Дмитрий Билик – Я ухожу (страница 7)

– Слепой, иди сюда, руки в замок. Псих, залезай, только не елозь. Грязь бы мог стряхнуть.

– Обо что я тебе стряхну, Шип? – огрызнулся крикун.

Ого, зубы показывает. Но это скорее от усталости. Короткий марш-бросок по вязкой почве всех нас вымотал.

– Ладно, давай так залезай, – я решил сегодня проявить чудеса демократии. И даже без санкций и неожиданного введения войск.

Мы со Слепым соорудили замок из четырех рук, после чего Псих не без труда забрался на него, придерживая нас за мокрые головы. Ага, только не прыгай, моря там нет.

Снизу это нечто с вытянутой челюстью а-ля фильм «Крик» смотрелось жутковато. Хорошо, что Псих не стал долго радовать нас своим видом и медленно высунулся из-за забора, после чего «прощупал» площадку на предмет неприятеля. Вскоре он вернулся к нам.

– Четверо. Двое возле ворот, один на лестнице, которая ведет внутрь, третий у дальней стены. Больше никого.

– Спускайся давай, – приказал я. – Теперь вы меня подсадите.

– Шип, ты где ходил? – возмутился Псих, увидев мои ботинки.

– Да-да, знаю, мог бы и грязь стряхнуть. Давай вставай, не бубни.

Я осторожно высунулся из-за забора и стал разглядывать окрестности. Автобаза была огромной. Примерно шестьсот-семьсот квадратных метров, вместо земли – уложенные бетонные плиты. В дальней части – полукруглые ангары, рядом – тот самый второй выход. Возле парадного с двух сторон самодельные козлы, на которых стояли в карауле пацаны. Блин, самым натуральным образом стояли. Мокли, дрожали, но продолжали нести караул, бдительно наблюдая за внешним периметром. Еще один, как и говорил Псих, сидел в открытом кузове старого грузовика, примыкающего к дальней стене. Он следил за дорогой.

Слабым звеном оказался последний из подростков. По всей видимости, он должен был наблюдать за внутренним периметром. Но вместо этого пацан завис на самом верху железной лестницы и явно с завистью посматривал в окошко. Что-то там происходило интересное. Значит, кроме этой четверки, в лагере есть еще кто-то. И этот кто-то укрылся в двухэтажном здании возле главных ворот. Помещение, кстати, странное. Второй этаж. Такое ощущение, что раньше использовался как офис, а на первый загоняли машины. А Завуч и компания определили все здание как жилой дом.

Признаться, факт наличия еще нескольких бойцов внутри меня немного расстроил. Многовато оставили в лагере. А что это значит? Значит, в отряде, который отправили по нашу душу, на порядок больше бойцов. Ладно-ладно, именно бойцы из них – как из говна пуля. Но численный перевес мне все равно не нравился. Это только в фильмах про героев один в поле воин. На практике часто бывало, что численностью могли вполне задавить хорошо обученный профессиональный отряд.

Ладно, будем действовать-злодействовать по обстоятельствам. Если бы не эти бетонные плиты, я бы мог попробовать достать всех четверых из-за забора своими корневищами, причем одновременно. Но боюсь, что не пробьюсь. Или наделаю слишком много шума.

Я осмотрел стену, с которой наблюдал за периметром. Кроме трех стареньких, но явно находящихся в относительном порядке тентованных ЗИЛов-5301, именуемых в народе «Бычок», – ничего. Видимо, Завуч – тот еще аккуратист. Да и грузовики явно оставил в надежде когда-нибудь решить топливный вопрос.

Так или нет, но наличие машин мне было только на руку.

– Идем туда, – я махнул рукой вдоль стены, вернувшись к своим. – Первым забрасываем Громушу.

Я поймал на себе удивленные взгляды.

– Первой именно ее. Потом можем и не осилить. Следом всех остальных, в порядке очереди.

Мы добрались до нужного места. Я поднялся посмотреть еще раз и остался доволен. Наша позиция «простреливалась» с главных ворот и дальней стены, зато не просматривалась с лестницы. Я понаблюдал минуты две, убедившись, что за все это время караульные даже не предприняли ни малейшей попытки посмотреть, что происходит во внутреннем дворе. Это же как их Завуч выдрочил!

Еще повезло, что у меня взгляд «мягкий». Не знаю, можно ли так говорить. Про себя я именно так его и называл. С этим вообще сложно. Обычно человек всегда на себе чужой взгляд чувствует. По спине мурашки бегут, кошки на душе скребут, идет-идет – и вдруг в самый неподходящий момент обернется. Для разведчика такое смерти подобно.

А вот у меня взгляд был «мягкий». Помню, как-то пару часов из «зеленки» с одного душмана глаз не сводил. Почувствовал тот? Да хрен там. Снял его, когда он отлить пошел.

Я снова предупредил каждого, чтобы вели себя тихо. Кто перелезет через забор – чтобы сразу прятался за грузовиками, не высовывался и ждал остальных. И так уж получилось, что первой на той стороне должна была оказаться Гром-Баба.

