Дмитрий Билик – Временщик 2 (страница 43)
— Глупый Ищущий, — радовался малефик мне, как коммунист первому мая.
Он быстро завертел руками, будто эпилептик под стробоскопами, танцующий тектоник, и вытянул их. Наверное, это можно было назвать Кровавым Дождем. Или Красным Ураганом. Не суть. Меня окатило мощной волной бурых капель, не причинив однако, никакого вреда. Щит работал на славу.
— Как ты это сделал, полукровка? — не скажу, что Талсиан испугался, но моя неуязвимость его явно обеспокоила.
— Хороший фокусник не раскрывает своих секретов, — пытаясь храбриться, ответил я.
А дергаться было из-за чего. Маг призвал светящий аркан и набросил на меня. Благо, призрачная веревка, едва коснувшись Щита, тут же распалась. Следом мне прилетело что-то огненное, потом ледяное. Жахнул Талсиан даже моим любимым электричеством. Правда, к моменту, пока он сообразил, что к его магии у меня иммунитет, было уже поздно.
Когда я размахнулся кошкодером, в руках мага появился небольшой меч, который по виду напоминал удлиненный кинжал. Легкий, судя по всему, с идеальным балансом, он невесомым жалом устремился ко мне. А я, в свою очередь, ударил Талсиана. Покров рассыпался снопом голубых искр. Мой же кошкодер ударом вошел глубоко в область груди, разрубив пару ребер. Черт, то ли я изначально промахнулся, то ли малефик в последний момент дернулся.
∞
На этот раз все прошло удачно. Именно так, как мы и запланировали с Рис. Точнее, подсказала она, а я исполнил. Благочестивый удар пришелся ровнехонько в шею. И каким бы могущественным не был Талсиан, сколькими бы тысячами хитпоинтов не обладал, после обезглавливания не выживают.
Звякнул меч Талсиана, упав на камни, потух костер под котелком, а сам маг обратился в пыль, рассеявшись у моих ног.
— Я же говорила, что сработает! — закричала Рис. — Даже при прокачке Бездоспешного боя по максимуму он мог снизить лишь полученное повреждение при ударе. А крит есть крит!.. Сергей!
Я стоял, задумчиво глядя в строчки. Направление развития Наблюдатель — слишком заманчивое предложение. Тысячи единиц здоровья, маны и бодрости. Взамен потребуется лишь найти занятие по душе. И все бы хорошо, но что будет, если ситуация с Талсианом повторится. Нет, я вряд ли заделаюсь кровопускателем. Однако сколько еще мерзких и отвратительных занятий существует на свете? Ведь маг тоже не всегда был повернут на голову. Согласен, без определенных предрасположенностей здесь никуда. Но все же…
Я себе нравился такой, каким сейчас являлся. И направление развития меня устраивало полностью. Поэтому отмахнулся и эта строчка исчезла. Осталось всего две, которые интересовали сильнее.
Я задумался, рубленые, ушибленные, рваные, резаные — могут быть опасными, но вряд ли смертельными. Укушенные — еще куда ни шло, учитывая, какие тут встречаются твари. Но предпочтительнее всего выглядели колотые и огнестрельные. Их и взял.
Мда уж, мне даже маны не хватает, чтобы опробовать заклинание. А сказать, что оно понравилось — ничего не сказать.
— Эй, ты, ушел в себя, вернусь не скоро, — раздалось под моими ногами.
Я опустил голову и увидел Рис.
— Ты чего… приползла?
— Да потому что ты отключился. Стоишь, тупишь. Помоги встать..
Я поднял девушку как пушинку и опустил на здоровую ногу. Рис осмотрелась, поскакала к одному из камней и села на него.
— Погляди, что из него выпало.
Собственно, я уже и сам направился к горстке праха, которого, несмотря на отсутствие здесь ветра, становилось все меньше. Подобрал клинок мага и тут же одернул руку. Оружие словно только вытащили из кузни.
— Что такое? — нахмурилась Рис.
— Жжется.
— Можешь мне дать?
Я сдержался, чтобы не съязвить. Быстрым движением подобрал меч и бросил Рис. Девушка на лету поймала оружие, взяла его двумя руками и стала внимательно изучать. Через полминуты она оторвалась и подняла голову.
— Что ни день, то новость. Талсиан, похоже, был еще и неплохим зачарователем. Магию на меч он накладывал собственноручно.
— Дай угадаю, что там за магия… — прижал я обожженные пальцы к мочке уха, — крови. Чувствую, еще год стейки не буду есть.
— Твоя проницательность не знает границ. Конечно здесь магия крови, плюс темная карма сделала свое дело. Для вас, Светлых, этот меч вроде как проклят.
