Дмитрий Билик – Жилые массивы (страница 32)
Парочка черных тварей бросилась на меня без всяких раздумий. Все же решили, что сначала стоит разобраться с пышным кустом-деревом, а потом уже доесть Толстожопого. Неплохой план, как по мне. К тому же обращенные стали воплощать свою задумку в жизнь чересчур активно. Полетели в разные стороны обрывки веток, листьев, шипов, а я глухо заскрипел от боли.
Выждал, чтобы попробовать обрушить на того, что покрупнее Шквал, однако залп ушел в молоко. Печально, учитывая, что мои силы стали заканчиваться. Ветки перестали расти, новые шипы чуть вылезли наружу, сантиметров на семь, да в таком положении и остались. А Толстожопый продолжал вертеться на месте, пытаясь сбросить с себя хоть одного из обращенных.
Я смотрел, как редеет собственная чаща под могучим натиском двух «лесорубов» и понимал, что время живых деревьев прошло. Чем опасны были черные твари, они приспосабливались к любым метаморфозам. Значит, нужно постоянно меняться самому. Ладно, попробуем. Я же всегда был неплох в импровизации. К тому же, у меня имелся один козырь в рукаве. Проблема в том, чтобы успеть его вытащить, пока рукав не загорелся.
Очередная атака обращенных, сейчас на полставки работающих в местном ЖЭКе и занимающихся стрижкой разросшихся растений, обескуражила самих нападающих. Потому что крепкие кряжистые ветки обрушились ветхой трухой, а дерево, дающие им силу, развалилось на части, обнажая голого человека. Невысокого, немолодого и беззащитного.
Один из обращенных под действием инерции уже пролетел вперед, коряво вытянув руки. Он стремился оказаться возле меня даже против собственной воли. А вот я именно этого и хотел. Конечно, существовал риск, что Сердце Культа решит приколоться. Но раньше оно меня не подводило. Ведь артефакты всегда на стороне своего хозяина. Так или нет?
Я чуть не рассмеялся вслух, увидев, что мне досталось. Сдержался, чтобы не пугать обращенного. Ему и так непросто после всех моих превращений. Так пойдешь в лес по своим естественным надобностям, а дерево перед тобой обернется голым мужиком. И давай пытаться щупать. По крайней мере, именно этим я сейчас хотел заняться.
Обращенный наотмашь рубанул меня по левой руке, пытаясь красноречиво доказать, что он мужик вполне традиционных взглядов и подобных извращений не приемлет. Но как говорил озабоченный заяц, «спасая» тонущего лося: «Из этих мохнатых лап еще никто не выбирался».
Правой мне все-таки удалось схватить тварь за руку и сжать пальцами так, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя именно так все и было.
Конечно, бумага вышла так себе. Не особо белой, видимо, на производстве закончился краситель. И немного жестковатой, по плотности почти, как картон. Хотя мне понравилось. А вот обращенному не очень. Бедолага явно со страхом глядел на собственное тело, которое с каждым новым мгновением становилось все более бумажным. Я же не стал ждать, пока тварь станет полностью шуршащим биоразлагаемым пакетом. Рванул свободной голой рукой картонное плечо на себя и то с противным треском расползлось почти до пупа. А следом оттолкнул обращенного.
Перестав быть под действием моих новых способностей, антрацитовый красавец вновь попытался стать собой. С одним лишь небольшим замечанием. Бумажная прореха превратилась в кусок плоти, иными словами, в огромную рану, истекающую черной кровью. Смертельную рану.
Пары секунд короткого перерыва хватило, чтобы оценить собственное состояние. Надо признаться, довольно хреновое состояние. Раны, полученные в бытность существования деревом, никуда не делись. Все тело было покрыто многочисленными ссадинами и глубокими порезами. Сюда стоило прибавить еще опухшую после отмашки обращенного левую руку, с которой капала кровь. Да и вообще, юшкой оказался забрызган весь снег вокруг. Хреново, честно говоря. Значит, время работает не на меня.
Собрат обращенного заверещал, явно не одобряя мои действия и кинулся в атаку. Вот дурак, не видел, что с его товарищем стало?
Однако пара ударов, после которых мое тело отбрасывало, словно мешок с кукурузой, засвидетельствовали о другом. Дурак тут скорее я. Решил с голым задом, во всех смыслах этого выражения, поймать обращенного.
Но как говорил инструктор по рукопашному бою, умный боец отличается от глупого тем, что даже огребая, становится опытнее. Вот и сейчас, раз за разом, именно этим я и занимался. Если так пойдет, я стану пипец каким матерым. Правда, проблема в том, что от ударов и падений я уже голову свою не чувствую.
