Дмитрий Борисов – Кэлтон Норт, или как я устал от призраков (страница 15)
В полной тишине, в своей квартире, он закрыл все окна от света, сел в кресло, и просто сидел. Финиас был где то рядом, но не давал о себе знать. «Странно, обиделся что ли?»– Подумал он, как Фин дал о себе знать.
–Я узнал про аварию через день.
Кэлтон посмотрел на него.
–Сразу начал тебе звонить. Видимо телефон был разбит в аварии, и я не смог дозвониться. Хотел было ехать, но… у меня свадьба была именно в тот день. Жена отговорила ехать. Сказала, отпразднуем, а там уже вдвоем съездим. Да, мне было стыдно, но мы отпраздновали. Потом съездили в путешествие на неделю, а потом… Мне было и стыдно и страшно тебе звонить.
Кэлтон молчал, он хотел что-то сказать, но никак не мог.
–У твоих родных я узнал как ты. Они сказали, что живешь, правда, что-то со зрением, и приходиться ходить в очках. Я попросил их не рассказывать, что я звонил. Мне было стыдно. Хотел сам приехать, но никак не решался. С наших никто не знал о том, что случилось. Я им звонил, предлагал поехать, узнать как ты, но они отговаривались. В итоге я боялся. Так и жил с этим, два года подавляя в себе стыд. За неделю до смерти, мне дали отпуск. Вот я и собрался к тебе ехать, не смог так больше жить. Я не шучу Кэл, я собрал вещи, предупредил своих родителей, что приеду на пару дней. Но… Кэл, меня убили. Убили в машине.
Кэлтон посмотрел на Финиаса, который уже не смог скрывать эмоций.
–Фин… Ты же знаешь, я не занимаюсь убийствами.
–Да, я понял. Особенно для меня, того кто предал тебя. Того кто боялся тебя, хотя нужен был тебе. Я не в праве просить тебя ни о чем, поэтому я и не говорил об этом все это время. Мне было стыдно Кэл. Ты говоришь, что есть другие, и я пойду к ним, не переживай. Просто, хотелось побыть с тобой, хотя бы после жизни, исправить то…
Он замолчал. Кэлтон смотрел на него, и думал, что он сейчас заплачет, но нет- мертвые не могут плакать. Они чувствуют все, злобу, гнев, любовь, сострадание, печаль, но не могут плакать.
Но что бы там Кэлтон не думал, мысли его моментально поменялись. Лицо исказилось и побледнело.
–Уходи,– сказал он тихо.
–Нет Кэл, сначала нам нужно поговорить об этом.
–Уходи!– яростно крикнул Кэлтон.
Финиас смотрел на него и не мог поверить, что это новый Кэлтон, ведь старый был совсем не таким.
–Я уйду. Но только после того как мы это обсудим, я не смогу…
«Кэлтон, Кэлтон, Кэлтон, Кэлтон…»
–… тогда какой смысл искать покоя если…
«Кэлтон, Кэлтон, Кэлтон, Кэлтон…»
–… поэтому нравится это тебе или нет, но прежде чем…
–Прочь!!!– во все горло заорал Кэлтон.
Только теперь Финиас увидел, что его друг невероятно бледен, и лицо его искажено болью.
–Кэл? Что случилось?– спросил Фин с опаской.
–Пошли прочь! Прочь! Уходите! Вон отсюда!– орал Кэлтон.
Он уже не сидел в своем кресле, он бегал по комнате из угла в угол, и при этом то и дело хватался за голову или закрывая уши, или пытаясь вырвать волосы. Финиас смотрел на это с ужасом, и никак не мог придти в себя. Он действительно был растерян, и ничего не приходило в голову.
–Прочь!– все повторял Кэлтон.
Продолжая кричать, он подскочил к тумбочке, и трясущимися рукам постарался схватить обезболивающие, но на пути его руки к флакону он перевернул все, что было на столе. Очки лежавшие там упали на пол, и с треском разбились, флакон с обезболивающими так же упал, и таблетки рассыпались по полу.
–Аааа! Прочь!– с этими криками Кэлтон упал на пол, и судорожно начал хватать таблетки и пытаться их проглотить.
Финиас все никак не мог отойти от шока и ужаса. Он стоял словно каменный, и не знал, что ему делать. Он ничего не понимал, и был жутко напуган.
–Кэлтон! Что такое?– в отчаянии Крикнул Фин, но Кэлтон словно его и не слышал.
–Прочь! Прочь! Прочь!– все кричал Кэлтон.
Вскоре крики словно стали тише, Кэлтон оставаясь на полу пополз в угол комнаты, где сел зажавшись.
–Прочь! Проваливайте! Прочь!– повторял он, но уже почти шепотом.
Испуганный Финиас подошел к нему:
– Что случилось Кэл?
Но Кэлтон не отвечал. Бледный и трясущийся, он сидел забившись в угол, и ничего не говорил. Это наводило страх на Финиаса, и не столько страх от того что вот— его друг сидит словно умирающий. А страх того, что он стоит на расстоянии вытянутой руки от него, и ничего не может сделать. Он даже дотронуться до него не мог. Он мог только смотреть, пытаться что-то говорить ему, и переживать. А Кэлтон все так же сидел и трясся в углу.
Сколько прошло времени, никто из них не знал. Может десять минут, может час, может два. Один все так же сидел в углу, но уже более спокойно, второй стоял с тревогой над ним и не знал, что ему делать. По началу он пытался звать его, но Кэл ничего не отвечал, и все так же сидел в углу.
