Дмитрий Бондарь – Стычки локального значения (страница 46)
— Избавь меня от подробностей, Томми, — я бесцеремонно оборвал его. — Вот тебе, — я выписал ему чек на пятьдесят тысяч фунтов, — для подготовки. Действуй!
Вечером, когда ехали домой, Том сказал, что парни согласились, разработали нормальный план и завтра обещают добыть контейнеры.
Он ошибся. Операция заняла у Трех Хэ двое суток и к их исходу они позвонили на телефон Тома.
По мере того, как он выслушивал их повествование, его глаза все больше становились похожими на совиные — круглели и выпучивались, норовя навсегда покинуть глазницы.
— Сэр, — сказал он, прижав трубку к животу, — Хэрри говорит, что внутри кто-то есть. Человек. Стали срывать пломбы, и кто-то за дверью сказал, что если сейчас же не услышит мистера Майнце, то взорвет к чертям содержимое обоих контейнеров. Там радиобомбы! Он говорит, что если они в него выстрелят через дверь, то бомбы тоже взорвутся. Хэрри спрашивает — что делать?
Теперь у меня отпали последние сомнения — груз был от Мильке. Непонятно, зачем два контейнера, но то, что это от него гостинчик — к гадалке не ходи! Вряд ли кто-то еще мог найти таких сорвиголов, которые могли несколько дней прожить в опломбированном контейнере. А если бы его в море смыло?
— Где они?
— В лесу, неподалеку от Ипсвича. У пруда Бэйлхем. Это миль восемьдесят отсюда. Человек дал им три часа.
— Мы успеем?
— С большим запасом, сэр, если поедем сейчас.
И мы поехали на северо-восток, через Челмсфорд, Колчестер, и десяток совсем мелких городишек, но которые так богат Эссекс.
Хэрри встретил нас на дороге у Клейдона, плюхнулся на переднее сиденье и велел съехать на грунтовку, ведущую через лес к какому-то карьеру.
— Здесь постоянно работает техника, — говорил он, — вечно все гремит, стучит. Никто не удивится ни контейнерам, ни шуму. Мы чуть в сторону отъехали, стали курочить замки, а изнутри голос! Хэм чуть не обделался!
Представляю себе их рожи…
Контейнеры стояли на двух грузовичках Isuzu, наводнивших в последнее время дороги Альбиона.
И в одном из них действительно кто-то был.
Харри подвел меня к нему и постучал в дверь:
— Эй, мистер Майнце здесь! Будешь говорить?
— Пусть что-нибудь скажет! — послышался голос, словно из преисподней.
— Что вы от меня хотите? — я не стал себя упрашивать.
— Вы были в Западном Берлине этой весной?
— Да!
— С кем вы встречались?
— С герром Эрихом, — я не стал бы называть фамилию даже будучи на сто процентов уверен, что внутри сидит сам «герр Эрих».
— Как называлась закусочная, где вы встретились?
— «Леденец», простите, не помню, как это по-немецки.
— Отойдите от двери, — попросил незнакомец.
Мы с Хэрри отступили на пару шагов и створки распахнулись, выпуская на волю изрядно заросшего щетиной немца — белокожего, рыжего, с ярко-голубыми глазами.
— Ханс, — он протянул мне руку.
— Зак, — представился и я.
— Принимайте свое сокровище, герр Майнце, — он протянул мне фонарь и связку ключей и отступил в сторону.
Архив Мильке был организован с немецкой пунктуальностью и основательностью — снизу до верху в каждом контейнере стояли стеллажи, ближний к выходу имел картотеку с делами, под каждое дело персональный металлический ящичек с замочком, ключи в отдельном ящике. Бери — пользуйся!
Когда я бегло ознакомился с персонами, на которых обрел компромат, я понял, что если кто-то узнает о таком моем богатстве, то долго я не проживу. Картотека разбивала архив на три больших части: важные немцы из ГДР; русские — военные, партийные и советские чиновники — практически все, кто когда-либо оказывался на территориях обеих Германий; и третья часть — дела европейской элиты — от Испании до Исландии. От громких фамилий едва не началось головокружение. Я сделался обладателем очень сомнительного сокровища. А рассчитывал на пару чемоданов. Н-да…
— Владейте, — сказал за спиной Ханс. — Герр Эрих обещал мне, что вы возьмете меня на работу и поможете перевезти сюда семью. Я ведь только из-за них согласился вот так из страны выехать.
До меня не сразу дошел смысл сказанного.
— Что? Семью? Конечно, Ханс, конечно, — я подумал, что крысы уже бегут с корабля, да и пусть! — Том, Хэрри, вот это вот, — я показал рукой на контейнеры, — опечатать сейчас же! И нужно найти место, где это можно разместить так, чтобы никто никогда не нашел! Желательно — под землей. На периметр датчик, кодовый электронный замок и тонну взрывчатки на каждый контейнер. Чтобы никто даже не пытался подумать о вскрытии без знания кода!
Три Хэ переглянулись с Томом и Хэрри выступил чуть вперед:
— У нас есть небольшая база рядом с Бирменгемом. Там есть охрана, да и мы могли бы остаться, если Луиджи будет не против.
