Дмитрий Билик – Временщик 4 (страница 57)
Ответа не последовало. Лиций угрюмо сверлил меня взглядом, его хвост жил собственной жизнью, однако зверолюд молчал.
– Думаю, ты знаешь способности лика Разрушитель. К примеру, я могу разболтать любого несговорчивого собеседника. Боюсь, тебе вряд ли понравится быть тупой марионеткой в моих руках. Ну так что?
Я блефовал. Хотя бы потому, что Болтливость слил на проводника-механоида. Но Лиций этого не знал. И повелся.
– Ты не п-поймешь…
– А ты попробуй.
– Мы всегда оставались для остальных существами второго сорта.
– Вы, это зверолюды?
– Да. Нас согнали с родных миров в пустынный, никому не нужный Уллум, думая, что мы будем рады такой участи. Однако в сердцах многих из нас живет надежда на освобождение. И как только я стал Игроком, как только стал ходить между мирами и наблюдать, то знал, наступит время и мы вернем себе свои дома.
Лиций преобразился. До этого он стоял сгорбившись, сжавшись, глядя на меня с опаской, но как только речь пошла о его народе, глаза заблестели, а шерсть встала дыбом. Сам зверолюд выпрямился, хвост встал трубой, того и гляди, кинется драться. Будто я лично занимался геноцидом его народа.
– Так я познакомился с Вуфом, – кивнул Лиций на волка, – у них была небольшая организация, занимавшаяся помощью нашим собратьям и подготовкой к открытой войне. Со временем нам удалось расширить ее, благодаря моим знаниям и финансам. Так, например, я отправился в Отстойник, чтобы найти артефакт, что утащили черти, но сам попал в ловушку.
– Где мы с тобой и познакомились. Правда, никакого артефакта я не помню.
– Я его спрятал, когда обыскал логово. А позже продал. Деньги переправил своим «братьям».
– И все это время ты думал, как бы получше меня продать?
– Нет, – Лиций искренне смутился, – я думал, что действительно встретил достойное существо-незверолюда. И Троуг, и Рис… Они не без изъянов, но были хорошими людьми.
При слове «были» я подался вперед, но Лиций поспешил поправиться.
– Я имел в виду Троуга. С девушкой все в порядке.
– Так что же произошло?
– Он слишком увлекся, – рыкнул волк, – забыл о нашей миссии. И мне пришлось ему напомнить о нашей цели.
– Дружба двух существ не стоит свободы целого народа, – сказал Лиций, опустив глаза.
– И когда это началось? Когда ты меня сдал?
– Давно. Во время первого путешествия в Крайн. Я договорился с одним иорольфом из центральных миров, но все пошло не совсем по плану.
– Погоди, это не в тот ли раз, когда на общину Крайна было совершено нападение?
– В тот, – голос Лиция стал жестче, – идиоты из центральных миров мнят себя солью земли. Поэтому не понимают, что когда говорят через двадцать часов, то отсчет идет по тому времени, где назначена встреча. Это вышло мне боком. Наемники оказались глупы. И вместо того, чтобы тихо ждать, устроили резню. А заказчик еще потребовал с меня неустойку за потраченное время. Тогда я и понял, что лучше спланировать все самому.
– Хочешь сделать хорошо, сделай сам. Только у тебя получилось все не слишком блестяще.
– Этот глупый корл не должен был с тобой разговаривать. Просто уколоть дротиком. Паралич действует мгновенно. Ты находился в таком состоянии, что не успел бы ничего сообразить.
– Ты там был?
– Конечно, я взял с собой основное сонное снадобье. Но корл все провалил. Тогда я вызвал своих лучших зверолюдов.
– Стрелка, Спрута и вот этого?
– По моим расчетам, их должно было хватить.
– Но покушение возле дома опять сорвалось. И ты решил попытать счастья в каньоне.
– Только перестраховался на тот случай, если вновь ничего не получится.
– И первым они «вывели» из строя тебя.
– Я думал, что ты используешь откаты, чтобы вывести меня из-под удара, – несколько обиженно сказал Лиций, – тогда бы Вуф обнулил тебя, а Спрут связал.
– И опять все пошло не так. Впрочем, мне это не интересно. Скажи лучше, почему ты заменил ту записку?
– Эту?
Лиций мгновенно выудил пергамент, я даже среагировать не успел. Откатывать время не стал, все же ничего страшного не произошло. Зверолюд бросил пергамент мне под ноги, а я его подобрал.
– Это не записка. Листовка. Одна из многих. Призыв нашей организации остановить притеснение зверолюдов. Обращение к братьям и сочувствующим. Я сказал, чтобы на дело никто не брал личных вещей. Ничего, что после возможной смерти могло бы вывести на нас. Но Иллус ослушался. Он был слишком уверен в успехе миссии.