–Ты не должен был этого видеть,– наконец-то произнес Кэлтон, тихим и слабым голосом.
–Что это было Кэл? –испуганно спросил Фин.
–Иногда,– начал Кэлтон после нависшей паузы после вопроса.– я слышу их. Я не знаю кто они, или что они. Это шепот в моей голове. Жуткий шепот, словно… нет, я не могу это описать. Страх, который пронзает насквозь, когда я их слышу. Это не просители. Когда я слышал первый раз просителей— было жутко, но жутко он неизвестности. Потом все стало нормально. Но это… это сам страх, сам ужас, само отчаяние. Они словно пробиваются из самых темных недр, и лезут ко мне в голову, при этом всего меня бросает в дрожь и холод, дикий холод. Боль становиться невыносимой, словно меня раздирают клыками и когтями, там, в голове, в черепе. Глаза горят, и все тело умирает. Я не могу описать это…
–Но, почему я ничего не слышал,– словно сам себя спросил Фин.
Кэлтон так и не ответил на его вопрос.
–Тогда, – начал снова Кэл,– та женщина смотрела на меня с упреком. Она презирала меня за мою трусость. Я знаю этот взгляд, я его видел много раз. Она не первая, она не последняя, и ты. Ты тоже, на миг в твоих глазах было тоже самое. Но, вы не понимаете.
–Нет Кэл, я не…
–Вы не можете понять. Вас не было. Тебя не было, никого не было. Я эгоист, я алчный ублюдок, я трус, я соблазнитель обманом затягивающий девушек в постель на раз, я мошенник который обманом получил должность и деньги. Да— это я. И это я, потому что у меня нет альтернативы, нет другого выбора.
–Выбор есть всегда Кэл.
–Нет Фин, сейчас его нет.
Они замолчали. Молчали они долго или нет, опять же, никто не следил за временем.
–Что случилось Кэл? Тогда когда меня было. Почему нет выбора?
Кэлтон наконец-то поднял лицо, и посмотрел на Финиаса. Он поднялся, и снова вернулся в кресло.
–Я лежал в больнице. Прошло несколько дней после аварии.
Часть 2 Изгой
I
Гонимый
–Машинка. Желтая, с красным кузовом.
«Как же она мне надоела. Лежу тут, ничего не вижу, врачи толком ничего не могут ответить, все тело болит, и она, со своей машинкой и красным кузовом. Кто вообще пустил ребенка в палату. И главное говорит, и обрывается на полу слове. К кому она вообще приходит. Я никого не слышу, только врачей, которые пришли сказать, что кости скоро срастутся, а боль в голове от сотрясения должна скоро пройти. Но легче не становится. Башка как болела, так и болит. Сколько дней прошло? Не знаю даже утро сейчас, день, вечер или ночь. Наверное утро, врачи ведь по утрам должны приходить. И девочка, наверное, забегает в палату по утру, хотя кто её знает, да и чего она тут? Не в одной же мы больнице лежим. Хотя кто его знает. Может у неё что-то серьезное, а в детской такое не лечат. Одним словом, ничего не знаю. Хоть бы аудиокнигу, какую включили, или телевизор послушать. Так же с ума можно сойти.»
Кэлтон лежал в больнице, в палате в которой никого не было, и ничего не знал о том, что вообще происходит. Точнее знал он какие-то основные детали. Например: он знал, что попал в аварию, он знал, что был мертвым три часа, так же он знал, что у него перелом одной ноги, одной руки, множество порезов, разбита голова, и сломано несколько ребер.
«Вы легко отделались!»– говорили ему врачи. Конечно, Кэлтон не мог с этим не согласиться, он ведь жив. Хотя нет, три часа он все-таки был мертвым, но об этом, почему-то все быстро забыли, все кроме Кэлтона.
Но, несмотря на то, что он что-то знал, Кэлтон все-таки большего не знал. Например, ему так и не сказали, что за адские боли у него в голове. По началу, ссылались на сотрясение, но Кэлтон знал боль при сотрясении мозга, и это была не она. Он конечно допускал, то сотрясение очень сильное, вот и боли такие какие он не ожидал, но все же— почему он не мог открыть глаза?
Точнее он мог, но как только он их открывал, боль была неописуемой. Врачи заставляли его открывать глаза. Вроде он привыкнет к свету и все, проблему нет. Но это так и не сработало, он не привык к свету, а то время что он был с открытыми глазами, скорее было похоже на средневековую пытку- с палачами, жертвой и криками. Больше таких экспериментов не проводили, а глаза замотали темной повязкой. На время выяснения причины боли, как ему объяснили.
Так же Кэлтон не знал, что за люди к нему постоянно заходили. Он их понятное дело не видел, но он их слышал. Это были и какие-то мужчины, которые о чем-то шептались, но очень тихо, но явно о нем, потому что Кэлтон слышал свое имя. И непонятные доктора, которые задавали вопросы, смысл которых он понять не мог, точнее они были медицинскими, но крайне уж далекими от его проблемы. Например: один раз его спросили, был ли у него сломан нос когда-нибудь. Сейчас он в порядке, но был ли он когда-нибудь сломан. Или сколько он весил десять лет назад, и так далее. Да, иногда он слышал вообще непонятно что. То есть, он так и не понял, кто к нему в палату пускал девочку, которая постоянно твердила о желтой машинке с красным кузовом.