Дмитрий Билик – Жилые массивы (страница 13)

Я покачал головой и отправился обратно. К моему приходу уже встала большая часть боевой группы. Гром-баба, по крайней мере, гремела на кухне посудой, давая понять, что скоро встанут все остальные. Хотят они того или нет. Конечно, с таким уровнем шума-то. Кора не выходила из комнаты, Алиса дулась. В принципе, не могу сказать, что день начался как-то уж сильно плохо. Женщины часто пытаются наказать нас там, где мы видим поощрение. По крайней мере, денек не спорить с Алисой — это почти подарок на Новый год. А если повезет, то моя пассия решит серьезно обидится.

Завтрак был легким. Гром-баба даже не стала добавлять в геркулесовую кашу тушенки. Тревожный звоночек, на самом деле. Ну да, нас теперь больше на целую шестерку. В отличие от припасов. Хорошо бы найти в ближайшее время какой-нибудь схрон. Однако это из разряда купить лотерейный билетик и выиграть миллион. Все, что можно прихватизировать кто-то уже точно упер. А если у него имелись хоть какие-то мозги, то и сам свалил из этой холодной тюрьмы.

А мы наконец отправились с Крылом на утреннюю разведку. Мне и в былые времена путешествия по Городу не приносили удовольствия. Вспомнить хотя бы поход в найденный Крылом магазин. А теперь, трепыхаясь на холодном ветру, я наконец-то понял, что, наверное, являюсь домоседом.

Трудно приходилось и Крылу. Он тратил колоссальные силы лишь на перевозку меня с дома на дом. Но в достаточно короткий срок мы добрались до нужного здания.

Бывший очаг расположился аккурат посреди перекрестка. Ну да, крысы-мутанты были слабы в ПДД. Ну, или митинговали против всеобщей глобализации, перекрыв движение транспорта. Главное, что все это осталось в прошлом.

Сейчас площадь Свободы (я ее окрестил так с легкой руки, потому что пацан действительно освободил перекресток от крыс) выглядела как-то нереально. Как картинка из компьютерной игры. В утоптанном сотнями лап снегу то тут, то там виднелись кристаллы. Они отливали на свету неким инфернальным, неживым блеском. Но при этом сомнений быть не могло — здесь лежал опыт. Куча опыта. И все это должно достаться Крылу.

Единственным половником дегтя в этой бочке меда оказались обращенные. Эти существа уже не ассоциировались с людьми. Они были скорее похоже на зомби из многочисленных зарубежных фильмов — некоторые стояли, уперев свой взор в одну точку, другие совершали вяло передвигались по бессмысленной траектории. И все будто находились в спящем режиме, явно чего-то выжидая. Вопрос чего?

— Тут все просто, пожал плечами я. Надо спуститься вниз и собрать камни.

— Не все так просто, дядя Шип. Как только я оказываюсь на земле, они начинают агриться.

— Чего делать?

— Ну, проявлять крайнюю степень агрессии.

— А сразу так нельзя было сказать? — поморщился я.

— Агриться — короче.

— У нас ушло больше времени на объяснение и спор, — подытожил я. — Я тебя галоши мокроступами не прошу называть. Но зачем лишний раз все усложнять?

— Мокроступы, — усмехнулся Крыл.

— Еще скажи, что над эбонитовой палочкой и многочленами в школе смеялся?

Крыл не ответил. Ну и зря. Я в свое время прям ржал. Но с меня и взятки гладки. Головехой не вышел, иначе бы приобрел какую-нибудь жирную мирную профессию, а не путешествовал по разным странам в качестве куска мяса.

— Давай, Крыл, продемонстрируй, как они агрятся.

Пацан не стал спорить, лишь тяжело вздохнул. Мол, вот с кем приходится работать. Но приказ выполнил. Спикировал с крыши дома поближе к стене и стал спешно набирать в инвентарь кристаллы. Хватило его секунд на шесть, потому что сначала ближайший обращенный с явно недовольным видом проворно поплелся к нему. За ним и все остальные, словно получили команду.

По мне, так, скорее всего, просто автограф хотели взять у человека, уничтожившего целый выводок. «Напишите, пожалуйста, для Каменного засранца. У меня жена из базальтовой скалы от вас в восторге». Но Крыл сегодня находился в дурном расположении духа. Поэтому дожидаться своих поклонников не стал. Легко взлетел обратно и укоризненно махнул в сторону обращенных рукой.

— Видишь, дядя Шип?

— Вижу, — согласился я. — Когда ты подходишь к ним ближе, чем на пятнадцать-двадцать метров, эти уроды начинают возбуждаться. В хорошем смысле этого слова. То есть просто хотят тебя убить.

— А я-то уже переживать начал, — мрачно отозвался пацан.

— Ничего, сейчас мы быстренько их отстреляем, — похлопал я его по плечу, другой рукой уже вытаскивая свой «Вал». Как известно, добрым словом и револьвером можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом.

