Дмитрий Бондарь – Другой путь (страница 33)

Захар обреченно приник к бутылке.

А на следующее утро я отправил его в Нью-Йорк — нужно было выйти на связь с Павловым и доложить о том, что уже удалось сделать. Поездка заняла у него четыре дня, и по приезде Захар отрапортовал, что встреча с человеком Георгия Сергеевича состоялась и он даже говорил по телефону с каким-то чехом в Германии, у которого была прямая связь с Павловым. А спустя пару часов после этого разговора им перезвонили уже из Югославии и подтвердили, что Павлов в курсе событий, желает нам удачи и передает привет от близких. С приветом, я думаю, нас обманули — никто бы не стал сообщать ни Майцевым, ни маме о том, где мы и что делаем. Перед отъездом мы оставили родным номер московского абонентного ящика, на который предложили слать письма, и сейчас кто-то вместо нас, имитируя наши почерки, ведет переписку с родными. Возможно, Павлов имел в виду эти «приветы».

Я даже как-то взбодрился — все же очень хорошо понимать, что ты не один, что за твоей спиной кто-то есть и о тебе помнит.

Захар же вернулся из «Большого яблока» под таким сильным впечатлением, что я даже забеспокоился о его рассудке.

— Сардж, — кричал он. — Ты не представляешь, что это за город! Все, что ты видел прежде — просто деревни!

— И Москва? — спросил я.

— И Москва, и Гавана, и Мехико и уж тем более Луисвилл! Просто представь себе: улица шириной метров шестьдесят покрыта сплошным ковром движущихся машин! Дорожные развязки в четырех-пяти уровнях, дома, по сравнению с которыми все, что мы привыкли считать грандиозными постройками — просто обшарпанные сараи! Да, кстати! Помнишь «московские высотки»?

Я кивнул.

— Стоит такая «московская высотка» посреди Манхэттена на Чамбер-стрит. На полвека раньше московских построена! Метро в ней прямо! Я хочу там жить!

— В метро? — уточнил я.

— Дурак ты, Сардж, — немного обиделся Захар. — Конечно, не в метро! Там только крысы величиной с приличную болонку живут. В Нью-Йорке жить хочу! Только я еще не решил, в каком месте, — добавил он задумчиво.

— Думай, время есть, — хмыкнул я и пошел скручивать разобранную сеялку.

Глава 9

В самом начале февраля восемьдесят пятого года мы приступили к обкатке схемы, воплощенной Чарли Расселом. Для того чтобы Павлов окончательно поверил нам, мы должны были показать какой-то приличный результат уже в самом ближайшем времени на той «небольшой» сумме, что оказалась в нашем распоряжении.

Пока Захар катался в финансовую столицу Америки, я думал.

До того дня, когда Чарли объявил, что через неделю можно будет запускать процесс, мне казалось, что стоит только покрутить в носу пальцем и я сразу «вспомню», куда и как размещать капиталы. Но чем ближе была дата старта, тем с большим ужасом я понимал, что предложить мне для достижения быстрого эффекта практически нечего! Я помнил только общую ситуацию на рынках в эти годы — потому что никто не сможет запомнить сотни ежедневно меняющихся котировок на протяжении двадцати пяти лет!

Это было неожиданно — мне казалось, что стоит только втянуться в тему и я «вспомню»! Действительность, однако, внесла свои коррективы. Я даже съездил в Луисвилл и попросил Чарли навести некоторые справки. Выписал несколько газет — потому что Сэмюэль Батт получал только «Лексингтон Геральд-Лидер», в которой детально описывались виды на урожай табачного листа, новые методы борьбы с галловой нематодой, пожирающей этот лист, немного о спорте и развлечениях, а также детальные отчеты о том, как мистер Хартфорт съездил в гости к своей кузине — миссис Бриджпорт. Такой, несомненно, для кого-то важной информации мне было мало, и я заказал для себя еще «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс», «Уолл-стрит джорнел» и «Баррон'с». Это немножко помогло.

Я перебрал десятки вариантов размещения денег в акциях: от Apple Джобса и Intel Нойса и Мура до «Африки-Исраэль» Льва Леваева[42], но так и не обрел понимания, на чем можно быстро заработать. Потом я перешел к рынкам товарных и сырьевых фьючерсов[43], но хоть убей — не мог вспомнить, как будут вести себя соя, кофе и пшеница в ближайший год. Я помнил, что нефть должна вроде бы как начать дешеветь, но начинать с игры на понижение мне было страшно, потому что шорт[44] — это всегда работа с кредитом. А я не имел права потерять даже один доллар (мне так тогда казалось, потом это заблуждение рассеялось). Я всматривался в текущие котировки золота и понимал, что видел их с гораздо более длинными линиями времени, но также мне было видно, что золото — не тот инструмент, что позволит мне быстро показать прибыль. В золото следовало вкладываться года на три — до конца 87 года. После этого рубежа оно беспрестанно дешевело вплоть до начала двухтысячных годов. Потому что никому не было нужно: бум доткомов[45] в то время давал сумасшедшие возможности для быстрого обогащения. Но до этого бума нужно было еще дожить!