— Проклят?
— Ну не в прямом смысле. Скорее противопоказан. Представь, что это свободолюбивая взрослая собака, а ты владелец-новичок. Соответственно, пес тебя будет очень плохо слушать.
— Понял. Великовата для меня кольчужка.
— Ну вроде того.
— Можешь себе забрать.
— Нет уж, спасибо. Черт знает, что внутри этого меча еще сидит. Не хочу, чтобы вылезло в самый непредсказуемый момент. Его лучше продать, — глаза Рис загорелись таким блеском, что Скруджу Макдаку и не снилось, — тебе восемьдесят процентов, мне двадцать. За посредничество.
— Валяй, я, собственно, ничего другого от тебя не ожидал. А что, будет на это добро спрос?
— Конечно, ты же не думаешь, что Талсиан единственный маг крови? Найдутся Игроки, которые выложат за такой клинок сотни грамм. Вопрос времени.
Рис ловко убрала меч, а я наклонился над прахом малефика. Поднял сто сорок грамм пыли и закинул в мешок. Желания поделиться со спутницей не возникло. В меня буквально вбили простую истину — если убил Игрока, все его имущество твое. И дело не в жадности или жлобстве. Просто такова данность.
Среди праха малефика сверкнуло еще что-то. Я, преодолевая брезгливость, разворошил останки и достал большую затертую брошь в виде бабочки. Ничего такого, обычная бижутерия, только старая. Сейчас украшения намного изящнее что ли. Рассмотрел бабочку — передние крылья буро-черные, задние — желтые, с двумя поперечными полосами темного цвета. Перевернул и увидел на груди рисунок в виде человеческого черепа. Да уж, чудовищной красоты заколка. Не раздумывая, закинул в инвентарь.
— Теперь что? — спросила Рис.
От ее вопроса я дернулся, как от удара. Потому что каким-то внутренним чутьем понял заложенный в слова подтекст. «Теперь» было лишь два варианта. Разделиться, чтобы я (а больше некому), отправился за Стражами, а девушка присмотрела за выжившими. Или уйти. Я прислушался к себе и, на удивление, быстро нашел ответ. Тот самый, который устраивал всех.
— Я поставлю метку Картографа здесь, доберемся до Гераклеи, передадим всю информацию Стражам и валим с острова. Я не вытащу тебя и всех людей отсюда в одиночку. А оставлять тебя здесь без толку. Ты все равно не сможешь им ничем помочь. Чем быстрее доберемся до Стражей, тем больше у них шансов выжить.
Рис кивнула, указав на одного из скинутых возле входа. Худощавый паренек в порванных джинсах и ветровке. На скуле запекшаяся кровь, нос свернут набок. Явно сломан — Талсиан с ним не церемонился. Вот только было в нем кое-что еще, о чем свидетельствовала плашка над головой.
???
— А что ты хотела? — сказал я, — ведь так и становятся Игроками. Давай лучше руку, будем отсюда выбираться.
Подъем по каменистому склону занял довольно длительное время. И дело даже не в одноногой Рис, которая мастерски отыгрывала пирата, скача по выступам. Местность тут была оторви и выбрось. Как только наш покойный маг крови себе здесь ноги не переломал?
Взобравшись на относительно ровную площадку, я воспользовался Картографией. Пока Талсиан тащил нас в свое логово, «туман войны» на моей локальной карте рассеялся. Поэтому осталось лишь пройти по светлой полоске обратно, что мы и сделали. Каких-то пятнадцать минут и вуаля — выбрались на дорогу. Аккурат на то место, где малефик покалечил Рис и убил зева. Вон, даже следы крови остались. Только тела нет.
— Может мой зев недалеко убежал? — предположил я.
— Даже если так и есть, то ты его не поймаешь, — присела на отбойник Рис, — у него есть хозяин, тот толстяк из Гераклеи. Он поймал зева, объездил его. К нему зев и вернется. Лучше автостопить.
И вот если бы все было так легко и незатейливо. Я простоял минут двадцать, прежде чем проехало первое авто. Ключевое слово «проехало». После него промелькнули еще два, но с тем же успехом. И нельзя сказать, что я ничего не делал. Благодаря Маскировке я перебрал разные варианты — от молодого парня до пожилого и немощного старика. Но греки мне попались, как бы сказал Лапоть, привередливые. Поэтому, не оставалось ничего, кроме как использовать Маскировку, чтобы стать…
— Есуморо, — опустил стекло, тормознувший на белой «Тойоте», грек. Лет ему было под пятьдесят, а белоснежные зубы на фоне загорелой кожи смотрелись, как те самые пластинки «Орбита».