Зато остатками уцелевшего мозга удалось выявить одну последовательность. Обращенный всегда атаковал примерно схожим методом — обманный выпад, на который я, как правило, велся, потом рывок с правого фланга и удар. Благодаря поражающей скорости твари, все происходило в считанные секунды. И вот я, как боксер-имбицил, пытаюсь поднять на ноги с очередной рваной раной.
Судя по тому, что голова уже кружится, крови потерял порядочно. Да и выводы сделал. Значит, надо пробовать.
Я снова попытался защититься от выпада, который должен был стать обманным. Только пошел не до конца, а в какой-то момент присел и резко развернулся. Рисковал, конечно. Когтистая лапа пролетела над головой так быстро, что я почувствовал неприятный холодок. Зато успел ухватиться за конечность так крепко, будто обращенный оказался единственным, кто знал дорогу из этого Города. И сейчас явно собрался меня вывести.
Наверное от страха, но я вложил слишком много сил в превращение обычного пальчика в бумажного. Рука обращенного зашуршала с поражающей быстротой, а следом плечо и тело. Вот только не успел я обрадоваться, как начал получать от судьбы многочисленные «но», которые часто встречаются на жизненном пути.
О том, что Сердце перестало действовать, было понятно без лишних слов. Часть бумажного тело обращенного стала обретать прежнюю структуру. Я едва успел рвануть несчастного себя, разрывая того на части. Так, минус три. В прежней ситуации я бы порадовался. Еще бы повесил свою фотографию на доску «Передовиков производства».
Вот только чувствовал я себя отвратительно. Голова словно тяжеленная чугунная чушка. Казалось, потеряй равновесие и тебя завалит в сторону. Тело чужое, непослушное, слушающееся с большим трудом. Где там Бумажница, не пытается еще взять власть в свои руки? Да и мысли путаются, с почти не отделяя реальность от вымысла.
К примеру, свинцовое небо представлялось плотным одеялом, которое сейчас окутает меня с головой. Стены высоких домов казались картами, выстроенными здесь ради смеха. Дунь и все обрушится. А обращенные на теле Толстожопого… Так, собрался. Еще ничего не закончилось!
Каким-то чудом, мой товарищ по обороне смог расправиться с одной из черных тварей. Вот только осталось еще две, подбирающих к шее гиганта. Да и выглядел Мятежник далеким от идеального состояния. Казалось, сам держится исключительно на морально-волевых. Стыдно ему проиграть, когда даже обычный человек разнес тут половину обращенных в пыль.
Преодолевая боль, я шагнул вперед. Не было сил даже перейти в боевую трансформацию. Здорово истощился. У меня осталось лишь жалких девять процентов артефакта. Так, стоять, бояться, деньги не прятать. А ведь это вариант. Не факт, что получится, но если ничего не сделать, Мятежник сейчас сдохнет. Он и так еле двигался. А когда умрет он, настанет и мой черед.
— Толстожопый, кинь мне одного! — крикнул я.
Мятежник на мгновение удивился. Видимо, не привык к такому обращению. Ну да, мужик, я спец давать прикольные прозвища. Любого спроси.
Но вместе с тем он все же тяжело поднял руку, даже не пытаясь поймать обращенного. Попросту провел широкой ладонью по телу, заставляя тварь поменять локацию. Нелюдь спрыгнул на снег, чтобы рвануть обратно, но в этот момент оказался рядом со мной.
— Эй, пидр, иди сюда!
Если в обращенном и должно было остаться что-то человеческое, мужское, то именно оно сейчас и возмутилось. Он повернул ко мне вытянутую голову, с вполне понятным возмущением. Казалось, весь его вид говорил: «Ты это кого пидором назвал, пидр?!».
А потом в животе стало очень больно. Без лишних предисловий обращенный молниеносно сблизился и вонзил в меня когтистую руку. Здоровый гад, один из тех самых больших и раньше всех превратившихся.
Я заорал и вместе с тем обхватил пальцам его конечность, не давая возможности разорвать дистанцию. А другой рукой сжал плечо.
Не знаю, на что надеялся? Какой способности можно лишить обращенного, который уже и не человек вовсе? Однако у артефакта была своя логика. Черная пластичная броня, которой оказалась покрыта тварь, стала расходиться в стороны, обнажая кожу. Я почти рассмеялся. Способность обращенных — это быть обращенными. Если лишить ее, то они вновь станут людьми. Жаль, что постоянного антидота у меня не было, лишь временное средство.
Я отпустил конечность твари, замахнулся и в сжатом кулаке появился Солдатик, выскочивший из инвентаря, как черт из табакерки. Короткий удар, рывок вниз, чтобы точно достать сердце, провернуть на месте.