Дмитрий Билик – Вратарь. Книга 3 (страница 11)
– Надо уходить! – уже более тревожным голосом сказал Арей.
Мы с ним не сговаривались. Понимали, что нет времени на возвращение к Сводам. Нужно бежать. Скрываться. Уносить ноги. Я прижал Рис к себе и переместился на портальную площадку замка. Вроде все нормально – руки на месте, ноги тоже. Голова только немного гудит. Но, может, это от переживаний. Арей уже отдавал приказы Распорядителю.
– Активировать Ком. Живо! Ядро закрыто для посещений.
Вратарь кивнул и вытащил здоровенное Антисердце, слепленное из четырех или пяти элементов. Ничего себе, большое. Это где Старшие такое раздобыли? Спросить я хотел, но имелись вопросы посущественнее. Арея пришлось в буквальном смысле догонять.
– Что произошло?
– А ты не понял? Они пробудили Первосуществ.
– Как?
– Ты не слышал, что говорил твой друг? Существует лишь один артефакт, разрушение которого по своей мощности способно пробудить Первых Вратарей.
– Сердце, – дошло до меня. – Вот о чем он говорил. Кем-то придется пожертвовать.
– Не переживай, я сомневаюсь, что твой друг принес на заклание себя, – Арей старательно избегал теперь произносить имя Хмура. – Не зря же он взял рядовых Братьев.
Фу, как грубо. Хотя справедливо. Думаю, Охотник очень желал бы пообщаться с Первосуществами, так сказать, дать весь расклад. Объяснить, куда воевать и все такое. Это не тот случай, когда тот, кто встал первый, пытается извлечь из ситуации свои дивиденды. Надо знать Охотника. Тот, даже если заблуждается, делает это от чистого сердца. Если, конечно, он действительно неправ. К сожалению, очень скоро придется узнать, в ком из нас ереси больше.
Вратарей у донжона было, как грибов после дождя. Громковатый взрыв получился, да? Не переживайте, никто не пострадал. Пока. Я не мог объяснить своего состояния. Страх смешался с возбужденной деятельностью. Хотелось бежать, драться, кричать. И требовались неимоверные усилия, чтобы погасить свои эманации. А вот Рис, напротив, как и после каждого «обращения» в тварь, немного сникла. Ей бы сейчас поесть той бурды, которую Братья для девушки наволокли в Ядро, и на боковую. Прости, покой нам только снится.
– Что там произошло?
Ворчун встречал нас чуть ли не у двери. И сразу таким неинтересным риторическим вопросом. Он сам знал ответ на него. Просто ему было необходимо подтверждение. Уму непостижимо, что Агонетет собирался делать с данной информацией. Но он ее получил. Арей рассказал все без утайки, в малейших подробностях.
Зря, конечно. Я бы чуток приврал. Ну вот зачем он сболтнул, что открыл Чертоги добровольно? Свидетелей же нет. Точнее, со мной всегда можно договориться. Тем более когда речь идет о дружбе против Ворчуна. Но Арей не побоялся обрушить весь гнев Агонетета на себя. Вот так в одно мгновение и рушатся все авторитеты.
Если раньше присутствие бывшего главного Вратаря сдерживало Ворчуна, то теперь моего «любимого» Брата ничто не останавливало. Он ругался на чем свет стоит. Даже матерился. Впрочем, делал это так же скучно, каким был сам. Ни одного нового слова в копилку моей матрицы. Пришлось вмешиваться:
– Брат, мы теряем время. Они скоро будут здесь.
Вообще я даже был готов, что Ворчун попытается меня четвертовать. Ничего, я привыкший. Просто не мог смотреть, как этот недотепа орет на Арея. Последний был для меня кем-то вроде постоянно оберегающего родного дядьки.
Однако Агонетет успел лишь сверкнуть глазами. Потому что в этот самый момент в донжон вбежал один из стражников, сверкая своей эманацией, как бегущие из бани в прорубь – задницами.
– Там! Там!..
Собственно, из конструктивного это было все. Видимо, Брат только перешел к изучению вратарского и начал с указательных местоимений. Странный выбор, но кто мы такие, чтобы его осуждать. Первым выскочил Агонетет, а следом за ним остальные. На северной стене уже собрались почти все Вратари, с тревогой глядя вдаль.
На замок надвигалась буря. Первая на моей памяти. Горизонт пропал, небо соединилось с землей, клубы пыли накатывали стремительными волнами. И даже я усомнился в крепости стен замка. Как бы нас попросту не снесло отсюда.
Однако песчаный апокалипсис замер в десятках метрах от нас. И когда все улеглось, я испытал то самое тревожное чувство, когда
Глава 7
Конец света у каждого свой. В Фесворте как огня боялись Трусливого Бога, который должен был прийти и уничтожить все оружие. Ведь какая хорошая война без мечей и копий? В Ченке ожидали Дракона, своими крыльями призывающего Последний Ветер. В одном из окраинных миров концом света считалось появление на публике особей женского пола в одинаковых нарядах. Потому что как жить после такого – действительно непонятно.
