Дмитрий Боровков – Родовой быт славянских князей (страница 2)

Кандидат исторических наук Д.А. Боровков

М. П. Погодин

О старшинстве между великими князьями Древней Руси

Статья первая

При первом взгляде на преемство князей в Киевском княжестве мы видим, что между ими считалось какое-то старшинство, в котором и состояло право. В одном месте говорят они: «а се ряд меж нами есть» и проч.

Соберем сперва все места об этом старшинстве.

Прежде всего вспомним ответ Бориса дружине, советовавшей ему идти в Киев и занять престол после отца своего, Владимира: «Не буди мне взняти рукы на брата своего старейшего (Святополка, сына Ярополкова); аще и отец умре, то сь ми буди в отца место»[3]. Из этих слов мы видим, что двоюродный брат, рожденный от старшего дяди, считался старшим и имеющим первое право на престол.

Памятник князю Борису в Борисполе

«Седи на своем столе в Киеве, понеже ты еси старейший»[4], – говорит Мстислав Ярославу[5], победив его в 1024 г.

Ярослав, умирая, говорит Изяславу: «Се же поручаю в себе место стол сыну своему и брату вашему Изяславу Киев; сего послушайте, яко же послушаете мене… Аще хто хощет обидети брата своего, то ты помогай». Он же говорит Всеволоду, третьему своему сыну, как то рассказывает Нестор, припоминая эти слова уже при описании смерти Всеволодовой[6]: «Аще ти подаст Бог прияти власть стола моего по братьи своей со правдою, а не насильством, „то… ляг здесь подле меня“» и проч. «Се же собысться глагол отца его, и после братии приимшу стол отца моего седе в Киеве, княжа» и проч. Из этих слов мы видим, что братья должны были наследовать киевский престол по очереди, а сыновья их – уже после. И точно: после Изяслава вступил на киевский престол брат его Всеволод, а не сын Святополк.

После Всеволода вступил на киевский престол сын Изяславов Святополк (1093 г.), а не Всеволода Мономах, который сказал при этом следующие примечательные слова: «Аще аз сяду на стол отца своего, то имам рать с Святополком взяти, яко то есть стол преже отца его был»⁵.

За Святополком следовал не его сын, а сын Всеволодов Мономах.

«Аз есмь меньше тебе, слися ко отцу моему», – говорит Мстислав Владимирович под г. 1096 Олегу Святославичу, который напал на владение его брата[7].

«Я не спорил о старейшинстве с достойным Всеволодом (Ольговичем), – говорит под г. 1146 Изяслав Мстиславич… – Но Игорь и Святослав должны ли повелевать нами…»[8]

«Царствуй в Киеве, – говорит Георгий Долгорукий племяннику Изяславу Мстиславичу, – забываю старейшинство, коего ты лишил меня; дай мне Переяславль»[9].

Ростислав Мстиславич думал всегда, что старший их дядя (Вячеслав Владимирович) имел законное право на область Киевскую[10], «Много ми оси, брате, понуживал положити честь на стрыеви нашем»[11], признается сам Изяслав Мстиславич под г. 1151.

Ростислав Георгиевич предложил (под г. 1148) свои услуги Изяславу Мстиславичу как старшему из внуков Мономаховых. Изяслав отвечал: «Всех нас старее отец твой, но он не умеет жить в дружбе» и пр.[12]

Великий князь Изяслав Мстиславич и дядя его Вячеслав Владимирович. Художник В.П. Верещагин

«Яко имети ему (Святославу Владимировичу) его (Святослава Ольговича) в отца место»[13].

«Вячеслав же (услышав о свержении Игоря Ольговича) надеяся на старейшинство, послушав боляр своих, и не приложив чести ко Изяславу, отъятъ городы» и пр.[14]

«А Вячеслав послал сказать Изяславу: сын, аще еси на мне честь положил»[15]. Речь идет о предложении Великого княжества Киевского Изяславом дяде Вячеславу.

«Боишься ли унизиться предо мною? – говорит Вячеслав Георгию под г. 1151. – Но кто из нас старшей? Я уже был брадат, когда ты родился. Опомнись, или, подняв руку на старшего, бойся гнева небеснаго»[16]. И Георгий признавал было его своим отцом.

Ростиславичи, по смерти Глеба Георгиевича, послали в 1171 г. за дядею, Владимиром Дорогобужским, желая, чтобы он, как старший в роду Мономаха, господствовал в Киеве[17].

«Приде Ярослав Лучскый на Ростиславичн же с всею Волынскою землею, ища собе старейшинства во Олговичех, и не съступиша ему Кыева»[18] под г. 1173.

«И поидоста (под г. 1175) преди два, Михалко Георгиевич и Ярополк Ростиславич, и утвердившись межи собою давше старейшинство Михалку»[19].

«Мы готовы повиноваться тебе, как нашему отцу», – сказал Игорь Северский на совете родственников Святославу Черниговскому под г. 1180[20].

«Святослав же, совокупился с братьею (под г. 1181) и половцы рече: се аз старей Ярослава, а ты, Игорю старей Всеволода (Святославича, его брата), а ныне я вам в отца место, а велю тебе Игорю зде с Ярославом, блюсти Чернигова, а я пойду со Всеволодом к Суждалю»[21].

