорогая Клавдия Ивановна. – затем он прикрикнул. – Знайте свое место, а в ЦК не рыпайтесь. «Туда путь заказан», – затем он сказал. Будите пока под началом Евгении Романовны, а потом посмотрим. – секунду помолчав, он бросил. – На этом все, свободны.

Клавдия Ивановна встала изо стола, и спросила:

–Если я напишу Кириллу письмо, Вы ему передадите?

Петр Федорович изучающе посмотрел на Клавдию Ивановну, а затем бросил:

–Вы свободны.

Клавдия Ивановна, выйдя из кабинета Петра Федоровича не могла только понять одного, если Кирилл выполнял задание КГБ, то зачем он сделал то, что сделал? Ведь это подло, воспользоваться и бросить. Ответ пришел сам собой. Евгения Романовна, вот глава этой истории. Она сделала все что можно чтобы отомстить ей. Тут Клавдия Ивановна вспомнила, что у Жени был брат. Она его никогда не видела, и уж не увидит вовсе. Это он, Кирилл, больше некому. Он брат Жени, и он отомстил за сестру.

Прошли недели, и Клавдия Ивановна поняла, она в положении. Ее шеф, Евгения Романовна отправила ее в долгосрочный отпуск, а затем уволила ее. Так и закончилась эта история. Клавдия Ивановна потеряла все. Работу, уважение. Путь в партийную элиту был для нее закрыт, и даже в областных районах ее не принимали на работу. Все было кончено. С рождением Марьи Клавдия Ивановна сникла. Она не могла смотреть на свою младшую дочь, ведь она разрушала ее карьеру, и напоминала его, Кирилла. С котором она никогда не встретилась. Вот и вся история рождение Марьи.

Сейчас, стоя у окна, и вспоминая те события давно минувших дней, она осознавала, что в том, что случилось есть и ее вина. Она позволила себе тогда расслабиться и влюбиться. Но этого делать было нельзя. В эту самую секунду, она в истерическом припадке, стала крушить все вокруг. Безумие и глубокое отчаяние. Она винила саму себя и не могла простить. Марья погубила ее карьеру, убила ее дочь Олесю, а теперь она инвалид, и за ней надо ухаживать. Она ненавидела Марью. И в эту самую секунду желала ей смерти. Когда же припадок истерического припадка прошел, и Клавдия Ивановна пришла в себя, она услышала рев ребенка, и подойдя к нему взяла его на руки, и убаюкивая его приговаривала:

–Я никому не отдам мое чадо. – она поцеловала ее в лобик, и добавила. – Никому. – в эту самую секунду Клавдия Ивановна вспомнила что ей звонила Лика, подруга Марьи она вспомнила, что та говорила по телефону, что Марья хочет видеть дочь Олеси. Клавдия Ивановна посчитала это за попытку отнять у нее ребенка, и она решила просто уехать из города, а ребенка сдать в ясли. – Так будет лучше для всех. – решила она. – Ребенок будет под присмотром, и я не буду обременена. – может она и была по-своему права, не знаю? По крайне мере Клавдия Ивановна надеялась, что это правильное решение. Ведь в яслях ребенок будет в безопасности, а она свободна.

Глава 6.

Нежданная встреча

Вернемся к Марье и ее подруге Лике. Начнем с того, что Лика после того, как позвонила Клавдии Ивановне и получила жесткий отказ в том плане, что Марья никогда не увидит свою племянницу, сказала Марьи, что Клавдия Ивановна не согласилась привести к ним девочку. Что она вообще не хочет, чтобы мы имели с ней какое-либо дело, и у ней забыли навсегда.

Лежа в кровати, Марья поинтересовалась:

–А может нам ее удочерить? – затем она поправила. – Вам, Лика.

Лика внимательно посмотрела на Марью, и прочтя в ее глазах нечто страшное, воскликнула:

–Не сметь даже думать об этом! – затем она сказала. – Многие люди живут хуже, чем Вы Марья. Но они не сдаются.

–Я не понимаю. – ответила Марья. – О чем Вы это сейчас говорите?

–Об этом. – сказала резко с чувством переживание за свою подругу Лика. – Я что не понимаю!? Хотите, чтобы я воспитывала ребенка, а сами в кусты? – рвала и метала Лика. – НЕПОЛУЧИТЬСЯ. – заявила она ей. – Воспитывать будем вместе, и ни о каких суицидов не может быть и речи.

