Дмитрий Билик – Временщик 1 (страница 16)
Я задумался. Не зря, наверное, столько поверий об этих существах. Раньше считалось, что если в домах нет домового, быть беде. И переманивали их, и с собой забирали при переездах. Естественно, я раньше всё это считал суевериями. Теперь же выяснилось, что многое из этого правда.
— Ладно, пойдём ко мне жить. Только как я к тебе обращаться буду?
Мохнатое существо спрыгнуло с холодильной установки, дошло до меня и протянуло крохотную ручку.
— Есть у меня имя, для близкого круга. Несколько веков только Лаптем и кличут.
— Здорово, Лапоть. Я Серёга. Ну идём сюда, вынесу, чтобы вопросов лишних не было.
Откинул подол куртки, ожидая кучу возражений, но домовой легко прыгнул ко мне на руки. Запахнул верхнюю одежду и направился к двери.
— Тамара Васильевна.
— Да. Уже? Что там?
— Крот к вам заполз. Чёрт знает, как попал. А выбраться не мог. Вот, видимо, и голосил, царапался.
— Разве кроты кричат?
— Тут припрёт и не так завоешь, — повторил я недавние слова.
— А он… там? — указала она толстым, плохо накрашенным пальцем на оттопырившуюся куртку.
— Там.
— Вы его…
— Нет, он сам, сдох. Заполз в угол. От обезвоживания, наверное. Странно, что ваши его не увидели. Вынесу его тихонечко и всё.
— Да, да, спасибо большое. Вы не представляете, как нам помогли.
Она протянула явно заготовленную заранее тысячу. Будь я понаглее, так можно было бы поторговаться. Скилл поднять. Вот только мне и так насыпало будь здоров: карму поднял, поручение выполнил, домового заимел. Последний, кстати, недовольно заворочался. Пришлось схватить тысячу и помчаться на улицу.
— Лапоть, сиди тихо, — сказал я в куртку.
Поймал машину, благо дорогу до дома Тамара Васильевна спонсировала. Договорился на сумму в четыре раза меньшую заработанной и плюхнулся на заднее сиденье.
— Это что у тебя там?
— Щенок.
— О, я собак люблю. У меня дома две таксы и овчарка. Покажешь своего?
Раздался такое угрожающее рычание, что мы с водителем одновременно замолчали.
— Нервничает, не привык к поездкам.
— Смотри, чтобы на сиденье не надул, — сердито сказал бомбила.
Оставшуюся дорогу до дома мы провели в скорбном молчании. Лишь Лапоть, вошедший в роль, иногда поскуливал. Добрались без приключений. У подъезда я поднял голову, посмотрел на окна дяди Коли. Темнота. Не дай бог случилось чего.
— Долго задницу морозить будем? Домовые мороза не любят, — донеслось из-под куртки.
— Идеём уже, идём.
Поднялся к себе, открыл дверь и зашёл. Включил свет и извлёк наружу Лаптя.
— Вот тут мы и обитаем.
— Осмотримся, — коротко сказал он и с лёгким хлопком исчез.
Зашуршало что-то под ванной, застучало на балконе, зазвенели бутылки в холодильнике. Кстати, точно, пиво же осталось. Скинул куртку, разулся и прошёл на кухню. Уже открывая бутылки и прислушиваясь к тревожной, почти звенящей тишине подумал: «А не поторопился ли с домовым»?
Глава 8
Когда-то в одной эзотерической книжке, которые стояли на полке у мамы, я читал, что когда человек спит, его душа летает меж миров. И вроде как если неосторожно разбудить его, то душа может не успеть вернуться. Смех смехом, но вот будь это правдой, у меня бы были большие проблемы. Потому что утро началось с грохота упавшей сковородки.
Уже подскочив в кровати, я понял, что пахнет очень странно. Палёным волосом вперемешку с чем-то приятным. Быстро натянул штаны и направился к источнику шума — на кухню. Эх, жалко я не художник, потому что такую картину маслом надо писать.
У плиты, на табурете, с уже поднятой сковородкой, стоял Лапоть. В его руках был блин с налепленным на него мусором с пола. На столе тарелка со стопкой идеально ровных блинов. Румяных, обмазанных маслом. Но вот вокруг… Казалось, здесь прошелся Мамай со всем своим воинством.
