Дмитрий Бондарь – Ничего личного (страница 42)

В этот момент раздалась трель интеркома, и в помещении зазвенел голос Линды:

— Сардж, мне Зак поручил созвониться с Джейсоном Старком.

— И?.. — я знал, что она хотела мне сообщить, но еще не решил, как к этому отнестись.

— В общем, он с радостью согласился на то, чтобы Оссия работала в нашем офисе. Он приглашает вас в Чикаго, ну и все такое…

— Это вам Зак поручил?

— Ну да, — пробормотала Линда. — Я что-то не так сделала?

— А что говорит сама мисс О'Лири?

— Она улыбается и краснеет, Сардж. — Я прямо-таки видел эту ехидную ухмылку на том конце провода.

— Хорошо, Линда, — я на мгновение задумался, — зачислите ее в штат Снайла ассистентом.

— Но Сардж, — у Линды было свое мнение на трудоустройство Оссии, — мне мистер Майнце выдал четкие инструкции определить мисс О'Лири секретарем именно к вам!

— А я говорю — к Снайлу! И хватит об этом! — Я почему-то раздражался от ее упрямства.

— Хорошо, сэр, я сделаю, как вы сказали. — Она положила трубку.

— Тяжело с бабьем, да? — сочувственно вздохнул Зельц.

— Поубивал бы! — выдохнул я. — Выбешивают!

Самый пожилой среди нас — Теодор Берри — поднял распечатанную бутылку:

— Вот хорошая альтернатива бабам. Только убивает еще вернее. А это хлыщ прав. Это там, — он показал глазами куда-то в сторону, — у нас, все определяет генеральная линия партии. Если у власти конь педальный, то и журналюги будут конягами прикидываться. Не бывает, чтобы хвост махал собакой. Любой щелкопер, если желает добиться успеха, должен быть выгоден власти. Иначе он очень быстро станет пустотой.

И снова тренькнул интерком:

— Сардж, здесь Том, он очень хочет вас видеть, — Линда говорила сквозь зубы, словно я отобрал у нее любимую конфету.

— Хорошо, Линда, — ответил я. — Пусть выпьет кофе и познакомь его с его новым секретарем!

Я положил трубку и возопил вполголоса:

— Когда уже я смогу на чем-то сосредоточиться???

— Терпи, казак, — поднимаясь, посоветовал Теодор Берри. — Мы займемся концепцией информационного давления. Я с… Гарри. К концу недели представим что-то жизненное. А пока постарайся просто обаять этих борзописцев, что притащит к тебе Фрэнк. И обязательно — поддержать материально их таланты.

— Спасибо, Тео, что верите в меня. Спасибо, — Зальц и Берри вышли из кабинета, а Вязовски снова скрылся в подсобке.

Со Снайлом мы проговорили еще два часа, обсудив ближайшие перспективы рынков, и эта беседа натолкнула меня на мысль: если лет через пятнадцать вся мировая торговля ценными бумагами станет крутиться вокруг их производных, то не нужно ли мне встать у истоков этого процесса? Конечно, деривативы в их простейшем проявлении — опционах, форвардах, валютных свопах — присутствовали и сейчас, но нынешний их рынок и будущий — две очень большие разницы. Том оценил возможности хэджирования сделок через CDS, EDS[26], рассказал о своем опыте работы с процентными свопами и бинарными опционами, которые продвигал на бирже в Чикаго до нашего появления. Мы остались довольны друг другом — Том получил новые идеи, сулящие хороший доход, а я в который раз убедился, что работаю с честным профессионалом.

Захар обещал мне представить по возвращении из Союза мистера Чоу из Сингапура, сэра Арчибальда, сведущего в тайных механизмах работы лондонского Сити, и Рейнхарда Волчека, орудующего на бирже Гамбурга — они должны были стать для нас региональными Снайлами. И если мы не обманывались в ожиданиях, то наш денежный насос должен был существенно набрать мощность.

— Линда сказала, что у меня теперь новая секретарша? — как бы невзначай поинтересовался Том. — Куда мне теперь девать старую?

— Том, ну хоть ты не морочь мне голову! Просто перспективная исполнительная девочка. Приставь ее куда-нибудь. Цветы поливать, не знаю…

— Ты ей доверяешь?

— Наверное, — я на самом деле не знал. Да и было мне это безразлично. Прежде доверял я только Захару, а остальных всего лишь использовал.

— Хорошо, пока я определю ее в помощники к Фишеру, а то он крайне негативно относится к бумажной работе, и она будет полезна.

— Как знаешь, Том, как знаешь. Можешь посадить ее здесь у себя, — Снайл, выкупивший здание, расположился со своими подручными на четвертом этаже, — главное, избавь меня от разговоров о ней, хорошо?

— Как скажешь, Сардж, как скажешь. — Том направился к двери, но на полпути оглянулся: — Что с ней не так, Сардж?

— Иди, Том, займись делом, — выдохнул я.

Глава 8

Через неделю Теодор и Гарри действительно представили концепцию мягкого информационного давления.