К нам апокалипсис пришел в виде голых и крепких великанов. Я смотрел на переплетение гипертрофированных мышц, и внутри зарождалась паника. Да, нас заметно больше сотни. Но почему мне кажется, что в противостоянии с тремя десятками Первосуществ – количество будет совсем не весомым фактором.
Помимо изначальных Вратарей, позади застенчиво топтались «ушедшие в последний путь» Агонететы. Их можно было отличить по более скромному размеру. Но даже сейчас они выглядели намного внушительнее Ворчуна. Сдается мне, изначальная пыль чуток повлияла на рост оболочки. Но это пустяки. Меня больше волновало другое – ребята как-то совсем не собирались останавливать Первосуществ. Скорее даже, наоборот, решили присоединиться к сильной стороне.
Я хотел съязвить в сторону Арея по этому поводу, но язык попросту отнялся. А когда, казалось, разверзлись небеса и громыхнуло над замком, ноги сами собой подкосились. Только это был не предвестник бури. Просто один из Первовратарей – тот, что поближе и повыше остальных (раза в три больше меня) – стал говорить:
– Где Распорядитель?
Если честно, занимай я эту невезучую должность, то после подобного вопроса спрятался бы за плечами товарищей, пригнулся и стал ползти в противоположную от интересной дискуссии сторону. Желательно накрывшись белой простыней, чтобы не создавать панику. Но Брат-Распорядитель либо отличался необычайной храбростью, либо притупленным инстинктом самосохранения. Потому что поднял руку и сделал полшажочка вперед.
Бедняга, кстати, все еще держал Ком, когда эта глыба под названием «Первовратарь» приблизилась к нему. Из-за своего могучего роста пробужденное существо как раз доставало до стен. И теперь, получается, находилось на одном уровне с Распорядителем. Последний даже толком понять ничего не смог. Крепкие руки смели его и раздавили, точно переспелый фрукт.
Все произошло столь стремительно, что никто и охнуть не успел, не то что броситься на защиту Брата. Однако более всего поразило не вероломство и жестокость проснувшегося. Первовратарь обладал еще одной любопытной особенностью: он поглотил Распорядителя. Не пыль, которая хлынула из оболочки, как из дырявого мешка, а именно матрицу. Тонкая, почти невидимая дымка отделилась от пустых доспехов и стала окутывать проснувшегося. Всего пара мгновений – и она пропала.
– Это он, – дрожащим голосом сказал Ворчун.
Я боялся, наверное, больше всех, но не спросить не мог. Поэтому с трудом оторвал язык от гортани и задал вопрос:
– «Он» – это кто?
– Ка, – ответил вместо Агонетета Арей.
– Каин, в смысле? Тот самый персонаж, который убил своего Брата? Ты же вроде говорил, что его и ему подобных Создатель смял как глину, а потом сделал нормальных Вратарей.
– Это был скорее образ. Не смял, а после заточил в Чертоги. И Ка не просто убил, а поглотил матрицу Брата. Это рассердило Создателя еще больше. И вообще, может, ты помолчишь немного?!
– Да пожалуйста.
Ка между тем отбросил доспехи Распорядителя, и те, жалобно звякнув, упали рядом со стеной. Нет, не везет нам с этой должностью, она прямо какая-то расстрельная. Хоть Ворчуна на нее ставь. Первовратарь (теперь мы определились, кто у них главный) поднял выпавший Ком, повертел его и убрал в Инвентарь. А после расправил и без того широкие плечи и заговорил:
– Ты был прав, маленький Брат. Ядро в упадке.
Эманация, пронзившая всех Вратарей, была такой силы, что мы обратились к тому, кому адресовались эти слова. Охотник примостился с единственным выжившим соратником у Агонететов. Из-за скромного размера оболочки предателей сразу не заметили.
– Те, кто смеет называть себя Вратарями, довели наш дом до такого плачевного состояния, – продолжал громыхать Ка. – Создатель, этого ли ты хотел?!
Проснувшийся картинно возвел руки к небу. Будто действительно ждал ответа. Понятно, что того не было. Но говоривший постоял еще пару секунд, усмехнулся и стал рассматривать нас.
– Он не ответит. Творец растворился в своих созданиях. Мы и есть теперь Создатель. Я скажу, что будет дальше. Мы наведем порядок во всей Вселенной. Поставим все миры на колени и заставим поклоняться Ядру. Покажем, кто обладает настоящей силой.
Яволь, мой фюрер. Прости, Ворчун, но я временно отниму у тебя звание самого большого мудака. Тут кандидат посерьезнее выискался. Вот и Арей как-то очень грустно покачал головой. Мол, я же говорил. И Охотник, почувствовавший, что свежий бриз после штиля грозит усилиться до шторма, поспешил вмешаться: