Дмитрий Билик – Второй кощей (страница 4)
— Товарищи, — исправился я. — Можно отправляться в путь.
Было заметно, что чудь тоже не горит желанием пускаться во все тяжкие. Сыра земля — оно, конечно, хорошо. Но вот мертвый волот не внушал оптимизма. Даже сдержанного.
Поэтому я сделал единственное, что было способно хоть как-то воодушевить нечисть. Подошел к проему и стал медленно спускаться в чрево Башни.
Что меня удивило — я погорячился по поводу темного подземелья. Потому что первое, что увидел — россыпь знакомого лишайника на кирпичной стене. Да, полоска была тоненькая. Одна часть ее уходила вниз, а другая тянулась дальше по коридору. Как совсем слабенький светодиод, но и этого было достаточно, чтобы осветить утоптанную землю, ровную кладку кирпичей и длинную галерею с множеством ходов.
— Жесть, — прокомментировала увиденное Алена, которая даже не задумывалась над тем, идти за мной следом или нет.
Вот неизвестно, чего в ней было больше — храброй бесшабашности, глупости или желания поскорее закончить это приключение, чтобы воссоединиться с Анафаларом?
Дурной пример оказался заразителен. А может Горислав посчитал зазорным, что обычная женщина, даже не рубежница, не побоялась войти в Башню, а он оробел. Так или иначе, спустя десять секунд вся белая чудь была здесь. Мялась с ноги на ногу, с опаской смотрела в галерею, но ждала приказаний.
— Товарищи, вводные те же. Нам нужно найти место в стене, больше всего подверженное разрушению. Я не поверю, что за столько лет ничего не осыпалось. И повторюсь, вам ничего не грозит. Вы пришли сюда не за наживой, потому волот не будет на вас реагировать. Но лучше бы сделать все быстро, как вы умеете.
Последнее я сказал для того, чтобы немного воодушевить нечисть. Как они «умели», я в душе не представлял. Но уж очень надеялся, что все их россказни про «земля дает силы» — не пустой треп.
— Слышали? Давайте — быстрее начнем, быстрее закончим! — пробасил Горислав.
И белая чудь ломанулась в галерею, устремляясь в разные ходы. Словно они несколько недель только и занимались изучением лабиринта, а теперь могли наконец проявить себя.
Кстати, в слабом свете лазурного лишайника (с названием которого я был категорически не согласен. Какой придурок додумался его так назвать?) они действительно походили на крыс. Здоровенных грызунов-переростков, которых в любой RPG-шке кучами убивают на первом уровне.
— Нам че теперь делать, ждать их?
— Не нам, а мне, — ответил я Алене. — Все, что ты должна сделать — привести помощь, когда явится Лихо.
— Может, мне с тобой…
— Ага, чтобы тебя случайно зашиб волот, а я потом объяснял Анфалару, что же именно произошло. Вот уж хрена лысого из Браззерс. Будем придерживаться плана.
— Так вдруг я действительно могу это, ну вроде как нейтрализовать магию защитника? Ты же сам говорил наверху. И про сирин придумал…
Я тяжело вздохнул. Вот что бывает, когда человек начинает излишне верить в себя.
— Наверху я так говорил, чтобы оправдать твое присутствие. Что до волота, его магии здесь нет. Он вроде аккумуляторной батарейки, которая подзаряжается от артефакта. Ему ты ничего не сделаешь. И я ему ничего не сделаю, потому что его сила прямо пропорциональна моей.
— Чего? — не поняла Алена.
— Чем сильнее рубежник, который оказывается в пределах действия охватывающего лабиринт артефакта, тем могущественнее становится волот. Поэтому даже крон не смог бы ничего ему противопоставить. Единственный варик победить стражника — сломать артефакт. Сделать напрямую это нельзя, потому что он, скорее всего, находится в центре лабиринта. Что остается? Изменить контур накладываемого действия…
Я это все уже рассказывал Алене. Но тогда она стояла примерно с таким же выражением, как и сейчас. Что называется, гуманитарий в самом плохом смысле этого слова.
Я даже вспомнил многочисленные брюзжания отца Костика по этому поводу. Он жаловался, что раньше гуманитариями называли тех, кто знал несколько языков, историю культуры и искусства, разбирался в своей профессиональной области. Короче, был крайне полезным. А теперь это стало ругательным словом для людей, не умеющих в точные науки.
Но я продолжал говорить. Пусть Алена и не поймет, но мне нужно было самому унять внутреннюю дрожь перед предстоящей схваткой. Потому что ты можешь десять раз сказать себе, что все продумал, но когда выйдешь драться, коленки все равно будут подрагивать. Уж сколько раз это проходили.
Вот и я старался отвлечься. Наверное, еще чуть-чуть и я стал бы рассказывать какие-нибудь истории из жизни, приправляя их нервным идиотским юмором. Однако Юния резко оборвала меня.
