Дмитрий Билик – Временщик 2 (страница 28)
— Нет, я про защитное заклинание.
— А… Называется Покров. Единожды поглощает любой немагический урон. Выстрел из пистолета, удар ножа.
— Хочу такое заклинание.
— Победи меня, отдам.
Я кивнул и поднялся на ноги. Теперь в этом избиении появился хоть какой-то смысл.
Глава 15
Не верьте людям, которые говорят, будто можно добиться всего и сразу. Вроде, вот есть у тебя талант, данный свыше. Начал ты дело и с первого раза оно спорится. Однако достижение мастерства в любой деятельности — плод длительных усилий. Так необработанный алмаз со временем трансформируется в роскошный бриллиант.
Я, конечно, был до невозможности крепок задним умом. И решил за первую тренировку, точнее спарринг, во что бы то ни стало выбить у Охотника заклинание Покрова. В итоге чуть не лишился пары зубов (те заметно шатались) и заработал массу синяков и ушибов. И конечно же, не победил наставника. Вдобавок, тело, не привыкшее к таким нагрузкам, протестовало как могло. Любой шаг отдавался множеством вспышек боли, порой в самых неожиданных местах. Поэтому до дома я еле дополз.
Лапоть с порога заохал и побежал на кухню, ставить чайник. Я хотел заметить, что сейчас не время для горячих напитков. Но попросту не было сил. Плюхнулся на диван, разглядывая последние сообщения системы.
Теперь всего каких-то четыре навыка и я подниму уровень. Вот только в гробу я видел такую ускоренную прокачку. Я не только выглядел, как окровавленный бифштекс, но и чувствовал себя соответственно. Система состязания бережно подкачивала меня хитпоинтами Охотника, а после он аккуратно долечивал. Вот только потом все начиналось снова.
Я покряхтел, перекатываясь на отбитый бок и увидел перед собой Лаптя. Точнее сначала почувствовал невероятную вонь. И источник этого экологического бедствия обнаружил почти сразу. От содержимого кружки, что держал в руках домовой, смердило похлеще, чем от помойки. Как искусный парфюмер Лапоть собрал всю возможную мерзость в одном букете. Маэстро, что и говорить. Но больше всего удивила неадекватная напористость моего иждивенца. Он вытянул кружку и тоном сиделки при безнадежном больном произнес.
— Пей.
— Еще чего! Решил себе нового хозяина найти, а от старого избавиться?
— Пей! Легче станет.
— Я за менее радикальные способы чистки организма.
— Пей!
Я осторожно взял кружку, стараясь лишний раз не нюхать, и торопливо сделал небольшой глоток. Горько и противно. Напоминало молоко, полученное от коровы, по недогляду объевшейся полыни. Хотел вернуть травяное варево обратно, но домовой чуть ли ненасильно заставил допить. После чего кружка все-таки перекочевала вновь к Лаптю.
Я откинулся назад и прикрыл веки. Состояние было так себе. Не вырвало и уже неплохо. Глаза слипались и сквозь дрему я услышал голос Лаптя.
— Из того, что было сделал. Чергоры, конечно, не нашлось. Тогда бы сразу подействовало…
Я не понял, сколько так провалялся. Проснулся внезапно, точно из воды вынырнул. Резко сел, огляделся, не сразу осознавая, где нахожусь. И только потом дошло, что чудовищная ломота в теле пропала. Хотя нет, совсем от ощущения полного избиения отделаться не удалось. Но теперь казалось, будто случилось оно несколько дней назад. Вытащил телефон — смел кучу уведомлений о пропущенных и непрочитанных — всего пара часов прошло.
— Лапоть! — позвал я, поднимаясь и разминая суставы.
— О, очнулся хозяин, — материализовался передо мной домовой.
— Ты что мне дал?
— Отварчик небольшой. Семейный рецепт, меня бабка научила. Не помогло разве?
— Да помогло. Просто… Сможешь еще такое сделать? Штук десять, — в моей голове родился коварный план по обогащению.
— Ежели тебе нужда будет, сделаю, конечно. Вот как сегодня.
— А про запас?
— Под монастырь меня подвести хочешь? Нельзя мне. Не дай бог Стражи прознают. Всех собак спустят. Это Ищущим можно алхимией заниматься, травничеством, торговлей. А домовым ни-ни.
— Ну вот ведь, — чуть не сплюнул на пол я, — в руках ядерное оружие, а воспользоваться им нельзя.
— Почему ж нельзя? Ты закупи травок всяких для зелья, а когда нужда застанет, я тебе отварчик сделаю. Погоди, напишу сейчас.
