Дмитрий Билик – Жилые массивы (страница 43)
— Если нас догонят, то ты будешь мечтать об изнасиловании, — подхватил я Алису под руку. — Ты не представляешь, что сделают с нами вояки за убийство командира.
— Так на кой хрен надо было его убивать? — с мольбой и некоторым укором посмотрела на меня пассия.
— Да, Шип, что там произошло-то? — угрюмо поглядела исподлобья на меня Громуша. Ее настроение объяснялось не тем, что в стане Полиграфа произошло какое-то нехорошее событие. Просто я вынуждал Гром-бабу заниматься тем, что она ненавидела больше всего — физическими нагрузками.
— Давайте туда, — указал я на ближайший подъезд. — Привал пять минут, потом продолжим марш-бросок.
— И когда он закончится? — поинтересовался Псих без особого энтузиазма.
— Явно не сегодняшней ночью. Надо уйти как можно дальше.
Уже в подъезде, тяжело дыша и обливаясь потом, я вкратце поведал о тех злоключениях, которые обрушились на мою короткостриженную и несчастную голову. Единственное — не стал говорить, что именно хотел мне поведать Полиграф. Ну, и соображение по поводу нехороших людей в собственной группе также оставил при себе. Нечего раньше времени воду мутить. Надо каким-нибудь хитрым способом вычислить зачинщика всех неприятностей. А потом уже предать его народному суду. С справедливым председателем, роли которого выступлю я.
— Так нам просто надо объяснить им, что ты не убивал Полиграфа, — проявил инициативу Тремор.
Вот интересный человек. Одно предложение сказал и тут же окончательно вычеркнул себя из списка всех подозреваемых. Не может быть преступник настолько тупым. Прости, Тремор, ладно, не тупым, альтернативно развитым в различных когнитивных способностях.
— Боюсь, что в нынешних обстоятельствах слушать — это последнее, что они станут делать.
— Надо уходить, — поднялась Гром-баба, хотя на ее одежде уже сухого места не было. — Чем дальше, тем лучше.
— Вряд ли нам угрожает шерьезная опашность, — спокойно и рассудительно парировал Слепой. — Вшех людей брошить на прешледование они не шмогут. Иначе неким будет охранять оштальных.
Признаться, меня немного покоробило его спокойствие. Помнится, не так давно старик дрожал, как осиновый лист. А теперь спокоен, как удав. Хотя самое время дергаться.
— Все зависит от того, кто станет во главе этого сообщества. Если выберут человека со стороны, возможно, про нас забудут. Если одного из бойцов Полиграфа… то новый командир не успокоится, пока не отомстит за старого. И жизни остальных его будут интересовать в последнюю очередь. Все, отдохнули? Тогда в путь.
Двигались мы практически в противоположную сторону, от намеченного ранее курса. Сам виноват. Сказал Полиграфу, что мы идем убивать Голос. Даже сообщил, где он, по нашему разумению должен быть. Неизвестно, рассказал ли командир о подобном своим людям. Однако рисковать не хотелось.
Лишь к позднему завтраку следующего дня мы наконец остановились, чтобы набраться сил. Пользоваться электричеством я запретил, как и подходить к окнами и готовить на огне. Мало ли, на что реагируют десантники. Мерца с его удивительной способностью сканировать окрестности теперь не было. Но лучше лишний раз перестраховаться.
В караульного отрядил Психа. Извини, крикун, пока у тебя способность различать людей на расстоянии, спать ты будешь мало. Сам я и глаз не сомкнул. Сон попросту не шел. Не каждый день устраиваешь такую вакханалию.
Однако когда все затихли, я подал голос. Негромко, почти шепотом, с той лишь целью, чтобы меня услышало единственное живое существо.
— Бумажница, без обид, но мне нужен Толстожопый.
— А мне-то что с этого?
— Новое тело тебе с этого. Если мы не узнаем информацию об этих странных существах, про которые говорил Полиграф, то можем оказаться в очень глубокой задинце. И тогда уже поздно будет вставать в позу. Давай, либо ты со мной, либо ждешь следующего трамвая. Вот только четыре артефакта останутся со мной.
Благо, на этот раз моего упитанного в филейной части товарища ждать пришлось совсем недолго. И, такое ощущение, что он простоял за углом несколько часов, решаясь сделать первый шаг.
— Смертный, — знакомо выдохнул Толстожопый.
— Ага, привет, давно не виделись. Слушай, у меня тут вопрос на миллион. А может даже и на два.
— Я слушаю тебя, смертный. И если это не будет противоречить моим внутренним установкам, то я поделюсь с тобой информацией.
Ишь, цаца какая. Внутренние установки у него. А у меня тут жизнь на коне. И не только моя, но и всей группы.
— Вопрос такой. Среди, как ты выражаешься, смертных, есть существо, отличное от нас. У него, не знаю как это правильно назвать, другая аура. Что-то мне подсказывает, что оно значительно сильнее нас. Но вместе с этим внешне мы никак не можем определить его.
