Дмитрий Бондарь – Денвер Блэк. Полиндворф разбушевался. Предательство милосердия (трилогия) (страница 70)

— Мне кажется, что это были полиндворфы — создания способные воровать чужие тени, и становиться невидимыми, — выдвинула свою теорию девушка-рыцарь. — Только вот в чем вопрос — откуда они снова появились здесь десять лет спустя? — после такого сражения, Петр был ранен, поэтому Александрия стала бережно обрабатывать его раны, очевидно отрабатывая, таким образом, перед ним свою благодарность. Причем, когда сильно щипало Петр начинал жалобно скулить, пока не получал поцелуй от девушки-рыцаря. Поэтому он старался делать это почаще.

Вдруг дверь в комнату протяжно заскрипела, и в комнату вошел алхимии с большим подносом в одной руке и чайником в другой.

— А вот и я! — радостно сообщил он. — Извините, что задержался. Ждал пока закипит чайник и… А что это с вами случилось, а? Чего это вы все какие-то позеленевшие?

— Не знаем. Погода, наверное, меняется, — правду Даггерту пока лучше не знать, а от этого у него может случиться удар.

Естественно долго скрывать, то что случилось мы не могли и в конце концов проболтались. Мы рассказали алхимику, как все произошло, не опуская никаких даже самых мельчайших подробностей. Тот слушал нас довольно внимательно, даже не перебивая и в конце нашего повествования, принял задумчивый вид.

— Значит это все-таки случилось. Залтар оказался прав.

— А кто такой этот… Залтар? — не смогли сдержать любопытство бывший пират и принцесса.

— Он был моим учителем, когда я только начинал заниматься алхимией, — пояснил Даггерт. — Именно благодаря ему я приобрел свои первые навыки, и этой науки и получил первые справочники о целебных травах и магических зельях. Он многому меня научил и за это я ему очень благодарен. Но однажды, совершенно неожиданно, Залтар исчез, и мне пришлось самому продолжать постигать алхимию и добиваться успеха. Последнее, что он мне рассказал до своего исчезновения, была история о странных прозрачных созданиях, способных воровать чужие тени и о том, как он навсегда заточил их в этом городе, наложив на него мощное защитное поле, которое не позволит им вырваться обратно в окружающий мир.

— Ага! — щелкнула пальцами черный маг. — Так вот значит, почему в вашем городе такая разница в погоде по сравнению с внешнем миром?

Седой Чаплин кивнул.

— Да. Хотя все и получилось хорошо, при наложении чар учитель не учел того, что своим куполом он отрезал город, от всех погодных явлений внешнего мира создав при этом, в городе собственный климат.

— А Вам, что-нибудь еще известно об этих полиндворфах? — спросила Наташа.

На этот раз нам стала рассказывать Александрия.

— Никто толком не знает, откуда именно пришли к нам эти создания. Но легенда гласит, что когда город был еще только-только построен, в него зашли трое странников не показывающие свои лица и проведя здесь несколько дней, удалились туда откуда пришли. И после этого в городе начали появляться дети очень похожие на людей, но совершенно прозрачные. Естественно все население было шокировано этим странным явлением, и в городе начались волнения. И чтобы предотвратить его разрастание в других городах, король Джонатан V приказал избавиться от всех прозрачных младенцев, утопив их. Народ на удивление быстро спохватился и в три дня расправился с этой заразой.

— Но Залтар предупреждал, что через десять лет в город вновь вернуться прозрачные люди, чтобы отомстить, за смерть своих братьев и сестер, — дополнил ее Даггерт.

— А почему они воруют чужие тени? — задал довольно дельный вопрос Петр.

— Дело в том, что тень человека, является мощным источником живой энергии. Именно благодаря ей мы и существуем на этом свете. А без тени, мы были бы просто статуями, которые даже говорить не могут.

— Зато могут видеть и слышать, — дополнил алхимика я.

— Правильно, — удивился Даггерт. — А откуда вы это знаете?

— Да так, — замялся я. — Попался полиндворфу под горячую руку и буквально окаменел, после того как тот стащил мою тень.

— Не долгое лишении тела тени не принесет особого вреда. После возвращения ее хозяину она прирастает на место сама. Но если отсутствие тени продлевается более трех часов, человек навсегда останется памятником, — пояснил Даггерт.

— Правда? А Дени бы неплохо смотрелся в качестве чьей-нибудь статуи.