— Лу против не будет, — я принял решение.
Мы приехали в Бирмингем под утро, а к полудню подарок Мильке был заминирован и надежно спрятан за приличным забором с колючей проволокой и солидной охраной в лице одной из принадлежавших Лу охранных контор, сформированной из ветеранов-отставников SAS. И даже такое убежище я считал мерой временной, собираясь скрыть имеющиеся документы еще надежнее, еще глубже, как только встречусь с сеньором Фаджиоли.
Глава 11
— Мистер Майнце, в определенных кругах ходят разговоры, что вы обладаете совершенным, безошибочным чутьем на прибыль и не ошибаетесь в своих инвестиционных прогнозах? Так ли это? — Лысый толстый коротышка из «Financial Times» задавал свой уже шестой вопрос, хотя обещал ограничиться тремя.
— Если бы это было так, мистер… э…
— Дикинсон, сэр.
— Простите, мистер Дикинсон, я слегка утомился. Так вот, если бы это было так, то мне не приходилось бы довольствоваться теми жалкими крохами, что осели на счетах моих компаний. — Смех в зале, щелчки фотовспышек. — Конечно, я ошибаюсь. Часто и больно. Взять хотя бы историю с Occidental Petroleum. Ведь накануне происшествия я вложил в эту компанию почти сто миллионов фунтов. А когда все произошло, мне вернулась лишь половина. Разве можно назвать это «безошибочным чутьем»? Но в том и состоит умение инвестора, чтобы большие убытки гасить еще большими прибылями. Простите, мистер Дикинсон, мне кажется, вам пора уступить меня вашим коллегам.
Общение с прессой мне всегда доставляет массу удовольствия. Если они не начинают копать слишком глубоко и не переходят границу между личным и общественным.
— Пенни Маккеннан, The Daily Mirror. Мистер Майнце, кто, по-вашему, победит на выборах в США? — журналистка из «Отражения», в прошлом году вернувшего себе добавку «Ежедневное», была хороша. Рыжая копна волос, точеный носик, ярко-голубые глаза. Очень заметный бюст. Чем-то похожа но Оссию О'Лири. Наверное, тоже ирландка. Или шотландских кровей. Но это ее не портит.
— Сложно сказать, мисс Маккеннан. Если бы мистер Рейган шел на третий срок, я бы отдал победу ему. Но такого не позволяет наша Конституция. Мистера Буша не очень хорошо знают в стране. Как у нас говорят: «в мире есть несколько людей, о которых все забыли навсегда. И самый главный из них — вице-президент США». Несмотря на то, что по Конституции этот человек возглавляет Сенат, о нем редко кто знает из рядовых американцев. В этом смысле лучше быть очень известным губернатором. К тому же у Дукакиса очень хороший послужной список. Он сделал свой штат прибыльным…
— За счет кредитов! — выкрикнул кто-то из зала.
— Почему бы нет? Главное — как он ими воспользовался. Кредит можно съесть, но можно с его помощью получить новые деньги. И все же в любом случае, я бы поставил на господина Буша. Он не первый день в политике, у него хорошие помощники и принадлежность к штабу победителей, а ведь администрацию Рейгана по-другому и не назовешь: у них на счету одни победы. Разрядка, фактическая победа в холодной войне, заметные успехи в экономике. Народ Штатов будет за продолжение курса. Дукакису нужно будет сильно постараться, чтобы составить мистеру Бушу хоть какую-то конкуренцию. К тому же, будем откровенны, связям господина Буша с большим бизнесом можно только позавидовать. На его фоне хоть я, хоть мистер Баффет — настоящие младенцы. Я поставил бы на Буша.
— Тогда я последую вашему совету и отнесу сто фунтов в Coral или Уильяму Хиллу, сделаю ставку на мистера Буша. Но если она не сработает, мне придется взыскать с вас убытки, — мисс Маккеннан одарила меня очаровательной улыбкой.
— О-кей, мисс Пенни, я буду с нетерпением ждать провала избирательной компании республиканцев.
А потом посыпались вопросы про Андорру — будто предыдущий час с начала пресс-конференции предназначался для разогрева.
— Скажите, мистер Майнце, в ответе предыдущему интервьюеру вы сказали, что намерены сами вмешиваться в управление страной в случае вашего избрания королем. Вы хотите установить в этой маленькой стране в середине Европы свою диктатуру? — вдруг вылез какой-то крендель из «The Observer», переговоры о покупке которой вел уже третий месяц Шона.
Газета периодически собиралась обанкротиться, но все еще оставалась значимым голосом в британской прессе. Ее еженедельные выпуски, выходящие каждое воскресенье уже двести с лишним лет, стали частью английской традиции и представляли немалый интерес для умелого пропагандиста.
— Я так должен понимать, что вы спрашиваете меня о том, будет ли иметь место демократия в моей стране? О-кей, я отвечу вам. Как заметили некоторые умные люди, демократия не может быть вечной, — я сделал паузу, ожидая возмущенных криков, и они последовали.