— Полукровка, — кивнул Толстожопый, будто я вообще его не удивил.
— Что за полукровки?
— Создания, застрявшие среди миров. Вкусившие кровь Несущего Свет, но не отринувшие все людское. Они ненавидят сами себя. И тех, кто дал им силу.
От слов Толстожопого у меня похолодело внутри. Это что за тварь такую мы пригрели у себя на груди?
Глава 25
— Люди часто попадают в наш мир. Наверное, даже слишком часто. Они селятся на нижнем уровне бытия. Я сам когда-то был таким.
— Погоди, Толстожопый, вот с этого момента поподробнее, — встрепенулся я. — Ты хочешь сказать, что когда-то был человеком?
— Давно, много веков назад, — с некоторой досадой произнес гигант. Будто сам стеснялся этого. — Но Несущий Истину разглядел во мне искру. И поделился своей кровью. После чего и началось мое восхождение.
— Ага, вот только музыка играла недолго. Довосходился, — решил я сразу пресечь попытки ностальгировать. — А что с полукровками?
— Те сыны и дочери Несущего Свет, которые получают каплю его крови, но не идут по пути возвышения, застревают между уровней бытия. Они существуют, но возможности приблизиться в величии к Старшим Сыновья…
— Да я понял, понял, хрен когда они станут козырными типами вроде тебя. И вряд ли поселятся в артефакте в тщетной надежде когда-нибудь выбраться. Но перемещаться между мирами они могут?
— Если выполнят условия перехода по силе, — легко согласился Толстожопый. — Однако такое встречается не очень часто. Полукровки, как правило, не особо амбициозны. Вряд ли у кого-нибудь из них есть цель стать новым Голосом.
— Может, это вовсе и не требуется. Как я понял, Город значительно больше подходит им в плане проживания, чем ваш мир. Не сочти за оскорбление.
— Наш мир прекрасен в своей беспощадности и ужасе.
Я хмыкнул. Что-то мне подсказывает, что недвижка там не такая дорогая, как в Москве. Хотя по описанию, типичное Алтуфьево. Ну да ладно, бог с ним.
— Может, полукровки хотят пристроить свою жопу в более теплое место?
— Ну… — Толстожопый немного засомневался. — В принципе это возможно.
— А скажи еще одну интересную вещь, возможно ли, чтобы полукровки по доброй воли, взамен на некоторые преференции, стал служить, скажем, одному из сынов Несущего Истину?
— Полукровки жадны, честолюбивы и непредсказуемы. В этом они похожи на людей. Сын Несущего Истину должен обладать большим авторитетом и властью.
— Как, к примеру, Голос?
Вот вроде Толстожопый сверхсущество, проживший много веков и все такое, однако простой вопрос выбил его из колеи.
— Сыну Несущему Истину ниже своего достоинства брать в услужение полукровок.
— Только если он не хочет крепко усидеть на троне. Опять же, как Голос.
Вот теперь гигант совсем потерялся. Блин, мне даже Толстожопого немного жаль стало. Он оказался по-настоящему гордым моралистом, чье ханжество граничит с откровенной глупостью. Нет, дружок, Голосом бы ты не стал. А если бы каким-нибудь чудом и стал, то недолго удержался на этой должности.
— Спасибо, Толстожопый, я услышал все, что хотел. Не буду больше задерживать.
— Давай, жирный мешок с дерьмом, проваливай, — появилась на невидимой сцене Бумажница. — Держите его, держите.
— Не боишься, что скоро этот, как ты назвала его, мешок с дерьмом, освободится и тебе придется иметь с ним крайне неприятный разговор?
— Я привыкла решать проблемы по мере их поступления, — отрезала валькирия.
— А еще я слышал что-то про колодец и не плевать. Вроде даже поговорка такая была.
— Ой, Шип, не будь занудой. Разберемся как-нибудь. Сначала хорошо бы освободиться.
— Ты в это не веришь?
— С учетом всего того дерьма, в которое нас периодически погружают по самую маковку, уже начинаю сомневаться. Так что ты думаешь? Голос подослал в твой отряд полукровку?
— По крайней мере, это могло бы многое изменить.
По старой доброй традиции, разговаривая с Бумажницей, я попросту рассуждал вслух.
— Для чего полукровке пытаться максимально усложнить жизнь группы, в которой та находится? Либо она, в смысле полукровка, а не женщина, шизофреничка, либо у нее есть приказ сверху.
— Тогда почему бы тебя просто не убить? Это решило бы все проблемы. Ты уж извини, но без тебя всех остальных растащить на органы будет не так уж и сложно.
— Вот это то, что меня раздражает больше всего. Потому что в твоих словах есть логика. Я у меня четыре артефакта, еще два и будет полный комплект. Мне удалось поручкаться с сыновьями Несущего и получить ценную информацию. Меня действительно логичнее и проще убить. И не надо говорить, что Голос не имеет право напрямую воздействовать на людей. Держу пари, что именно полукровка уничтожила Полиграфа и Мерцающего.