– Архалус, радеющий за права зверолюдов, – я поднялся на ноги, – еще недавно меня бы это удивило. Итак, ты на ходу придумал новую записку, которую после мне и подсунул. Смешно, такая маленькая деталь, но именно она обрушила этот огромный карточный домик.
– Я не виноват в смерти Троуга, – задрожали вибриссы Лиция, – я не хотел зла никому.
– Только мне. И то, вряд ли это можно назвать злом. Я просто разменная монета в ваших великих планах. Но это так, неважно. Если бы ты был виноват в смерти Троуга, то сейчас не стоял здесь. В смерти Троуга виноват только один человек.
– Ты… ты убьешь нас? – вкрадчиво поинтересовался зверолюд.
– Видишь ли, в чем дело. Это меньшее, что я хочу сделать. Но не могу. При всей твоей сдвинутой крыше, есть риск, что ты не хочешь мне зла. Тогда мне приплюсуют сто очков темной кармы. А вот этого бы очень не хотелось.
«Темному» подобные слова не понравились. Тьма окутала внезапно, накатила девятиметровой черной волной, под которой нельзя было разобрать света. Опутала тошнотворной пеленой, не давая понять, где что находится. Заставила тело задрожать, точно через него пустили ток.
Я не знаю, каким образом удалось совладать с ним. Но спустя несколько секунд тьма отступила. Самое забавное, зверолюды стояли в том же положении, что и прежде. Не заметили моего «отсутствия»? Может быть. А что, просто задумался человек, с кем не бывает. Первым тишину нарушил Лиций.
– Чего ты от меня хочешь?
– От тебя ничего. С тобой мы все выяснили. У меня дело к твоему другу.
Лиций явно удивился. Впрочем, как и Вуф. Они даже переглянулись. Кот повел носом, а волк в ответ щелкнул пастью. После чего повернулся ко мне.
– Что?
– Я правильно понимаю, твое направление может обнулить карму?
Очередной рывок «Темного» вышел уже послабее. Силы у него кончаются, что ли? Но и мне приходилось несладко. Спина покрылась липким потом, а к горлу подступила тошнота.
– Да. Плюсовую или минусовую могу довести до нулевого состояния. Но лишь временно.
– Временно? – признаться, это уточнение мне не понравилось. Скажу больше, оно шло вразрез с моими планами.
– Максимально долгий срок, который потратит все очки направления – восемь дней. Когда время пройдет, все вернется к предыдущему состоянию.
Я начал думать, пытаясь избавиться от собственного разочарования. Все правильно. С чего я решил, что это будет навсегда? Тогда бы Обнулитель был самым интересным Игроком во всех мирах. За ним бы гонялись могущественные Ордена, а может, напротив, поймали и держали в застенках. Значит, восемь дней? Успею ли я совершить задуманное за столько короткий срок? В любом случае, выхода не было, поэтому я уверенно мотнул головой.
– Годится. Слушайте меня. Я отпущу вас, если вы поклянетесь не преследовать меня или Рис. И еще волк сделает небольшое одолжение. Обнулит меня.
Зверолюды снова переглянулись, после чего Вуф, даром, что менее башковитый, стал приносить клятву. Лиций присоединился, но получился такой сумбур, что мне пришлось останавливать его. И ждать, пока каждый выскажется по очереди. Все это время «Темный» давил, не ослабляя хватку ни на минуту. Пот скользил теперь по вискам, заливал глаза, слабость разливалась по телу.
Зато радовали мои подопечные, что принесли клятву. После короткой вспышки от Системы, я даже удовлетворенно убрал Грам. Удовольствие держать его не было никакого, а вот «Темного» он подпитывал. Мне даже казалось, что меч жжет ладонь.
Вуф медленно приблизился, осторожничая, будто перед ним находился невиданный монстр. Покрытая серебряной шерстью рука подрагивала, вытягиваясь в моем направлении. «Темный» вопил внутри как умалишенный, а я, напрягшись, ждал, когда все случится. Вот волосатые, почти похожие на человеческие, пальцы коснулись меня и…
+ 4980 единиц кармы. Текущий уровень – 0.
Ощущения были непередаваемыми. Будто я излечился после тяжелой болезни и впервые за долгое время вышел на свежий воздух. Краски стали насыщеннее, цвета ярче, звуки более глубокими. Плечи сами расправились, а я захрустел позвонками.
– Восемь дней?
– Могу поклясться, – затрясся волк.
– Давай, – великодушно согласился я, не собираясь больше доверять пустым обещаниям.