Все засмеялись.

— А, что здесь смешного, — не поняла принцесса. — Я говорю серьезно.

Далее наша беседа проходила в вполне веселой и дружественной обстановке пока…

— Что это? — скривились все, как только Даггерт принес большую вазу с чем-то белым, похожим на первый снег.

— Не знаю, но вещь классная, — он поставил вазу на стол и снова сел на свое место.

Но никто не решался это попробовать.

— А это вообще можно есть? — с подозрением спросила Лена.

— Конечно, да! — заверил ее алхимик. — Можете мне поверить. На себе пробовал. Да, не волнуйтесь вы так, от этого пока никто еще не умирал.

Я махнул рукой взяв ложку побольше, взял немного этой бурды.

— Что ж. Кто не рискует, то не пьет шампанского, — я, было, хотел опробовать это на себе, но меня остановили до того, как ложка оказалась у рта.

— Не надо, — посоветовали все. — Вдруг это и не съедобно вовсе и ты потом животом мучиться будишь.

— Ничего! Мне не привыкать. Но если, что не поминайте лихом.

— Тьфу, на тебя, — высказались все.

Я зажал нос, положил в рот эту белую массу и прожевал. Каково же было мое удивление, что оно моментально растаяло, оставив после себя приятный холод во рту.

Все замерли в ожидании.

— Ну, что? Рассказывай, какие ощущения.

— Ощущения… — я задумчиво по-плямкал. — Ощущения такие будто бы съел комок свежего снега.

— То есть ты хочешь сказать… — открыла рот от удивления Наташа. Я кивнул.

— Да. Эта штука есть ничто иное, как обыкновенное мороженное.

Даггерт неожиданно оживился.

— Стоп, стоп! Погодите. Дайте-ка я сейчас… — он вскочил на ноги, быстро подошел к столу и стал что-то в нем искать. — Где же он…. Ах, вот где, — затем извлек на свет свою потрепанную записную книжку с карандашом и плюхнулся обратно в кресло. — Повторите, пожалуйста, что я там изобрел?

— Мо-ро-же-но-е, — по слогам продиктовал ему я. Записав это алхимик захлопнул свой ежедневник и потянулся.

— Эх-х! Хорошо, что вы придумали этому название, а тоя уже три месяца мучаюсь в поисках подходящего названия.

— М-м-м… Слушайте! А эта штука и в самом деле очень даже ничего, — Лена и Томас уже почти «уничтожили» вазочку с мороженным, сразу после того, как узнали, что изобретение алхимика вполне съедобно.

— Мгум… Да! — с набитым ртом пытался высказать Томми. — Офень… вкуфно.

Закончив есть, они отложили ложки и лениво откинулись на спинку стула.

— О-ой. Хорошо, то как. Спасибо Вам за это большое, — отблагодарили они Даггерта.

— Не за что, мои дорогие, — улыбнулся алхимик. — Если, что-нибудь еще захотите, только скажите я…

— А у Вас есть еще это мороженое? — загорелись бывший пират и принцесса.

— Сколько угодно, — он провел себе ладонью по лбу. — В подвале у меня еще этого добра стоит… ну бочек восемь не меньше.

Томас и Лена незаметно перемигнулись друг с другом.

— А вы случайно не помните, закрыли ли вы его?

Алхимик на мгновение призадумался, а затем звонко стукнул себя ладонью по лбу.

— Точно. Вот, склероз, а? Совсем памяти нет. Спасибо, что напомнили, сейчас как раз пойду и закрою, — он хотел, было встать, но Том и Лена быстро усадили его на место.

— Сидите, сидите. Вы можете спокойно дать нам ключик, мы и закроем.

Алхимик пару раз непонимающе моргнул, затем простодушно пожал плечами, снял со своей шеи ключ и вручил его Лене.

— Ладно. Так уж и быть. Закрывайте. Только если можно быстрее, а то там холодно.

— Ладушки. Мы все поняли, — в мгновение ока их и след простыл.

Даггерт грустно вздохнул.

— Э-эх, молодежь. Вот я в свои годы никогда не обманывал старших… ну, разве, что однажды, когда продал козла своему соседу, уверяя в том, что это животное, может говорить.

— У Вас оказывается, весьма своеобразное чувство юмора.

— Спасибо. Мне об этом уже говорили, — затем Даггерт с ожиданием посмотрел на дверь. — Куда же они подевались?

— Кто?