Рюрик уступил Киев Святославу под г. 1181: «бе бо стареи леты»[22].

«Се остало ми ся старейшинство в Русской земли»[23], – послал сказать Рюрик Ростиславич братьям по смерти Святополка Всеволодовича в 1195 г.[24]

«Посла (в 1195 г.) князь великий Всеволод послы своя в Киев, ко свату своему Рюрику Ростиславичю, река ему тако: наркли ми есте в Володимери племени деда моего Мономаха старейшим по достоиньству есь, а ныне сел ты есь в Киев, а мне еси части не уделил в Руськой земли, но раздаял то еси инем моложиим братьи своей»[25].

«Оже дал есь… пред старейшим мне, тому лучшую волость», т. е. если ты дал лучшую область меньшому пред старшим, то, и пр., говорит митрополит Никифор Рюрику Ростиславичу, под г. 1195[26].

«Всеволод наслал на меня гневом про то, яко на него чести преже не положили есьмы», – говорит, оправдываясь, Рюрик Роману под г. 1195[27].

Без Всеволода мы не можем обойтись, говорит (под г. 1195) Рюрик Ростиславич Роману Волынскому: «положили бо семы на нем старейшинство вся братаа в Володимери племени»[28], т. е. мы признали его старшим между потомками Владимира Мономаха.

Роман рассердился, и Рюрик, услышав, что он ведет Ярослава «на старейшинство… посла ко Всеволоду (под г. 1195): ты же брате старей вси во всем Володимери племени»[29].

Точно то же примечаем и в других княжествах, напр. в черниговском: Изяслав Давыдович, получив Киев, отдал Чернигов племяннику своему, а потом Святославу Ольговичу.

По смерти Святослава Ольговича сын его, Олег Святославич, хотел было остаться в Чернигове, но после уступил старшему двоюродному брату Святославу Всеволодовичу.

Рассматривая сии места, мы видим, что старшинство действительно было основанием праву.

Великий князь Игорь Ольгович. Художник В.П. Верещагин

Станем рассуждать об этом праве сперва a priori.

Как могло быть исполняемо право старшинства? В первом поколении после Ярослава, даже во втором, при его внуках, при малочисленном семействе, это право, разумеется, могло иметь значение, потому что легко было знать, кто старее; но что сказать о третьем или о четвертом поколении, когда число князей умножилось до ста, до двухсот?

Это затруднение еще не велико. Знать свое старшинство в таком множестве мудрено, это правда, но возможно. Вспомним о спорах по местничеству, кои были гораздо сложнее, запутаннее и мудренее и в коих наши бояре так твердо и решительно поддерживали свое старшинство. Северные летописи представляют также множество свидетельств об удивительных познаниях в генеалогии обыкновенных в древнем отечестве норманнов. Заметим кстати о богатой номенклатуре родства, которая у нас теперь уже потеряна: братанич, сестринич, стрый, сыновец, дщерщи и проч.

Но вот другой вопрос или другое недоразумение: с таким правом всякий город, всякая область должны были ежегодно переменять по нескольку раз своих владетелей, которые, в таких случаях, меняя одно владение на другое, ходили бы беспрестанно взад и вперед по княжествам, как по ступеням в лестнице до великокняжеского престола.

Предложим пример, чтобы яснее выразить наше недоумение.

У Ярослава осталось пять сыновей: один получил Киев, другой – Чернигов, третий – Переяславль, четвертый – Смоленск, пятый – Владимир. Умирает старший, второй заступает его место, третий должен переехать из Переяславля в Чернигов, четвертый – из Смоленска в Переяславль, а сын умершего – во Владимир. Дети их должны перейти тоже из одного города в другой, лучший и старший. Когда число князей увеличилось до 100, – а их бывало и по 200 в одно время, – 200 человек при всякой смерти переменили бы свои места. Неужели двести человек должны были несколько раз в год переходить с места на место? Что за замешательство в стране!

Заключаю: такое право, возможное и удобное при малом семействе, невозможно при его размножении; оно вскоре должно было или уничтожиться, или ограничиться. Ограничения сии, может быть, были основаны по преданию на древнем праве наследства или порождены обстоятельствами, что и следует рассмотреть.

Почти так рассуждать можно было а priori. Теперь обратимся к самым происшествиям.

После Ярослава мы видим пять сынов его и племянника Брячислава; Брячислав передал свое полоцкое княжество сыну Всеславу, а тот – своим детям, которые никогда не выходили из пределов родового наследства. Почему же никогда не доставался им Киев, принадлежность старшего в роду? Неужели никогда не доходил черед старшинства ни до одного из них? А род их был самый старший. (О покушениях Брячислава и Всеслава, местных, случайных и временных, ниже.)

Пойдем далее.

Великий князь Изяслав Давидович. Художник В.П. Верещагин

У Ярослава старший сын был Владимир, который умер еще при его жизни. Сын Владимиров, Ростислав, отравленный в Тмутаракани, оставил трех сынов, которые получили от Всеволода червенские города, и никогда, равно как и потомки их, галицкие князья, не объявляли своих притязаний на великое княжество. Неужели никому из них, происходивших от старшего сына Ярославова, не случилось быть старшим во всем потомстве? Род их был старше Изяславичей и Мономаховичей.