Он исчез и почти тут же появился, протягивая мне исписанный листок. Я перевернул — ну конечно, взял самую бесполезную из вещей, счет за газ. Пробежал глазами по списку ингредиентов: «воронецъ четырехлистный, песобой осеннiй или безвременный цвѣть, дурмань обыкновенный, чѣргора, ломоносъ прямой, жабникъ ѣдкiй, вехъ».
— Лапоть, прости великодушно, ломонос должен быть исключительно прямой или можно взять обычный?
— Прямой, конечно. Иначе эффект совершенно другой будет.
— Еще вопрос. А ты когда грамоте-то обучался?
— Как родители со своими хозяевами в город переехали с деревни, так и натаскали меня читать, писать. Те люди торговцами были, вот только ярмарка образовалась, так сразу сюда. У Макариева монастыря мы тогда жили, эх, времечко было.
Лапоть как-то сник и погрустнел. Не исчез, а самым обычным образом поплелся на кухню. Мне его даже жаль стало. Видимо, я случайно затронул именно ту тему, о которой говорят неохотно, да и то лишь с самыми близкими. Надо придумать, как поощрить домового.
Вернулся к устройству, в котором была жизнь любого современного человека — к мобильнику. Пропущенный от Юли и несколько сообщений от нее же. Пара от мамы и еще один номер не из списка моих контактов. Решил сделать, как дети — сначала съесть суп, а потом наслаждаться мороженым. То бишь, позвонить Юльке в последнюю очередь, когда уже никто не будет мешать. А сейчас заняться наименее важными звонками.
— Алло, Сергей, запиши номер. Это мой, — узнал я голос Рис, — ну один из номеров. Короче, мы ждем тебя в Синдикате. Вот вышла позвонить. Этот дуболом продал все яйца, что были у него.
— Какой дуболом?
— Соотечественник твой.
— Троуг?
— Ага. Так что поторопись, пока этот верзила не наклюкался окончательно.
— Понял, — повесил я трубку.
Вот тебе и наименее важное… Придется теперь срываться в общину. На ходу напялил плащ, надел новые носки, обулся и кинул домовому, что скоро приду. И точно принесу все травки. А может и еще чего прихвачу.
Спускаясь по лестнице, позвонил маме. К счастью, причиной ее треволнений был не я, а старшая сестра. Выяснилось, что Лильке предложили должность в хорошей компании за рубежом (не без папиной помощи, разумеется), а она: «Видите ли, решила отказаться. Любовь у нее, понимаете. Ты бы поговорил, отец рвет и мечет. Это неразумно, в конце концов».
И тут меня прорвало. За какую-то минуту я высказал все. Про талант родителей влезать не в свои дела. Про исключительную способность отца помогать, когда этого никто не просит. Про самостоятельность моей сестры. И что, если даже решение Лильки окажется ошибкой, то это будет Её ошибка. А ничья другая. В конце концов, все это и называется взрослой жизнью.
Было слышно, что мама смутилась. Она буркнула короткое: «Потом поговорим» и повесила трубку. А я остался стоять посреди своего двора с телефоном в руке и идиотской улыбкой. Как же хорошо иногда выговориться.
— Эй, мужик, ты живешь здесь?
Передо мной стоял молодой бритый крепыш со знакомым приценивающимся взглядом. Короткая, до задницы, кожанка распахнута. Под ней черный балахон с надписью: «Я русский». А за ним четверо молодцев, двое из которых по комплекции могли посоревноваться даже с Троугом. Я оцепенел, узнав за долю секунды и заводилу хулиганов, и его верных миньонов.
— Мужик, оглох что ли. В том подъезде живешь?
— Ага, — кивнул я.
Ты можешь стать трижды Игроком, убить кучу рахнаидов, победить бога и вытащить друга из-под носа кабиридов. Но вот обычный гопник, который внезапно вырастает перед глазами, заставляет «поплыть». Так бывает, когда тренированный мастер единоборств вдруг встречает на улице какого-нибудь индивидуума «под веществами». И попросту не успевает среагировать, собраться, сконцентрироваться. Нет, надо срочно брать себя в руки.
— Парнишка у вас в подъезде живет. Такой худой, среднего роста, с черными волосами. Лет двадцать на вид. Мы его ищем. Бывшие одноклассники. Друзья, в общем.
Один из недоумков позволил себе гоготнуть, но сразу же получил под дых от приятеля.
— Парнишка? Хм, нет тут таких.
— Точно?
— Точно.