— Хозяин, я всё приберу, — сработал домовой на опережение.
— Какой я тебе хозяин? — чесал голову я, разглядывая разгром.
— Самый обычный. Я ж не нехристь какой. Ты меня в дом привёл. Я предложение принял. Стало быть, ты теперь мой хозяин. Чаёк поставить?
— Ставь.
Я уже собрался уходить, как что-то в руках Лаптя вспыхнуло, после чего занялся он сам. Да чтоб тебя!
?
— Чаек ставить?
— Я сам. Спички домовым не игрушка. Дай сюда.
Я зажёг конфорку и поставил чайник.
— Лапоть. Ты бы привёл себя в антипожарный божеский вид. Подстригся чуток. Ножницы и бритва у меня есть.
— Неужто я тебе так не гож?
— Не гож, смотри, — я указал ему на несколько подпалин. Видно, приготовление блинов не прошло бесследно.
— Ладно, подумаю я, — почесал мохнатую макушку мохнатой рукой домовой.
Уже стоя в ванной, чистя зубы, и смотря на своё отражение, я задумался. Я корл с уникальным направлением. У меня дома живёт домовой. По соседству обитает Охотник, что бы это ни значило. А мир вокруг не совсем такой, каковым я его представлял. Да уж, выдалась неделька. Ладно, теперь самое важное — разобраться с работой.
Уволиться — дело нехитрое. А вот уволиться без двухнедельной отработки — задача со звёздочкой. Тем более, у Мумиё, который славился строгостью и буквоедством. Но у меня имелось кое-какое соображение по этому поводу. Человеческая психика одновременно сложный и простой механизм. Главное — знать, куда надавить. И у меня определённые соображения имелись.
— Лапоть, постарайся больше ничего не сжечь, — крикнул я на выходе.
— Я приберусь чуток, — крикнул домовой из комнаты.
— Ох… — лишь вырвалось у меня.
На скамейке разговаривал профессор со своим приятелем-сантехником. Несмотря на утро, оба уже были расположены к философским беседам. Чем и занимались перед пластиковыми стопками с прозрачной жидкостью.
— Любовь — величайшее, что может родиться в человеке, — увещевал Петр Сергеевич, — апогей его духовного развития, так сказать.
— Любовь как меховая шапка, — кивнул собеседник, — у всех есть, но не у всех настоящая.
— Сергеич, ты голова. Выпьем.
Я сдержал улыбку, поздоровался и поспешил на остановку. Пробежал рысью мимо кафешки, на ходу кивнув дяде Зауру. Тот вышел на крыльцо и смолил сигарету. Блин, точно! Со всем этим сумасшедшим утром покурить не успел. Я уже потянулся в карман за сигаретой, не сбавляя ход, как перед глазами появилась строчка.
А ведь это логично. Если я начну бегать, то стану качать Атлетику. Ежу понятно. Вот только я тот ещё спортсмен. Так или иначе, но рука с пачкой сигарет вернулась обратно в карман. Потому что у меня появились определённые сомнения относительно того образа жизни, которым я живу. Точнее, если я хочу стать хорошим, вернее живым Игроком, то стоит многое поменять. Пока думал, тут и нужная маршрутка подошла.
Если раньше я втыкал в телефон под аккомпанемент музыки из наушников, то теперь не отрывался от стекла. Город преобразился почти до неузнаваемости. А я старался уследить за всем. Первое наблюдение — не все торговые точки для Игроков располагались в общине. К примеру, та самая «Харчевня» оказалась далеко от центра. Теперь же моему взгляду представали разнообразные магазинчики с любопытными вывесками. Порой, на них не было ничего написано, лишь изображение посоха или раскрытой книги.
Второе — Игроки встречались чаще, чем я думал. Расслабленные, выгуливающие на поводке каких-то странных тварей, общающиеся. Да что там — в ту же маршрутку сел один из них. Кивнул мне, как старому знакомому, а через три остановки вышел. Хотя, признаюсь, вёл он себя настороженно, не вынимая правую руку из кармана.
Третье — несколько раз я заметил здоровенных существ, пролетевших высоко в небе. Непонятно, сами они были по себе, как дядя Федор, или ими управляли люди… Простите, Игроки. Но это тоже оказалась богатая пища для размышлений.