Дмитрий Бондарь – Операция «Немыслимое» (страница 43)

— А Камински практически живет в Бонне и пытается создать равноправный валютный союз с ФРГ. И в это время его непосредственный подчиненный желает продать их ведомство.

— Подожди, а Мильке? Вернее, тот, кто сейчас вместо него? Разве всесильная «Штази» не отслеживает чиновников столь высокого ранга?

— А вот это ты у Мильке и спросишь — ты же его добрый приятель? А меня интересует Мост. Если он желает продать свой банк, то я очень хочу купить. Забесплатно, конечно. На условиях, которые он хочет предложить западным немцам. Речь идет не о десятках, а о сотнях миллиардов марок и о предстоящей приватизации промышленности в Восточной Германии. Ты готов принять участие?

Я уже начал понимать, к чему он ведет разговор — Серому нужен был архив Мильке, его знания внутренних связей в правительстве ГДР и рычаги давления на Моста. И, наверняка, европейское прикрытие своей деятельности. Но сотни миллиардов марок — это много для меня. Это очень много.

— Ты же ведь все равно это сделаешь, даже если я откажусь?

— А ты хочешь отказаться? — Серый сделал брови «домиком».

— Приватизация центрального банка страны — это, по сути, приватизация всей страны. Пусть в случае с восточногерманским Госбанком это не совсем так, ведь в Бонне наверняка видят только свой Бундесбанк во главе банковской системы объединенной Германии. У страны не может быть двух центробанков — это глупо. Но все равно, Госбанк ГДР должен быть очень большим учреждением. Чертовски большим! Разве у Deutsche Bank хватит средств на его приватизацию? Я уж не говорю о себе.

Серый надул щеки и шумно выдохнул.

— Захарка, Захарка… что ты за человек? Почему ты думаешь, что за все отвечаешь один? Недавно Forbes оценивал активы Deutsche Bank в триста восемьдесят миллиардов марок. Бюджет ГДР — чуть больше, чем двести пятьдесят. Бюджет и активы совсем не одно и то же, но позволяют сделать определенные сравнения. И они не в пользу Восточной Германии. Ее проглотят. Но чем ты слушаешь? Я же сказал — бесплатная приватизация! Только за обещание некоторых инвестиций и хорошего местечка директора приватизированной конторы. Так что придумай, чем ты можешь соблазнить этого жирного борова? И делай это быстро, потому что он уже ищет выходы на Коппера[96]. Я знаю ситуацию пока только в общих чертах, и требуется твое участие, чтобы я знал о ней больше. Понимаешь?

— Я полетел, — сказал я, вставая из кресла.

— Ну не так быстро! Кроме Моста поинтересуйся у своего друга еще двумя персонажами — некоей Вальтруд Лисовски и справься о нелегкой доле полковника Шалька из «КоКо». Тоже будет небезынтересно. Хорошо было бы перетащить их на нашу сторону.

Я записал фамилии на брошенной мне визитке и сунул ее в карман пиджака.

— Что такое «КоКо»[97]?

Серый изобразил мучительные воспоминания, полминуты морщил лоб, потом махнул рукой:

— Коммерческий проект наших немецких друзей по добыче иностранной валюты. Когда-то давно, когда какая-то умная голова решила сделать из Восточной Германии образцового индустриального гиганта, никто не озаботился, что для его функционирования потребуются материалы, технологии и ресурсы, которых попросту нет в нужных количествах в странах соцлагеря. Ресурсов нет, а задача есть. И поскольку взялись за ее решение пламенные коммунисты, то трудностей они не заметили. Так появилась контора Шалька — «КоКо» — «Отдел коммерческой координации». Средство добычи валюты и приобретения на нее технологий и материалов в обход всяческих эмбарго, запретов и правил. Поначалу шефствовали над duty free, аккумулировали валюту, бродящую внутри страны, но постепенно доросли и до подпольной торговли оружием, медикаментами, химией. Консультации и помощь в уклонении от налогов в ФРГ, Австрии, Швейцарии. Обширная филиальная сеть подставных фирм и фондов по всей Европе, но, конечно, больше всего — в немецкоязычных странах и регионах. Только на счетах в виде денег структура имеет около четырех миллиардов западногерманских марок. Короче говоря — это «золото партии». А заправляют ею как раз полковник Шальк — по сути казначей партии немецких коммунистов — как руководитель и Лисовски — как его первый заместитель. Славные люди. Их контакты, умения и знания стоят очень дорого. Легальная сеть их предприятия — прямо готовая торговая сеть, которую хорошо знают все восточные немцы — что-то вроде наших «Березок». А про подпольную деятельность у меня еще нет мнения. Но, кажется, лучше бы ее прекратить — чтобы на засыпаться на какой-нибудь ерунде. Мильке обо всем тебе лучше расскажет.

— Однако. Чудны дела твои, Господи.