Я прицелился и довольно скоро плавно нажал на спусковой крючок. Пуля попала бедолаге в грудь. Из крошечного отверстия брызнула струйка черной, как смола, крови. И, кстати, такой же тягучей по консистенции. Однако рана довольно скоро закрылась. Так скоро, что я даже понять не успел, что происходит.

Обращенный лишь недоуменно поднял голову, будто пытаясь кого-то разглядеть. Впрочем, старался он совсем недолго, вскоре продолжив свой бессмысленный путь. Ладно, сейчас у тебя будет шансов чуть меньше.

Следующая пуля вошла ниже правого глаза, впрочем, вопреки моим ожиданиям, не вылетела вместе с большей частью содержимого черепной коробки с другой стороны. Можно сказать, что обращенный просто украл у меня свинец. И более того, он опять не умер, вновь повторив свои действия — взгляд в пустоту, недоумение, продолжение путешествия по Городу в пределах Площади Свободы.

— Хреново, — признался честно я. — Их что, только способностями гасить придется?

— Неа, — покачал головой Крыл. — Дядя Шип, пообещай, что ругаться не будешь?

Штука старая, как мир. Ну, или как сухие пятки Слепого. На такие уловки я давно уже не велся. Однако сейчас была немного иная ситуация. И с проведением воспитательных мероприятий я решил повременить.

— Обещаю.

— Я пробовал одного из них разнести своими Железными крыльями. Не прокатило. Даже серьезных повреждений никаких не было.

— То есть ты поставил свою жизнь под угрозу просто решив поэкспериментировать над обращенными?

— Получается, что так. Но ты обещал.

— Я помню. И ругать, за то, что ты великовозрастный олух, которому почаще надо включать голову, а не седалищный нерв, не буду. Доволен?

— Ну типа того, — скривился Крыл.

А я призадумался. И чем, спрашивается, их убивать? Дустом потравить, что ли? Можно, попробовать, конечно, наступательной гранатой. Вот только она одна, а этих красавцев в больших кавычках здесь вон сколько.

Между тем в действиях обращенных словно что-то изменилось. Их движение обрели явную осмысленность. Неторопливо, один за другим, они стали направляться по главной улице, прочь от нас. У меня было всего два вопроса: «Какого черта?» и «Какого, блядский потрох, растудыть его в качель, черта?».

— Дядя Шип, а они куда собрались? — только сейчас дошло до Крыла изменения местоположения противника.

— Обиделись на выстрелы. Говорят, я нарушаю какую-то международную конвенцию против редких минералов, — ответил я, хотя на лице не было и тени улыбки. — Уходят они, Крыл. И самое паршивое, у меня такое ощущение, что я знаю куда.

Глава 8

Медленных обращенных мы, конечно же, обогнали. И даже успели поднять тревогу прежде, чем эти, с позволения сказать, испорченные крысами люди, подобрались к окрестностям квартала. И пока мы занимали в обороне, Миша, Блокиратор и Чудик, как самые необязательные в этом сражении, спешно грузили «буржуйку» и прочую поклажу в сани.

Не то, чтобы я не верил в своих людей. Однако чертово предчувствие не давало покоя. А уж если у меня коленки дрожат, значит, все действительно довольно серьезно. И лучше на всякий случай перестраховаться.

— Ты чего тут делаешь? — спросил я Тремора, который каким-то образом надел снегоступы и приковылял под стену дома.

— Как что? — искренне удивился он. — Вы же без меня не справитесь.

Он бесшабашно улыбнулся, как могут только молодые люди, в голове которых гуляет ветер. Однако это придало мне дополнительной уверенности. Ничего, мы еще поборемся. Если уж с крысами справились одной левой, в смысле, одним Крылом, то может быть и тут что получится.

Обращенные уже мало напоминали людей. Если только отдаленно. Они походили на грубые, вырубленные из камня наспех недоучкой скульптуры. Которые вдруг ожили и явно хотели предъявить создателю за свой внешний вид. Вот только почему-то решили, что создатель — кто-то из нас.

А еще у меня возникла аналогия с могучими советскими атомными ледоколами. Подобно им обращенные медленно, но неотвратимо продирались сквозь толщу снега. Интересно, а если бы намело им по пояс, они двигались бы так же успешно?

Вот только, если память не изменяет, СССР сделало семь кораблей, покоряющих Арктику. Обращенных было почти в два раза больше. Тринадцать штук. Слишком много для нас. И дело даже не в суевериях.

Однако самое противное было в звуке, с которым двигались нелюди. Толстые засохшие корки, выступающие в роли кольчужной брони, соприкасались друг с другом с самым мерзким скрипом, который можно было вообразить. В безмолвной снежной тишине улице, наполненной наступавшим отрядом обращенных, был только он.

— Не стрелять, — сразу предупредил я. — Кто начнет первым?

Неспешное движение противника позволяла попробовать свои силы каждому. И посмотреть, что же лучше сработает.