Обескураженная Марья, ничего не понимала. Она не понимала, при чем здесь суицид? Ведь она и не думала об этом. Тут до нее дошло, что Лика вспылила из-за того, что она сказала: А может нам ее удочерить? – затем она поправила. – Вам, Лика. Да, это так. Очевидно, не поняв до конца смысл ее предложение, Лика вспылила.

–Вы подумали? – улыбнулась Марья и рассмеялась. – Ну, с позволения сказать Вы дура, Лика. – затем она сказала. – Ни о каком суициде речи не было. Я лишь хотела сказать, когда предложила удочерить ребенка Олеси, что мне-то возможно не дадут ее удочерить, – объясняла Марья. – А Вам Лика могут разрешить ее удочерить, и только.

На лице Лике возникло глубочайшее непонимание. Она не могла поверить сама себе, что неправильно поняла Марью. Ведь в действительности та была права. Ей могут не дать удочерить дочь Олеси, ее племянницу, а Лика может. У нее больше шансов чем у Марьи удочерить маленькую девочку.

–А я-то тут подумала!? – облегченно вздохнула Лика, и обе женщины рассмеялись.

Марья сказала:

–Вот дура!

Лика тотчас же отпарила:

–Точно. – после чего Лика сказала. – Я, конечно, помогу. Признаться мен тоже не доставляет особой радости видеть, как дочь Олеси воспитывает этот монстр. – затем она добавила. – Excusez de l'impertinence. «Извините за дерзость: французский».

Марья, услышав французскую речь, поинтересовалась:

–Почему на французском?

–Не знаю. – пожала в ответ плечами Лика. – Просто сказалось. – затем она поинтересовалась. Хочет ли она приобрести какую-нибудь профессию? На что услышала грустный ответ.

–Какая тут профессия? У меня же нет ног.

–Есть профессии, в которых ноги не играют никакой роли.

–Это что еще за профессии такие? – удивилась Марья. – хотела бы я посмотреть на тех умников, – раздраженно сказала Марья, и добавила, – кто не пользуется ногами в своих профессиях.

Понимая всю безысходность сложившийся ситуации, Лика сказала:

–К примеру литераторы.

На что Марья отрезала:

–Писателем можно и не быть, если закончишь литературный институт. – затем она добавила. – А кто его не закончил, тот возможно и писателем стал бы. – затем она с явной легкой иронией заявила. – Жаль, что в России бесплатно книги не печатают. – затем она отрезала. – Кто талантлив, у того и денег нема. А кто бездарность, того печатают. – затем она сказала. – Вы правы, в этой профессии ноги не нужны, одни только деньги. – затем она привела пример. – Я как-то свои стихи хотела опубликовать, так мне заломили такую сумму, наверное, весь десятилетний бюджет России можно было съесть за эти деньги.

Лика схватившись за грудь, воскликнула:

–Не может быть?

Марья с унынием ответила:

–В этой стране все что угодно может быть, даже если этого быть не может.

Тут Лика поинтересовалась:

–А что, пишите?

–Разное. – ответила Марья. – Так называемые произведения о жизни, такая какая она есть без утайки и лжи. – затем она с отчаянием сказала. – Да они никому по правде не нужны. Кто захочет читать сам о себе правду? Лучше прочтут о чем-то ином, – затем она привела пример. – как воруют, например. Сажают потом исполнителей, а заказчики в стороне остаются. Ведь они сильные мира сего. Всегда в тени и на веду. А те, кто украдет грош, посадят. Вот так-то, – закончила Марья. – такие вот дела.

Лика понимала, что Марья права. Все в этом мире изменилось, и не в лучшую сторону. Начало девяностых озменавались бандитскими разбойниками, лихими парнями так сказать. Сколько тогда народу полегло, ужас.

–Так что же дальше? – тихо спросила Марью Лика. – Как жить дальше? Что будете делать?

Марья пожала плечами, сказав:

–Не знаю? – затем она сказала. – Может быть я поступлю… – она сделав паузу, удрученно добавила. – Хотя куда там, везде деньги нужны, даже если говорят, что это бесплатно.

–Может быть оно так и есть. – согласилась Лика с Марьей. Затем она сказала. – При КПСС так обнищал народ что, теперь все мало ему, как не посмотри. – затем она сказала. – Хоть и при КПСС было бедно, зато люди жили, а при России все стали миллионерами, зато половина в могиле, а вторая половина в тюрьме. – она, сделав паузу, неоднозначно закончила. – Вот и думай, когда на Руси жить было хорошо?