— И еще у меня есть к тебе еще одна просьба, Зак. Почти личная. Марта открыла ресторанчик здесь неподалеку. Она была бы рада видеть тебя в числе его посетителей. Я обещал, что ты придешь и оставишь автограф на стене. Здесь так многие делают. А ей — реклама. От двух часов мир не перевернется. Я тебе это обещаю.

Как в его голове уживались планы захвата едва ли не всего капитала в мире и забота о какой-то жалкой забегаловке? Я не понимал этого никогда. Ну хочешь осчастливить близкого человека, работающего на тебя — дай ему премию, ссуду, в конце концов! И живи счастливо. Но Серый говорил, что у людей всегда должен быть стимул к самостоятельному развитию и вот Марта открывает ресторан, а Вязовски руководит разросшимся на всю Америку детективным агентством! Исключительно на заработанные честным трудом деньги. А мою практику Фролов называл «откупом» и никогда не приветствовал. Но я не могу быть постоянно в курсе всего — я забуду в итоге все!

Впрочем, брюзжал я зря — кухня в заведении Марты оказалась чудесна.

В уютном зале на десяток столов было очень свежо и пахло цветами. Не тем химическим запахом, что вызывает чихание, а ненавязчивым живым ароматом, лишь слегка различаемым на фоне пробуждающих голод запахов кухни.

Марта сама составила мне компанию и детально объяснила за обедом тонкости ресторанного бизнеса, размеры арендных ставок и сложности в доставке лангустов с тихоокеанского побережья.

— Но главная идея моего ресторана состоит в том, — Марта попыталась интонацией создать интригу, — что никто из его посетителей не сможет сказать, что дважды съел здесь одно и то же! Каждый день блюда меняются на новые и никогда не будет повторений! Ну в ближайшие пять лет — точно, — добавила она чуть смутившись.

Я немного подумал и не нашел ничего хорошего в такой модели построения бизнеса — сплошные непредвиденные расходы, накладки и суета. Такое не по мне. Но девочка пусть поиграется.

— Чудесно, Марта! Сама придумала?

— Да! Я прочитала сотни поваренных книг разных народов, сама приготовила множество блюд и все они такие разные! Мне захотелось познакомить людей с кулинарными секретами. Каждый, заказавший здесь еду, получает программку на неделю, но если он придет через десять дней или месяц — его ждет сюрприз!

— Впечатляет. И как публика принимает твою идею?

— Мы работаем всего два месяца, но у нас уже есть завсегдатаи! — похвалилась Марта. — Столько хороших отзывов! И в ближайшем выпуске Красного гида Мишлен[98] нам присвоят две звезды! Правда, это будет пока что в специальном дополнении к Нью-Йоркскому Мишлену, но я все равно так рада! Представляешь?

Я считал, что любые рейтинги и справочники — чей-то бизнес и верить им можно с большой натяжкой. Но если ты все же попал в такой рейтинг — это уже о многом говорит.

— Молодец, Марта. Только не связывайся с экзотикой вроде копченой саранчи или рыбы фугу — неумелый повар запросто убьет всех твоих клиентов.

— У нас вчера была рыба фугу! — радостно доложила Марта. — Приезжал мастер-японец из Йокосуки!

Я едва не подавился.

— Сколько же стоит здесь блюдо? Если для его приготовления прилетают повара с противоположного конца света?

— В последние три года Луисвилл здорово изменился, Зак. Здесь стало столько же богатых людей как в Лос-Анджелесе. И даже оттуда и из Нью-Йорка приезжают люди на обед или ужин в мой ресторан. Я не боюсь прогореть…

— Ты не хочешь говорить мне, что я разорен?

— Не шути так, Зак, — рассмеялась Марта. — Твой обед стоил бы обычному посетителю всего лишь сто два доллара.

— Дороговато.

— Зато разве не показалось тебе на минутку, что ты попал в самое сердце Анд?

— Не знаю, наверное. Если бы я когда-нибудь раньше побывал в сердце Анд — мне бы так и показалось, но, увы, Марта, я там никогда не был. И все равно твой обед был замечателен, я еще никогда такого не ел.

Она расплылась в смущенной улыбке, будто сама полдня простояла у плиты, резала овощи, мясо, делала муссы и пудинги. Очередная гримаса капитализма: работал безвестный повар и куча его помощников, но почти вся слава и деньги достаются ресторатору, тому, кто предоставил им место для работы и клиентуру, которая в большинстве своем такие же как он сам паразиты — ну разве не славно?

Обещанный автограф на обратной стороне еще влажной пластинки Polaroid с моей довольной мордой на моментальной фотографии стал платой для заведения Марты.

Из Луисвилла в Берлин ведут множество путей, но в этот раз на дороге обязательно должен был оказаться Бирмингем, неподалеку от которого хранилось «сокровище Мильке».

«Три Хэ» — Харри, Хэм и Хью стали «четырьмя Хэ» — к ним добавился Ханс, присланный внутри контейнера. Он так и остался при архиве выполнять обязанности архивариуса. И обеспечивать последний рубеж защиты бумаг.