Состояла она из множества пунктов и была рассчитана на двадцать-тридцать лет. Они отказались от прямой пропаганды в «серьезных» изданиях и решили сосредоточить усилия на комиксах, детской литературе, познавательной и художественной — чтобы избавить еще только начинающее соображать население от навязываемых стереотипов. Никаких шапок-ушанок, водки, гармошек, медведей в городах и Распутиных! Все это нужно было ненавязчиво вытравить из представлений среднего американца от пятнадцати лет и младше. Того, кто сейчас ходит в школу или ползает в яслях. Их родители и деды, искалеченные холодной войной, пусть пребывают в своих фантазиях. Молодых всегда больше, чем старых.

Пусть герои Marvel спасают русских и армян от военной угрозы неведомых Коалиций и Альянсов, прибывающих порабощать несчастных на авианосцах. Непременно на авианосцах. А американские дети сочувствуют, сопереживают, чувствуют боль других народов.

Вместе с тем по их сценарию нужно было в каждом городе с населением в сто тысяч и выше открыть центр дружбы народов. Не обязательно русских — пусть будут хоть узбекские, хоть грузинские, можно и корейские и вьетнамские! Важно, чтобы эти центры могли предлагать реальные бесплатные услуги: заменить собою воскресные школы и детские сады — чтобы каждый родитель знал, что отдав в такое место свое чадо, он получит его обратно накормленным, веселым и здоровым — и абсолютно при этом бесплатно! Чтобы все эти центры предлагали каждому городу обмен студентами, языковую практику в контакте с носителями языка, поездки в разные страны — от Франции до Монголии.

Желаете глобализации? Будет вам глобализация, но не так, как она задумана вами! Будет не глобализация рынков, а глобализация сознания. И внушаемый звездно-полосатый патриотизм мы размоем миллионом соблазнов!

План Берри-Зальца также предусматривал создание нескольких научно-популярных изданий, способных на равных соревноваться с насквозь американизированными Popular Mechanics, Geo, SciAm и остальными подобными: что-то перекупить, что-то сделать заново, возродить давно забытые вроде «Science and Invention». Важно, чтобы читатель получал не однобокое представление о мире науки и техники в стиле «все открытия делаются в Америке и разворовываются всем остальным миром».

Была в их работе и альтернатива Нобелевской премии — имени «русского Моргана» Николая Второва. Её размер предполагался на уровне трех Нобелевских, а принципы награждения не сильно отличались от оригинала. Только что было номинаций побольше — у Второва нашлось место и для математиков, и для биологов, и для врачей, и даже для инженеров и архитекторов.

Премию должна была вручать какая-то из европейских академий наук — французская или немецкая, может быть австрийская, но при непременном участии в голосовании всех прошлогодних номинантов — русских, китайцев, американцев — без разницы. И это было самым узким местом пункта о премиях — убедить европейцев в необходимости введения такой альтернативы и отказаться от полного контроля над ее присуждением.

На мой взгляд, упущенной планом оказалась лишь музыка, но ни Берри, ни Зальц, ни я ничего предложить на этом поле не могли. Заменить или разбавить англоязычный поп было решительно нечем. Хотя, конечно, можно поездить по Латинской Америке и поискать несостоявшихся Мигелей Тело и Шакир… Но вложенные средства вряд ли дали бы какой-то сравнимый эффект. А музыка в современной культуре — это очень много. Это целый образ жизни, к которому тянется молодое поколение, это тот самый джинн, исполняющий желания владеющего лампой. Можно сто лет пропагандировать успехи ученых в квантовой физике, и никто этих успехов не оценит — потому что просто не поймут, о чем идет речь, в то время как поп-музыка проста и незатейлива, доступна абсолютному большинству и непропорционально великолепно вознаграждает занимающегося ею. Сколько математиков, писателей или художников могут похвастаться многомиллионными доходами? А среди музыкантов, написавших десяток простеньких, узнаваемых мелодий, такие удачливые отнюдь не редкость! И пока эта диспропорция сохраняется — быть третьим справа у KISS будет куда выгоднее, чем заниматься полезным для общества (и для себя) делом. Поп-музыка — это синоним успешности, популярности и счастья в нынешнем мире. И очень жалко, что никакой массовой альтернативы мы предложить не могли.

Я прикинул примерную смету реализации их проекта, и вышло у меня нечто запредельное, на что не хватило бы средств и у старика Рокфеллера. Если, конечно, делать дело, рассчитывая на успех, а не для галочки.

Но начать можно было уже сейчас.

Теперь я знал, чем следует нагрузить «нашего человека» с Кей-стрит в Вашингтоне — Бенджи Уилкокса! «Тексако»-тексакой, и бросать я ее и не подумаю — пусть Бен потешит свое самолюбие, но это всего лишь деньги, нам же следовало позаботиться о том, чтобы не испарился дружественный эффект горбачевской перестройки и американские политики не сильно вникали в то, что происходит в наших «Центрах дружбы». Вот это — на самом деле важная задача.