Захар не понимал моих метаний, ему казалось, что я придуриваюсь и слишком много задаюсь, чтобы внушить ему мысль о его ущербности и моей исключительности. Если бы это было так! У меня натурально трещала голова от раздумий.

Все началось, когда Сэмюэль Батт с похмелья решил, что ему пора съездить навестить свою старинную подружку в Скоттсберге. В тот день впервые выпал снег и дядя Сэм, протоптав в нем первую тропу до гаража, отправился на свое романтическое свидание в Индиану.

Мы с Захаром все утро что-то по мелочи мастерили, а после обеда я опять уселся изучать свои газеты и журналы. Сначала Майцев изображал вежливую увлеченность моими поисками и даже пробовал помогать, но статьи, фотографии, таблицы и графики мелькали перед нашими лицами, наводя на Захара «смертную тоску», от которой он вскоре и заснул.

Я уже совсем было опустил руки, когда на глаза мне попалась таблица с валютными курсами. Доллар стоил три с небольшим марки и должен был вскоре подняться почти к трем с половиной, чтобы потом — как обычно «внезапно» — рухнуть к начальному уровню. Все плохое всегда случается «внезапно», это «хорошее» нужно долго и старательно воплощать. Эта хрестоматийная история «долларового пузыря», надуваемого с самого 1980 года, графики которой были едва ли не в каждом учебнике по биржевому трейдингу, всплыла в памяти и, бросив на пол газеты, я помчался звонить Расселу. Я даже вспомнил даты! Примерно, конечно. Доллар будет лезть вверх весь февраль, в самом его конце ухнет вниз с уровня выше чем 3,45, затем, после нескольких отскоков, к концу апреля он будет стоить около 2,95! Сто пунктов за два месяца!

Пока я искал записную книжку, пока набирал номер — Захар меня догнал:

— Вспомнил?

Я, радостно осклабившись — словно умалишенный, получивший неожиданное разрешение выйти из психушки на волю, закивал головой, а в трубке услышал голос Чарли:

— Да! Чарли у аппарата! Если вы приятная блондинка, то давайте сразу перейдем к делу!

— Чарли! — горячечно заорал я. — Срочно запускай свои виртуальные офисы! Срочно!

— Что стряслось, Сардж? — спросил меня наш «технический консультант».

— Играем против немецкой марки!

— Мы не сможем играть по всем счетам против марки. Часть из них не может быть использована для валютных операций…

— Чарли, ты же прекрасно меня понял, — уже немного успокоившись, сказал я, — запускай в дело те депозиты, где эта операция возможна! Лезь в максимальное плечо. И не спрашивай объяснений ради всего святого! Делай!

— Подожди-ка… Я смогу разместить только сто тысяч, — что-то посчитав, сообщил Чарли.

— Пусть так. На остальное пока купи золото, — решился я.

— Да, сэр! — в манере американского морпеха ответил Чарли и отключился, спеша выполнить свое обещание — потому что до закрытия торгов оставалось меньше полутора часов.

Я положил трубку и посмотрел на Захара.

— Началось! — Я не верил себе, что наконец-то запустил ту машину, что придумал Изотов.

Захар, также переполненный чувствами, прошелся по комнате колесом и заорал:

— С почином нас, Глеб Егорыч!

Я показал ему кулак, чтоб внимательнее относился к конспирации, и опустошенно опустился на деревянный стул у телефонного столика.

— За это нужно выпить! — Захар уже бежал с кухни с бутылкой нелюбимого Сэмом бурбона, купленного однажды на пробу.

— Сопьемся, дружище, — предупредил я его, подставляя стакан под золотистую струйку кукурузного виски.

— Мы по чуть-чуть, — отмахнулся Захар. — Событие у нас с тобой не рядовое. Сегодня мы сделали первый выстрел в нашей войне. Главное, чтобы он не оказался холостым!

Мы успели выпить по паре раз, когда зазвонил телефон и пунктуальный Чарли доложил, что все сделано, распоряжения отданы и теперь остается только ждать. Он тоже поздравил нас с началом и сказал, что непременно сегодня вечером заглянет в бар к рыжему Джейку пропустить пару стаканчиков за успех.

Хоть я и был уверен в точности своей памяти, но волновался так, будто от меня зависело — погаснет зимой солнце или еще посветит несколько миллиардов лет? Не помогали уговоры Захара и успокоительное «пивко» от Сэма. Я то и дело срывался на них, словно бешеный пес. Меня трясло ежедневно до самого двадцатого февраля, когда, нарисовав «флаг» в районе отметки 3,20, котировки понеслись ввысь! Я расслабился и даже позволил уговорить себя на посещение кинотеатра во Франкфорте. На премьеру «Однажды в Америке» от Сержио Леоне — с Де Ниро и Вудсом, удачно исполнившими роли еврейских гангстеров.