Ну а что, я правду сказал. Если мы ее сразу вчетвером сюда не затащим, то потом никак не получится. Поэтому для начала я залез на забор и лег на него. Жестом показал Крылу лечь так же, только лицом ко мне и чуть подальше. После чего Слепой с Психом сделали сцепку из рук, а потом, кряхтя, грозя наложить в штаны и сорвать спины (или наоборот), с трудом подняли Громушу. Та уцепилась сарделечными пальцами за край забора, но подтянуться сил у нее не хватило. Тут уж на помощь пришли мы с Крылом.

С огромным трудом, пыхтя, матерясь про себя и пытаясь не сорвать всю операцию, мы все же справились. Я на минуту подумал о тех бедолагах, которые вручную стараются вытянуть в море китов, выбросившихся на берег. А ведь Громуша довольно заметно похудела со времен первой волны. Прошлую ее мы бы не осилили.

Потом дело пошло значительно быстрее. Алиса, Слепой, Псих, поддерживаемые нами, довольно скоро оказались за грузовиками. А потом и мы с Крылом присоединились к группе. И не последнюю роль здесь сыграл проливной дождь, пряча в своих струях все лишние звуки.

– Короче, слушайте. Слепой, твой товарищ – вон тот, который наблюдает за дорогой. Снимешь Баллистой, быстро и надежно. Псих, ты Инфразвуком гасишь того, что на лестнице. Алиса, как только он свалится, бежишь к нему и включаешь Кровавого слугу. И ждешь дальнейших указаний. Но все это после того, как я сниму парочку возле ворот. Гром, ты сразу к ним с ускорением. Подстрахуешь, если что, вдруг не убью.

– Дядя Шип, а мне что? – Крыл вытащил автомат. – Прикрывать?

– Молиться, чтобы не пришлось стрелять. Начинаем.

Я в очередной раз внутренне выругался. Если бы не эти чертовы бетонные плиты! На таком расстоянии с помощью корневищ я бы чувствовал каждого из врагов, да еще и снять бы мог сам. В этом я был уверен полностью. А теперь приходилось дергаться – дотянусь ли обычными лианами?

Вдобавок пришлось пустить их по низу стены, чтобы не привлекать лишнего внимания. Да и росли они медленно. И я бы мог сказать, что из-за перестраховки, только это было бы неправдой. Сначала лианы предстали вполне толстенькими и красивыми побегами. Но чем ближе они подбирались к караульным, тем тоньше становились. Наконец, спустя нескольких долгих и мучительных минут возле деревянных козел застыли, ожидая своего часа, побеги не толще человеческого пальца. Должно прокатить!

– Внимание! – сказал я. – На счет три.

Слепой к тому моменту несколько раз вытер очки и теперь чуть подался вперед из-за грузовика, вытянув в руке здоровенную иглу. Псих попросту высунулся наружу. А я вложил в лианы все оставшиеся силы. Но даже в этом случае все получилось не одновременно.

Караульные обернулись на звук упавшего товарища, который сотрясался в конвульсиях на верхней площадке лестницы. И только после этого побеги добрались до них, крепко обвивая шею. Алиса с Громушей выскочили одновременно, и моя пассия даже довольно резво ушла до старта. Ровно до того момента, пока Гром-Баба не подрубила ускорялку. Правда, зря. Я уже не успел ей крикнуть, но сил все же хватило. Душить караульных не стал, а отделался переломом шейных позвонков. В лужи свалилась куча всякого барахла, свидетельствующая о самом главном – парочка готова.

Слепой со своим объектом справился без особого труда, о чем лично отрапортовал. Я приказал ему и Крылу убедиться, что пацан мертв, и заодно скинуть тело так, чтобы его не было видно с лестницы. А сам добежал до Гром-Бабы.

– Собери барахло, а этих – за «Бычки».

Псих уже перестал издеваться над невнимательным караульным по одной простой причине – Алиса добралась до него. Подросток поднялся и со стеклянными глазами медленно спустился по железной лестнице вниз. И теперь стоял возле своей повелительницы, ожидая минуты славы.

Я рассмотрел его получше. Широкий, похожий на жабий, рот, приплюснутый нос, глубоко посаженные глаза, стрижка под несколько миллиметров. Он отвечал всем требованиям мужика – чуть красивее обезьяны и умнее неандертальца.

И в этот момент закончился дождь. Не стал стихать до мелкой мороси, а попросту закончился. Словно его выключили. А что, если мне не вредит Голос, а помогает сам Несущий Свет? Такое может быть, хотя бы чисто теоретически?

– Алиса, запоминай, что надо говорить вот этим ртом, – я указал на последнего оставшегося в живых караульного.

– Не, Шип, не говорить, а делать. Под воздействием Кровавого слуги объекты не разговаривают.

– А раньше это нельзя было сказать?

– Да как-то случая удобного не представилось, – Алиса пожала плечами так, будто ничего страшного и не случилось.