— Помолчи!
И будто даже каким-то другим тоном сказала. Что интересно, без всяких заиканий. Но я послушался. Наверное потому, что все это время только того и ждал. Какого-то вмешательства извне. Или пробуждения того, с кем рано или поздно придется столкнуться.
На мгновение показалось, что где-то вдалеке, в кромешной тьме, раздаются тяжелые шаги мертвого великана. Который направляется к незваному гостю с одной единственной целью. Но время шло и я понимал, что все это лишь шутки моего разыгравшегося воображения. А вскоре Юния снова подала голос:
— Все в порядке, сс… нашли.
Тут бы облегченно выдохнуть, но меня наоборот забила крупная дрожь. Я вытер проступивший на лбу пот, хотя под Башней Грифонов было довольно зябко, а затем выдал приспешнице последние инструкции:
— Алена, никуда не отходи и жди Юнию. Тебе тоже не угрожает опасность. Ты пришла сюда не за наживой. Поняла?
— Поняла, — ответила приспешница, хотя ее серьезное лицо сейчас выражало немалую тревогу. — Я пришла сюда, потому что дура.
Тут я даже не решился спорить. Хотя именно сейчас я понял, что разглядел в ней Анфалар. В этот момент она была на удивление притягательна. Когда не пыталась качать права, не собачилась, а оказалась необычайно собрана и напряжена. Можно сказать, что Алена была даже по-своему красива.
Шорох маленьких ног, обутых в кожаную обувь, прервал мои размышления о превратностях женской привлекательности. Горислав вместе с еще двумя соратниками вырос перед моими глазами.
— Нашли, — торопливо произнес старейшина белой чуди. — С трудом, но нашли. Крепкий лабиринт, на совесть делали.
— Давай к сути, — потребовал я.
— Дальний коридор, туда, — указал он рукой. — Видимо, обвал был. Там вереница залов, которые друг за другом идут…
— Анфилада, — зачем-то продемонстрировал я свое знание архитектуры.
— Может быть, — не стал спорить Горислав. — В одной из них стена немного обрушена. Лучшее из того, что может быть
Я подумал, сжимая в руке семена: — «Что ж, если и правда это лучшее, то это мой вариант.»
Поэтому я кивнул:
— Веди.
Глава 3
С каждым новым шагом лабиринт давил все сильнее. Он сжимал виски невидимыми свинцовыми тисками, заставляя слышать ток собственной крови и стук сердца. Дышал в лицо холодом, перемешанным с запахом земли и странного сладковатого смрада. Обманывал множеством звуков.
Несмотря на шорканье ног Горислава, который даже и не думал таиться, периодическое посс…свистывание Юнии, выдаваемое при каждом шумном выдохе, далекое капанье воды, чудилось, что я здесь один. Под властью артефакта, укрываемого где-то в центре лабиринта, я чувствовал себя будто запертым в стеклянной клетке. Я видел и отдаленно слышал все происходящее, однако вместе с этим ощущал, что это словно не взаправду.
Звуки собственного тела значительно превосходили все остальные.
Я слышал только свои шаги. Вдруг выяснилось, что кроссовки необычайно шумная обувь, хотя мне всегда думалось иначе. Потирание вспотевших ладоней об одежду напоминало касание наждака и невероятно раздражало. Невольно начнешь понимать Великого Князя, который при виде меня кривился так, словно ему кишки выворачивало. А еще я почувствовал жизнь, которая проснулась где-то далеко, за множеством коридоров и галерей. Проснулась и стала медленно подниматься на ноги, влекомая силой артефакта.
Хотя жизнь — это не совсем правильное определение. Я ощущал мощь. Нечто громоздкое, шевелящееся, массивное, но не испытывающее эмоций. Волот пробудился ото сна, на который его обрек Аптекарь
— Матвей!! — только теперь я понял, что Лихо почти кричит.
Причем кричит уже давно. И это учитывая, что она находится у меня за спиной, в рюкзаке. Можно сказать, что я тащил ее на собственном горбе.
— Чего?
— Сс… со мной разговаривай. А то я чувствую, что ты вроде здесь, а вроде тебя сс… нет.
— Мерцаю, — вспомнил я недавние слова нечисти. — Значит, артефакт как-то воздействует и на психику. Только этого не хватало.
— Кощеям и кронам в этом плане легче. А вот у тебя хист еще сс… не устоялся. Вот тебя и…
— Колбасит, — закончил я.
Горислав воспринял мой «монолог» (а слышал он только меня) примерно так, как всегда к нему относилась нечисть. То есть — рубежник свихнулся. Однако на поведении чуди это никак не отразилось. Скорее, он напротив, прибавил хода, чтобы пробыстрее добраться до точки назначения и наконец покончить с этой обрыдшей миссией. Ну, и полоумным нанимателем.